Что есть человек, как не суетный звук в бездонной тишине космоса? Подобно клекоту птицы, что разучилась петь, но лишь отчаянно кричит в пробуждении, так и мы. Ибо велик человек в своем стремлении к определению, к ясности, в таблице Менделеева! Когда забываются законы химии, но остаются законы страха, тогда рождается настоящая армия.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер
Сектор 51 "Железный Пенек" (кодовое название для небольшой секретной железнодорожной станции, известной только своим невероятным количеством голубей и прапорщиком Петровым).
В 08:00 по местному времени, под аккомпанемент клекота какой-то местной птицы, вызвавшей у нее, по всей видимости, приступ неконтролируемой радости от предвкушения очередной утренней порции адреналина, личный состав Взвода был выстроен. Перед нами выстроились два ряда вагонов, сверкающих чистотой, словно только что прошедшие процедуру личной гигиены в лучших паровозных душах.
Прапорщик Петров, чья комплекция позволяла составить конкуренцию нескольким железнодорожным шпалам, а голос мог заглушить гул приближающегося товарняка, выстроил своих бойцов перед двумя рядами блестящих, как отражающий поверхность самовара, вагонов. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь изредка доносящимся клекотом какого-то подозрительно умного вида птицы.
- Слушать приказ! – рявкнул Петров, и птица, видимо, решила, что это сигнал к экстренной эвакуации, взлетев с таким шумом, будто ее преследовали все голуби станции. - Задача Взвода – осуществить ускоренную деэскалацию контейнерных блоков, путем физического перемещения содержимого из точки «А» из вагона в точку «Б» на склад, чья вместимость, по слухам, была рассчитана еще при царе Горохе. Сегодня ваш взвод займется… разгрузкой особо ценного груза – стратегического люминия!
Прапорщик произнес это слово с такой интонацией, словно открывал ящик сокровищ, наполненный золотыми слитками и бриллиантами. Вагоны, казалось, дышали ожиданием, полные мифического "люминия". Солдаты, в большинстве своем, прошедшие суровую закалку школьных уроков химии, где их учили, что "люминий" — это что-то вроде… э-э-э…, переглянулись. В этот момент, когда патриотичная тишина была почти ощутима, из глубины ощетинившегося штыками взвода раздался голос. Голос, столь же робкий, как мысль о дембеле, но твердый, как армейский сухарь.
-Товарищ прапорщик… – начал рядовой Усёзнайкин. – Согласно орфографии и периодической таблицы Менделеева, правильнее будет говорить «алюминий»…
Прапорщик Петров, до этого момента уверенный в себе, как генерал на параде, замер. Его взгляд, обычно острый, как кухонный нож, предназначенный для резки масла, вдруг замутнел, будто его протирали об офицерскую портянку. Он медленно повернул голову, и в этот момент даже клекот птицы показался мелодией.
- Ага! – наконец выдавил из себя Петров, и на его лице засияла улыбка, от которой даже солнце, не выдержав такой конкуренции, спряталось за грозовую тучу. – Значит, умничать решили, товарищ рядовой? Не по нраву вам, значит, люминий разгружать?
Солдат, ощутив, что оперативность – это не только в бою, но и в обострении ситуации, попытался возразить:
- Но, товарищ прапорщик, это же…
- Ну что ж! – перебил его Петров, и его голос, усиленный акустикой вагонов, пронесся по станции, как приказ о наступлении. – Для тех, кто умничает, и кому не нравится разгружать люминий… – он сделал трагическую паузу, достойную лучшего шпионского триллера, – …тот будет разгружать… чугуний!
В воздухе повисла тишина, более плотная, чем туман над Волгой. Солдаты, готовые к любым испытаниям – от марш-броска в полной выкладке до прослушивания лекций по политграмоте, – теперь представляли лишь одну картину: чугунный монстр, рычащий и извергающий раскаленный металл. Сердца товарищей бились в унисон с воображаемыми ударами молота по наковальне. А смелый рядовой, чье стремление к точности чуть не обрекло его на немыслимые страдания, стоял, как персонаж, приговоренный к пожизненному отбыванию наказания на заводе по производству чугунных статуй.
Прапорщик Петров, довольный своим мастерством словесной диверсии и гениальным решением, хлопнул в ладоши:
- Ну что, люминий разгружаем, или сразу к чугунию приступим?
Взвод, понимая, что даже с самым продвинутым языковым анализом не победить прапорщика, дружно взялся за работу. С этого дня каждый солдат знал: в их железнодорожном подразделении есть секретное оружие, способное остановить любого противника. И это оружие – не автомат Калашникова. Это прапорщик Петров и его неумолимое знание того, что люминий – это всего лишь преддверие настоящего кошмара, известного как чугуний. Операция "Стальной рассвет" была успешно завершена, оставив после себя лишь тихий рокот вагонных колес и легкое недоумение у местной птицы, так и не понявшей, что же на самом деле случилось.
Запах промасленного металла и угольной пыли наполнил воздух. Заслонка вагона поднялась, обнажив старые алюминиевые контейнеры. Прапорщик Петров приказал грузить их, назвав "чугунием" для тех, кто "в науках силен и много умничает". Рядовой, видимо, ошибся в терминологии, и теперь его воображение рисовало чугунные гири. Товарищи облегченно вздохнули, получив более приятное задание.
Петров, наблюдая за бойцами, улыбался. Он понимал, как важно сохранить боевой дух. Общая, абсурдная задача, подкрепленная словом командира, сплотила бойцов.
С тех пор на секретной железнодорожной станции "Пенек" излишнее красноречие и придирки к терминологии грозили "чугунными работами". Легенда о "люминиевом громе", превратившемся в "чугунный сбор", разлетелась по тылам, став притчей о том, что в армии проще делать, что говорят.
Секретная операция "Стальной рассвет" завершилась. Стратегический груз – контейнеры, названные "люминием" и "чугунием" – был доставлен. Таинственная птица продолжала кружить над станцией, недоумевая о любви людей к разговорам о металлах.
P.S. Так вот, вывод прост, как армейский сухарь: истинный смысл жизни не в названиях, а в действии. И самая большая свобода – это свобода выбора, как назвать то, над чем ты работаешь. А прапорщик Петров? Он тот, кто создает собственные ценности, кто игнорирует старые законы ради нового, более «чугунного» порядка. Операция "Стальной рассвет" была не про алюминий, а про волю. И эта воля победила. Аминь… или, как сказал бы прапорщик Петров, «Вперед, к следующему грузу!»
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!