Евгения застыла перед дверью — видавшей виды, пережившей, казалось, не одну эпоху запустения. Всё полотно было сплошь испещрено граффити, обрывками давно выцветших наклеек и пожелтевшими от времени объявлениями, а поверх всего этого маркером кто-то оставил свои корявые послания и рисунки. Того, что должно было быть ручкой, и в помине не было — вместо неё в двери торчали два ржавых, согнутых гвоздя, словно её заколотили навсегда.
«И что меня сюда принесло? — с тоской подумала Евгения, с сомнением разглядывая эту картину. — Может, я вообще перепутала адрес? Как-то это место совсем не внушает доверия, что тут можно найти ответы на вопросы, которые меня мучают. Хотя Даша уверяла, что именно эта женщина способна помочь найти выход из любого тупика. Неужели сейчас гадалки принимают клиентов в таких трущобах? Удивительно, как это убогое строение вообще уцелело среди всех этих роскошных особняков и современных офисных центров. Конечно, в центре и не такое порой встретишь, но обычно подобные старые здания либо реставрируют, подгоняя под общий стиль, либо давно сносят — земля-то здесь бешеных денег стоит, каждый метр на вес золота. Вон Соболевы в прошлом году квартиру в этом районе приобрели, так я даже прикинуть боюсь, во сколько им это счастье обошлось. А сам дом — просто кошмар. Ему, наверное, лет двести, окна на первом этаже фанерой заколочены, и среди битых стёкол мусор валяется. И куда только власти смотрят? Похоже, Дашка решила надо мной подшутить. Ну я ей устрою за такие розыгрыши! Наверное, правда не стоит тратить время, а просто развернуться и уйти. Мне даже прикасаться к этой двери противно, страшно представить, что за ней. Скорее на какой-то притон похоже. А вдруг меня там ограбят или того хуже — прибьют? В таком месте и искать никто не станет. Или, если повезёт, просто завалит рухнувшим потолком или провалюсь сквозь гнилой пол — криков всё равно никто не услышит. Хотя нет, Дашка бы не стала меня сюда отправлять, зная, что здесь опасно. Ладно, загляну одним глазком, что там внутри, а потом уже окончательно решу, оставаться или бежать без оглядки».
Пересилив себя и стараясь не думать о брезгливости, Евгения решительно толкнула дверь и тут же оказалась в тёмном, заваленном каким-то хламом коридоре. Воздух здесь был спёртым, отчётливо пахло сыростью и чем-то ещё настолько неприятным и едким, что у Жени мгновенно защипало глаза и перехватило дыхание. Коридор уходил в темноту, стены его были выкрашены масляной краской мерзкого зелёного цвета, а верх когда-то был белёным — в общем, стандартный советский ремонт, какой делали лет сорок назад — и с тех пор ни разу не трогали. Сейчас же всё это покрывал толстый слой копоти, паутины, к нему прилипли обгорелые спички, а поверх красовались новые и старые надписи и рисунки, делая помещение похожим на подземелье. «А снаружи-то ещё ничего было», — мелькнуло в голове у Евгении. Она глубоко вздохнула, пытаясь привыкнуть к запаху, и шагнула вперёд, стараясь ступать только на видневшиеся из-под мусора доски пола.
— Есть тут кто-нибудь? — крикнула она, когда тьма вокруг стала совсем непроглядной.
Где-то далеко позади с шумом захлопнулась входная дверь, отрезая её от внешнего мира и солнечного света. К её удивлению, здесь не было даже эха — её собственный голос словно утонул в темноте, бесследно растворившись. Ответа, конечно, никто не дал. Женя вздрогнула, и по её телу пробежал неприятный холодок. Слабый свет едва пробивался сквозь заколоченное фанерой большое окно, которое виднелось за поворотом направо. Женя поспешила туда, надеясь хоть что-то разглядеть. Едва она свернула за угол, как чуть не уткнулась носом в ещё одну дверь. Но эта дверь разительно отличалась от всего, что она видела до этого, и казалась здесь совершеннейшей неожиданностью, настоящим порталом в другую реальность. Массивная, облицованная дорогим дубовым шпоном с красивым природным рисунком, с сияющей золочёной ручкой и аккуратным глазком видеокамеры над ней. Евгения застыла от изумления, не в силах поверить своим глазам. Тут же раздался протяжный электронный писк, и дверь бесшумно распахнулась внутрь, приглашая войти. Сердце женщины испуганно забилось. Из не замеченного ранее динамика донёсся спокойный женский голос:
— Не стойте на пороге, заходите.
Поколебавшись всего секунду, Женя взялась за золочёную ручку и потянула дверь на себя.
Свет внутри оказался настолько ярким, что она на мгновение зажмурилась. Всё вокруг было выдержано в ослепительно-белых тонах. Под высоким потолком сияла хрустальная люстра невероятной красоты — такие обычно украшают дворцы или особняки современной аристократии. Перед Женей распахнулся огромный, просторный холл. Вдоль стен стояли бархатные диваны с гнутыми ножками, которым самое место было бы в музее дизайна. В специальных углублениях в полу росли роскошные растения с дивными, нежно-розовыми цветами. Одна стена целиком была зеркальной, отражая растерянную и испуганную Евгению. Пол сверкал белым полированным мрамором, по которому даже ступить было страшно — вдруг поскользнёшься или оставишь след? Дверь за её спиной мягко и совершенно бесшумно закрылась. Женя долго не решалась сделать и шага, но время шло, и ничего не происходило. Она осторожно подёргала ручку, чтобы выйти и забыть это место как страшный сон, но дверь даже не шелохнулась, будто её и не было.
— Здесь кто-нибудь есть? — позвала она громко, хотя вопрос казался глупым — помещение было абсолютно пустым.
Спрятаться тут было решительно негде: ни окон, ни каких-то ниш или выступов — только идеально гладкие стены. Не дождавшись ответа, Евгения присела на краешек ближайшего дивана. Минуты ожидания тянулись мучительно долго.
«Меня что, здесь заперли? — с нарастающей тревогой думала женщина, глядя на экран смартфона. — Связи нет, как будто глушилка какая-то работает. Даже экстренные вызовы не доступны. И что теперь прикажете делать? Сидеть и ждать? Кто-то же сюда должен прийти, не могут же они клиентов бросать. Но как же Дашка меня подставила, боже ты мой! У меня обеденный перерыв скоро кончится, на работе начнут панику поднимать, если я вовремя не вернусь. А эта Валерия только и ждёт повода, чтобы к чему-то придраться, сразу побежит докладывать начальству. А у нас с опозданиями строго — выговор схлопотать недолго. И зачем? Зачем я вообще сюда припёрлась? Чего мне в жизни не хватало? Да, несчастная, да, одинокая, вечно уставшая и замотанная, но ведь есть хорошая зарплата, приличная квартира, кошка в конце концов. Нет, понесло меня к гадалке. Господи, кому расскажи — засмеют. Евгения Савельева, образец для подражания, умница, красавица, руководитель отдела в успешной компании, человек педантичный и ответственный — и вдруг к гадалке пошла. Я же никогда в эту ерунду не верила, но Даша так настойчиво советовала. А у неё ведь и правда в последнее время всё наладилось. Мы с ней столько лет знакомы, всю жизнь маялась: с мужиками не везло, болела часто, работу нормальную найти не могла, а тут — бац! — и замуж выскочила, да ещё за банкира, причём не какого-то придурка, а вполне приличного мужчину. И забеременела почти сразу. И занятие по душе нашла, и с родителями помирилась, хотя с отцом лет десять вообще не разговаривала. И секрет, говорит, прост — эта самая гадалка её надоумила, как жить и что делать. Ну у меня-то всё по-другому. Да, мужчины нет. Да, детей хочу, но по здоровью не получается даже с ЭКО. Сильно сомневаюсь, что гадалка в таких вопросах разбирается. Что она мне там может разложить? Дорогу дальнюю, казённый дом. Бред какой-то. Господи, нет, уж я дождусь, пока кто-нибудь не придёт, а потом по-быстрому отсюда сбегу. Сколько я уже здесь? Минут двадцать».
Евгения взглянула на часы и замерла. Стрелки на её массивном хронографе, который коллеги подарили на десятилетие её работы в должности руководителя отдела сбыта, застыли на 13:10 — ровно на том времени, когда она вошла в этот странный дом. Женя постучала пальцем по циферблату, надеясь завести механизм, но ничего не произошло.
«Странно, — нахмурилась она. — Всегда считала, что швейцарские часы — это надёжно, у этой модели вообще пожизненная гарантия. Или я умерла? Похоже на то. Наверное, сама не заметила, как в том вонючем коридоре меня кто-то по голове стукнул, а сейчас я в какой-то приёмной в раю или чистилище, Страшного суда жду. Господи, ну что за чушь в голову лезет? Выберусь отсюда — сразу отнесу часы по гарантии, ещё и года не прошло».
Женя на секунду прикрыла глаза и глубоко вздохнула. И вдруг она физически почувствовала рядом чьё-то присутствие. Она распахнула глаза и застыла. Прямо перед ней стояла высокая и очень худая женщина необычной, даже странной наружности. Определить её возраст было совершенно невозможно. Кожа у незнакомки оказалась тёмной, с каким-то синеватым отливом, будто у божеств с индийских картин. Глаза были чёрными и сверкали, как два опала, под причудливо изогнутыми широкими бровями. Длинные кудрявые волосы высоко закалывались на макушке замысловатым гребнем в форме какого-то крылатого насекомого — то ли пчелы, то ли короткокрылой стрекозы — и тяжёлым водопадом спадали почти до самых колен. Не меньше восхищали серьги: в длинных, оттянутых мочках ушей висели три ряда замысловатых резных колец, в узорах которых угадывались силуэты животных, птиц и деревьев. От одной серёжки тянулась тонкая цепочка к носу, соединяясь с крошечным колечком в правой ноздре. Голова этой необычной женщины больше подошла бы какой-нибудь индийской принцессе из древних легенд, а не гадалке в современном мегаполисе. Сходство усиливали и многочисленные золотые ожерелья, обвивающие шею в несколько рядов. Но что совсем не вязалось с этим сказочным образом — одежда. На ней был современный и очень модный среди молодёжи брючный костюм: широкий бесформенный пиджак из чёрного шёлка, мешковатые брюки в пол и какие-то футуристические кроссовки на безумно высокой платформе. Длинные тонкие пальцы украшал ярко-алый маникюр и не меньше десятка всевозможных перстней.
— Привет, я Дэви, — низким голосом поприветствовала ошарашенную Евгению эта женщина. — Проходи, не стесняйся.
— Я... растерялась, — выдохнула Женя, не в силах сдвинуться с места. — Простите, я не ожидала...
— Не волнуйтесь, — широко улыбнулась Дэви, и на душе у Евгении тут же стало удивительно спокойно и тепло.
По телу разлилась волна такой гармонии, будто она снова стала младенцем в материнской утробе.
— Вы от Дашеньки, Евгения?
— Да, — кивнула Женя.
— Отлично, тогда проходите в кабинет.
Дэви сделала плавный жест рукой, и зеркальная стена бесшумно разделилась надвое, открывая красиво обставленную в скандинавском стиле комнату. Свет здесь лился из огромных, незаколоченных окон, выходящих в тенистый сад. Дэви не обманула — маскировка была только с главного фасада.
— Я думала, все окна в доме заколочены, — с недоумением шагнула внутрь Евгения.
— О, нет, нет, это только с главного фасада, — засмеялась Дэви, усаживаясь в широкое белоснежное кресло. — Считайте это такой маскировкой. Моя работа требует тайны, анонимности. Незачем афишировать столь специфический дар. Но снаружи дом действительно выглядит заброшенным. И вход… это всё специально продумано. Понимаете, я не готова работать с кем попало. Моя задача — помогать людям, которые этого действительно заслуживают, а не всем подряд. Сейчас, знаете, полно таких личностей, готовых любые деньги выложить, лишь бы счастье себе купить. Так вот, счастье не купить — это главное правило. Фасад и этот ужасный вход с коридором — это фильтры. Не каждый решится зайти. Снобы, высокомерные выскочки, те, для кого важнее лоск, чем суть, просто пройдут мимо. Им моя помощь и не нужна. А те, кто находит в себе силы войти и пройти по коридору, — совсем другое дело. Им можно помочь, потому что они не боятся трудностей и умеют перерабатывать свои страхи. Вот вы, Евгения, почему всё-таки вошли?
— Ну… — Женя задумалась. — Просто в какой-то момент мне стало интересно, правильно ли я вообще пришла. Даша так вас нахваливала, и я сильно сомневаюсь, что она отправила бы меня в опасное место. К тому же адрес она совершенно точно написала.
— Вот видите, — глаза Дэви сверкнули. — Именно интерес, любопытство, желание разобраться — вот что делает человека человеком. Без этих качеств мы бы до сих пор в пещерах сидели, в темноте, и с голоду бы умирали.
— Так вы мне поможете? — с надеждой в голосе спросила Евгения.
— Если вы сами этого захотите, — загадочно улыбнулась женщина.
В комнате повисла пауза, наполненная густым, пряным ароматом, который, казалось, исходил отовсюду — от мебели, от странных предметов на полках, от самой Дэви. Евгения всё ещё не могла прийти в себя после того, как гадалка заговорила о её желаниях, и теперь растерянно смотрела на розовый цветок, который держала в руках. Дэви, напротив, чувствовала себя совершенно свободно, с интересом разглядывая свою гостью, будто читая её мысли.
— Простите? — смутилась Женя, пытаясь понять, к чему весь этот разговор о деньгах и радости.
— Вас смущает мой вид? — рассмеялась Дэви, поправляя тяжёлые серьги, которые мелодично звякнули.
— Не то чтобы смущает, — Женя пожала плечами и осторожно присела на краешек синего кресла, поглаживая рукой необычную накидку. — Просто мне любопытно. Откуда вы родом? Если, конечно, не секрет.
— Я, если так можно выразиться, человек мира, — Дэви откинулась на спинку белоснежного кресла и скрестила длинные ноги в мешковатых брюках. — Если рассуждать с точки зрения географии, то моя родина — Индия. Но я давно там не живу.
— Вы отлично говорите по-русски, — заметила Евгения, чувствуя, как странная дрожь пробегает по телу от низкого, вибрирующего голоса собеседницы.
— И не только, — Дэви снова рассмеялась, и в воздухе возникли едва уловимые вибрации, которые, казалось, проникали в каждую клеточку тела. — Я знаю все языки.
— Что? — глаза Жени округлились от удивления. — Не может такого быть. Я понимаю, есть полиглоты, которые говорят на пятнадцати языках, может, даже на двадцати, если считать диалекты. Но все?
— Можете считать, что у меня врождённый дар, — Дэви пожала плечами с таким видом, будто речь шла о чём-то обыденном. — Я просто понимаю людей. А освоить язык, на котором они говорят, — это уже дело десятое. Да и память у меня хорошая.
Евгения задумчиво перевела взгляд на стеллажи, плотно заставленные всевозможными коробочками, шкатулками, жестяными банками, высушенными фигурками и книгами в потёртых переплётах.
— А как вы гадаете? — спросила она с неподдельным интересом.
— Способов много, — Дэви перехватила её взгляд и слегка наклонила голову. — Вы не смотрите на все эти предметы. Каждый человек — это отдельный мир, и подход к нему нужен особый. Вы, наверное, слышали про тарологов, цыганок, рунических жрецов и прочих практиков?
— Конечно, — кивнула Женя. — Правда, я всегда относилась к этому скептически. Не то чтобы я полностью отрицаю, но считаю, что большинство из них или самозванцы, или мошенники, или имеют весьма отдалённое представление о том, с чем работают. Даша вот, конечно, набегалась к разным гадалкам, прежде чем обрела своё счастье.
— Даша ещё не завершила свой путь к счастью, — загадочно улыбнулась Дэви. — Да и не может такая цель быть какой-то константой. Счастье — переменная величина, а не постоянная. Каждый новый этап открывает двери к следующему, и так до бесконечности. То, что я для неё сделала, — лишь толчок. Остальное она совершает сама. Даша молодец, я ею очень горжусь. Хотя она, как и вы, долго сомневалась, заходить ли за ту разрисованную дверь. Так вот, что касается привычных вашему разуму определений гадалок, — Дэви сделала паузу и пристально посмотрела на Женю, — все эти люди мне и в подмётки не годятся.
— Да, скромности вам не занимать, — хихикнула Евгения, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает её.
— С правдой не поспоришь, и дело тут не в скромности, — Дэви покачала головой, и её серьги снова зазвенели. — Те знания, которыми я обладаю, накапливались много-много лет. Далеко не каждый так называемый мастер может похвастаться таким багажом. Я побывала в каждом уголке этого мира, впитала в себя воздух гор, аромат морей, шелест трав, гул городов, свет и тьму, изобилие и пустоту, шум и безмолвие. Я спускалась на дно океана, поднималась в высь, завтракала в бедняцких лачугах и ужинала у особ королевских кровей.
Чем больше говорила Дэви, тем плотнее, казалось Жене, становился воздух в комнате. Она буквально ощущала его тяжесть, температуру, влажность. Пахло чем-то сладким, но одновременно нежным, будто у аромата был цвет — бледно-розовый, с вкраплениями тёмной гладкой зелени и прохладной воды. Сначала Женя подумала, что хозяйка где-то зажгла благовония или это работает дорогой аромадиффузор. Но с каждой секундой запах усиливался, при этом не становясь тяжёлым или навязчивым. Евгения, до сих пор скромно сидевшая на краешке кресла, наконец-то позволила себе расслабиться и откинуться на спинку, чувствуя, как странный материал накидки приятно холодит кожу.
— Это кожа слона, — будто читая её мысли, произнесла Дэви, делая глоток из бокала, который появился в её руке словно по волшебству. — Не переживайте, он умер своей смертью. Я бы ни за что не допустила гибели животного ради красоты или удовольствия. Вахана был хорошим слоном. До самой смерти он верой и правдой служил людям и теперь продолжает служить.
Продолжение :