В бездне ночи, когда сон – лишь слабость, а разум – скованный цепями привычки, из тьмы выходит вестник. Стук в дверь – это зов к воле, к презрению устаревших паролей, к танцу на руинах смысла. Ибо только в этом полнейшем безумии, в этой насмешке над порядком, и кроется зерно новой истины, что взрастет из праха старого мира. Кто посмеет противиться зову Севера, когда само безумие становится компасом?
Фантазия в стиле "Семнадцать мгновений весны", автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер.
Когда часы пробили три часа ночи, Берлин, казалось, окончательно погрузился в сон. Тишина, которую нарушал лишь храп Мюллера, внезапно разорвал настойчивый, будто приговор, глухой стук в дверь. Звук был настолько настойчивым, что напоминал уведомление о конце света, но только через дверь. Мюллер, некогда грозная сила Вермахта, теперь превратился в нечто менее внушительное: он стоял на пороге своей квартиры в трусах и выцветшей футболке с логотипом "SS" в виде двух молний. На заспанном лице читалось недоумение, перемешанное с легкой долей паники. Глаза его, еще не успевшие толком проснуться, уставились на гостя стоящего на пороге его квартиры.
На пороге, словно ожившая иллюстрация из ночного кошмара, стоял он. Мужик. В ватнике, который, казалось, за время своей службы видел больше снега, чем сами Рудные горы Саксонии. Через плечо его перекинут был агрессивный ППШ, пистолет-пулемёт, который мог заткнуть за пояс любого боевика германии. На голове – шапка-ушанка с вызывающе красным околышем, съехавшая набок, словно после бурной ночи. За спиной – рюкзак, видавший виды, но, несомненно, нафаршированный до отказа чем-то очень важным.
- Мамонты идут на север, – произнёс мужик голосом, тихим, как шёпот бабушки, рассказывающей страшилки перед сном.
Мюллер моргнул. Потом еще раз. Попытался впихнуть в свою сонную логику два понятия: «мамонты» и «север». Результат был печален. Казалось, его мозг решил взять незапланированный отпуск. Мюллер моргал. Потом вытер глаза. Затем еще раз. Мозг, до этого пребывавший в состоянии анабиоза, пытался переварить поступившую информацию. Мамонты? В 1945-м? На севере? Это не тот север, куда русские отправляют военнопленных, надеюсь?
– Мамонты идут на север, – повторил мужик, чуть более настойчиво, словно опасался, что его слова будут украдены порывом ветра.
Вот тут-то в Мюллере что-то щелкнуло. Возможно, удар автомата под ребра, или мысль о том, что он, возможно, пропустил какое-то важное заявление от Геббельса. Или он, чего доброго, ещё спит, и ему снятся странные сны, навеянные вчерашним шнапсом, который, к слову, был очень даже неплох.
- Мамонты идут в попочку! – рявкнул он, и сам опешил от своей смелости. - А Шварцлиц живет этажом выше! Только его там нет, он сейчас с вашими партизанами пошел мост через Рейн взрывать! Это вам не шутка, а диверсионная операция! И передайте своим буденовкам, пусть пароль сменят! Это уже третий раз за неделю! В понедельник была «Волга-волга», потом «Сказка о царе Салтане», а теперь вот эти ваши мамонты! Вы там, в своем Центре, совсем с ума сошли?! Или это у вас новое секретное оружие – цирк под открытым небом?!
Слово "с партизанами" прозвучало с таким гневным акцентом, будто Мюллер лично был знаком с каждым из них и был страшно недоволен их поведением и поступками. С этими словами, ощущая, как адреналин или это был всё-таки шнапс, хлынул по венам, Мюллер с оглушительным хлопком захлопнул дверь. За ней, остался лишь озадаченный мужик с ППШ, и эхо необъяснимой фразы про северных гигантов, которая, вполне возможно, войдёт в историю как самая нелепая причина ночного вторжения.
Озадаченный мужик пожимал плечами, поправил автомат и, тяжело вздохнул. Где-то там, этажом выше, его ждет Шварцлиц. Или не ждет. И, скорее всего, не с мамонтами. А с чем-то гораздо более взрывоопасным. Он медленно развернулся, шагая прочь от двери, из которой еще доносились приглушенные ругательства. Ему напомнили пароль. Хорошо. Кому-то надо было это напомнить. А по поводу мамонтов – он точно знал, что они идут на север. Он потрогал потертый дубовый ствол ППШ, привычное, успокаивающее тепло. Мамонты. Вот что было реально. Мамонты, поднимающиеся из вечной мерзлоты, тревожимые пробуждением мира, новой, непредсказуемой зимой…
Внутри квартиры за закрытой дверью царила тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием Мюллера. Он еще раз прислушался, но за дверью было пусто. Ни шагов, ни шорохов. Только отдаленный гул города, который вот-вот должен был пробудиться. Мюллер прошел на кухню, налил себе стакан воды и залпом выпил. Может, и правда, мамонты? А может, просто очередная советская пропаганда, доведенная до абсолютного абсурда? Одно Мюллер знал точно: спать в эту ночь ему будет очень, очень трудно.
- Мамонты идут на север, – пробормотал он, пытаясь осмыслить этот абсурд. Может, это какая-то новая тактика? Или, наоборот, старая, забытая? Но почему именно мамонты? Почему именно на север?
Внезапно Мюллер почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он вспомнил, что его любимая овчарка, Блонди, всегда дико лаяла, когда кто-то приближался к дому. Но сегодня – ни звука. Блонди спала, как убитая, даже не шелохнувшись. Это было странно. Очень странно. Может, этот мужик не просто так пришел? Может, он был не один?
Лучи рассвета начали пробиваться сквозь щели в шторах, освещая пыльные лучи. Мюллер вздохнул.
- Мамонты идут на север, – еще раз прошептал он. И, сам того не понимая, начал собирать свои вещи. На всякий случай. Ведь никогда не знаешь, когда тебе придется столкнуться с древним мохнатым гигантом, марширующего во главе армии. А вдруг, черт возьми, это правда?..
Эпилог
А где-то там в ночном Берлине, Шварцлиц, возможно, уже пытался поджечь фитиль возле моста через Рейн, не подозревая, что его соседа только что пытались предупредить о нашествии мамонтов, которые, по всей видимости, решили устроить грандиозный флешмоб в его гостиной. И, возможно, это было лишь начало. Ведь кто знает, куда ещё могут пойти мамонты, если им не понравится пароль.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!