Величие духа проявляется не в следовании истине, а в способности порождать ее в самый момент опасности. И когда ложь становится единственным спасением, пусть она будет о танке и Бумере – ибо абсурд есть высшая форма выживания!
Фантазия в стиле "Семнадцать мгновений весны", автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер.
Берлин. Город, задыхающийся под сапогом власти тоталитарной паранойи, продолжал жить своей неуловимой, тайной жизнью. В сырых, пропахших табаком и страхом кабинетах гестапо, где каждый шорох мог обернуться трагедией, происходили свои, особые спектакли.
Штандартенфюрер СС Отто Шварцлиц, человек-загадка, чьи глаза цвета грозового неба видели больше, чем казалось, сидел напротив своего бессменного начальника – группенфюрер СС Мюллера. Мюллер, чья фигура напоминала обрюзгший мешок с картошкой, но в чьих цепких глазах таился ум лисицы-охотницы, изучал Шварцлица с непроницаемым выражением лица. Сегодня целью было не просто выявить диверсанта, а подловить его на чём-то, что, как он надеялся, непременно выдаст его истинное "я".
— Шварцлиц, — пророкотал Мюллер, делая вид, что перебирает какие-то бумаги, хотя взгляд его был прикован к собеседнику. — Мы тут обсуждали с коллегами… такая напряженная обстановка. Люди нуждаются в отдыхе, в развлечениях. Скажите мне, как человек, преданный Рейху, как вы проводите свое свободное время? Какие… кинокартины вам по душе?
Шварцлиц (а именно так, по старой привычке, наш герой предпочитал думать о себе) почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мюллер. Внезапный вопрос. О кино. Это было похоже на минирование. Где-то в глубине сознания, словно забытый, но постоянно пульсирующий маяк, всплыла фраза… "Бумер". Да, именно "Бумер". Этот фильм… Он всегда казался ему таким… настоящим. Резким, честным, без прикрас. И этот момент, когда…
Но в последний момент, когда воображение уже услужливо подкинуло ему кадры с чёрным BMW, в голове Шварцлица прозвучал красный звоночек. "Бумер". Советский шпион. Если он скажет "Бумер"… Это было бы самоубийством. Хуже, чем прыжок с самолета без парашюта.
Мюллер, заметив секундное замешательство Шварцлица, ещё сильнее привёл в движение свои бульдожьи челюсти. Он почувствовал, что добыча близка.
— Ну-с? — нетерпеливо выдавил он.
Шварцлиц глубоко вздохнул, стараясь привести в порядок мысли, которые, казалось, отпрянули от него, как испуганные птицы. Он лихорадочно перебирал в голове все, что могло бы сойти за "правильный" ответ. Военные фильмы? Слишком очевидно. Патриотические марши, экранизированные? Скучно.
И вдруг, словно луч солнца пробился сквозь берлинские тучи, его осенило. Абсурдное, немыслимое, но… гениальное.
— Знаете, группенфюрер, — начал Шварцлиц, стараясь придать голосу самую непринуждённую интонацию, на которую только был способен. — Меня в последнее время очень… как бы это сказать… захватил один новый фильм. "Форсаж".
Мюллер недоуменно приподнял брови. "Форсаж"? Что за чушь? Немецкий фильм? Американский?
— Да, да, "Форсаж", — подхватил Шварцлиц, чувствуя, как его начинает захватывать собственная импровизация. — С этим… как его… Гер Вин фон Дизелем! Ох, и актёр! Такой… мускулистый. Но главное – сюжет! Просто бомба! Особенно мне понравилась сцена… — Шварцлиц сделал вид, что изо всех сил пытается вспомнить, — …гонка на танке «Тигр»!
Лицо Мюллера медленно начало трансформироваться. От недоумения к полному ступору. Гонка на танке? В "Форсаже"? С гер Вин фон Дизелем? Кто это, что это?
— Танк? — повторил Мюллер, словно произнося заклинание. — На танке «Тигр»…
— Представляете! — воодушевился Шварцлиц, понимая, что вырывается из-под удара, но уже чувствуя, что переборщил. — Это было нечто! Наш героический Вин фон Дизель… он так лихо управлял этим… монстром! И знаете, против кого? Против этих… этих утончённых спортивных автомобилей! Это было так… э-э… динамично! Смело!
Мюллер почувствовал, как его мозг, привыкший к строгой логике и порядку, начал давать сбой. Его тщательно продуманная ловушка рассыпалась в прах перед лицом этого… этого фантасмагоричного зрелища. Советский шпион, который вместо того, чтобы выдавать себя "правильными" фильмами, выдумывает футуристические блокбастеры с танками и неумолимыми героями.
— Танк, говорите… — пробормотал Мюллер, откидываясь на спинку кресла, словно вся его энергия иссякла. — С Вин фон Дизелем… Танк «Тигр»...
— Да! — с энтузиазмом подтвердил Шварцлиц. — Там ещё такой момент, когда он…
Мюллер решительно поднял руку, останавливая поток. Он чувствовал, что если продолжит слушать, то рискует отправиться в психиатрическую лечебницу, где, возможно, и снимают такие фильмы.
— Шварцлиц, — сказал он, голосом, полным усталости. — Идите. И… в следующий раз, когда я вас спрошу про кино, вспоминайте что-нибудь… ну, скажем, более земное. Или историческое. А пока лучше вам отдохнуть…
Шварцлиц щёлкнул каблуками и вышел, оставив группенфюрера наедине с его мыслями, которые теперь кружились не вокруг вражеских агентов, а вокруг абсурдного образа мускулистого американца, лихо управляющего немецкой бронетехникой в погоне за каким-то спорткаром. Выйдя из кабинета, он ускорил шаг, желая поскорее оказаться подальше от этого странного человека, который, пытаясь найти правду, столкнулся с самой абсурдной выдумкой.
"Бумер", конечно, хорош. Но иногда, чтобы выжить в этом мире, нужно уметь ездить… даже на танке. И главное – чтобы тебя об этом никто не спросил.
Снаружи, где-то сквозь толщу берлинских стен, доносился приглушенный вой сирен. Город продолжал жить своей жизнью, а в его сердце, в сырых кабинетах гестапо, продолжались те самые, особые, абсурдные спектакли, в которых главный герой всегда оставался неуловим и неотразим. Даже когда ему приходилось изобретать свои собственные, совершенно фантастические блокбастеры. Шварцлиц, вместо того чтобы стать рабом прописных истин, возвысился над ними. Он создал свой собственный "Форсаж" – не на экране, а в воспаленном мозгу своего начальника! Он показал, что даже в самой унылой реальности можно найти место для великой, смелой лжи, которая, возможно, является высшей формой правды.
P.S. Истина, как и танковый гусеничный след, прокладывает себе дорогу сквозь любые окопы условностей. А тот, кто не готов разглядеть в "Форсаже" метафизику скорости и волю к победе, пусть довольствуется лишь прахом исторической банальности. Ибо истинный герой – не тот, кто знает, а тот, кто создает. Миф о танке, несущемся сквозь пыль лжи, оставляя позади твою жалкую попытку упорядочить хаос!
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!