Фунтик сидел в клетке и сосредоточенно набивал щёки семечками. Полина смотрела на него, подперев щёку ладонью. Хомяк работал сосредоточенно - хватал семечку передними лапками, отправлял за щеку, хватал следующую. Щёки раздувались, пока не стали похожи на два маленьких мячика по бокам мордочки.
– Ты же только что поел, – сказала Полина. – Куда тебе столько?
Фунтик не ответил. Он вообще никогда не отвечал, но Полина всё равно с ним разговаривала. Так было веселее.
За окном падал снег - крупный, медленный. Январь в этом году выдался тихий. После школы Полина приходила домой, а дедушка уже ждал её с разогретым обедом. Родители возвращались поздно, так что до вечера они с дедом были вдвоём. Ну, втроём - если считать Фунтика.
– Пора тебя выпустить, – Полина открыла дверцу клетки.
Хомяк не заставил себя ждать. С раздутыми щеками он выбрался наружу и сразу засеменил к двери комнаты. Полина отодвинулась, давая ему дорогу. Фунтика выпускали гулять каждый день - мама сначала была против, но потом смирилась. Главное - следить, чтобы не забрался куда не надо.
«Интересно, куда он всё это несёт?» - подумала Полина.
Раньше она не обращала внимания. Хомяк бегал по квартире, возвращался в клетку, щёки становились пустыми. Она думала, он просто ест где-то в углу. Но сегодня ей стало любопытно.
Полина тихонько пошла следом.
Фунтик бежал по коридору, прижимаясь к плинтусу. Мимо ванной, мимо кухни. Остановился у порога в прихожую, повёл носом. И двинулся дальше - туда, где стояла обувь.
Полина замерла у дверного проёма.
В прихожей было тесновато. Вешалка с куртками, полка для обуви, под ней - несколько пар на полу. Мамины сапоги, папины ботинки. И в самом углу, отдельно от остальных - прадедушкин старый кирзовый сапог.
Фунтик подбежал именно к нему.
Полина прищурилась. Сапог был высокий, с широким голенищем. Хомяк ловко вскарабкался по потёртой коже, перевалился через край - и исчез внутри.
– Ого, – прошептала Полина.
Она подождала. Через минуту песочно-рыжая мордочка показалась снова. Щёки Фунтика были пустыми. Он спустился по сапогу и потрусил обратно - видимо, за новой порцией.
Полина подошла к сапогу и заглянула внутрь.
На дне, в тёмном углу, лежала целая горка семечек. Подсолнечных, тыквенных - всех, какие были в кормушке. Аккуратная кучка, будто кто-то специально сложил.
– Вот ты где прячешься, – сказала она сапогу. Или семечкам. Или Фунтику, который уже успел скрыться в комнате.
Полина осторожно взяла сапог и понесла на кухню.
Дедушка Геннадий Матвеевич сидел за столом и читал газету. Очки сползли на кончик носа. Услышав шаги, он поднял голову.
– Полюшка? Что там у тебя?
– Деда, смотри, – она поставила сапог на стол. – Фунтик туда семечки прячет. Целую гору натаскал.
Дедушка отложил газету. Взял сапог в руки - бережно, двумя руками. Заглянул внутрь. И вдруг рассмеялся.
Смеялся он негромко, но по-настоящему. Плечи вздрагивали, морщинки у глаз стали глубже. Полина даже удивилась - дедушка редко так смеялся. Последний год - почти никогда.
– Умный зверёк, – сказал он. – Знает, где самое надёжное место.
– Почему надёжное? – не поняла Полина. – Это же просто сапог.
Дедушка поставил сапог на стол. Провёл ладонью по потёртой коже - привычным движением, будто делал так много раз.
– Не просто, – ответил он. – Садись. Расскажу.
Полина села рядом. Дедушка говорил медленно, подбирая слова.
– На войне, знаешь, у солдата немного вещей. Вещмешок, оружие, форма. И сапоги. Кирзовые, вот такие же, – он постучал по голенищу. – Носили не снимая. Неделями иногда. Месяцами.
– Не снимая? Совсем?
– Совсем. Потому что - куда их денешь? В окопе не разуешься, в походе тоже. А главное, – он чуть понизил голос, – в сапоге можно спрятать то, что нельзя потерять.
Полина подалась вперёд.
– Что?
Дедушка задумался. Смотрел куда-то мимо неё - в окно, за которым всё падал снег.
– Письма от родных, – сказал он. – Последний сухарь на чёрный день. Фотографию семьи. Деньги, если были. Всё, что дорого. Сапоги-то всегда на ногах. Значит, не потеряется.
«Он никогда раньше про войну не рассказывал, и про прадедушку», – подумала Полина.
Дедушка родился уже после войны. Но он все равно почти не говорил о ней. Мама говорила, что дедушка не любит вспоминать. Слишком тяжело. Но сейчас он говорил спокойно, даже с улыбкой.
– Это сапог твоего прадеда, – продолжил дедушка. – Он с войны вернулся, сапоги привёз. Один износился, а второй вот - сохранился. Отец мне отдал перед смертью. Сказал: храни. И я храню.
Полина моргнула. Бабушку она помнила плохо - та умерла год назад, когда Полине было семь. Помнила руки, запах пирогов. Голос. А лицо уже расплывалось в памяти.
– А я продолжил традицию, – сказал дедушка тихо. – Отец хранил в сапоге письма с фронта. А я стал хранить своё. Тоже ведь дорогое.
Полина посмотрела на сапог. Потом на дедушку. Что-то в его голосе изменилось.
– Деда... а сейчас там что-нибудь есть? Кроме семечек?
Геннадий Матвеевич не ответил сразу. Он поднял сапог, перевернул его над столом. Семечки посыпались горкой - Фунтик постарался на славу. А потом из сапога выпал конверт.
Полина ахнула.
Конверт был старый, чуть пожелтевший. Без марки, без адреса - просто сложенный листок бумаги.
Дедушка взял его осторожно, двумя пальцами. Положил перед собой. Долго смотрел.
– Это от бабушки, – сказал он. – Она написала за месяц до... ну. До того, как ушла.
Полина не знала, что сказать. Горло сжалось.
– Что там написано? – спросила она шёпотом.
Дедушка вздохнул.
– Много всего. Про жизнь нашу. Про тебя - она тебя очень любила, ты знаешь? Про то, чтобы я не скучал. – Он усмехнулся горько. – Не скучал. Легко сказать.
Он замолчал. Сидел неподвижно, глядя на конверт.
Полина встала, обошла стол. Обняла дедушку за плечи - крепко, как умела.
– Я тоже скучаю, – сказала она. – По бабушке.
Дедушка накрыл её руку своей. Ладонь была тёплая, морщинистая.
– Знаю, Полюшка. Знаю.
Они так и сидели молча. За окном темнело - зимой это рано. Где-то в коридоре зашуршал Фунтик - наверное, нёс очередную порцию запасов.
– Деда, – сказала Полина, – а давай не будем семечки убирать? Пусть он дальше прячет. В твой сапог.
Дедушка повернул голову, посмотрел на неё.
– Почему?
Полина пожала плечами.
– Ну... ты же сам сказал. Надёжное место. Пусть и у Фунтика будет надёжное место. А ты будешь знать, что там не только письмо. Ещё и семечки. Как запасы на чёрный день.
Геннадий Матвеевич долго молчал. Потом кивнул.
– Хорошо. Пусть прячет.
Он убрал конверт обратно в сапог. Аккуратно, под семечки. Полина отнесла сапог на место, в угол прихожей.
Вечером, когда родители вернулись с работы, Полина ничего не рассказала. Это была их с дедушкой тайна.
А дедушка - Полина заметила это через несколько дней - стал каждый вечер заглядывать в прихожую. Брал сапог в руки, смотрел внутрь. Считал семечки.
– Сегодня тыквенных больше, – говорил он Полине за ужином. – Вчера подсолнечных было штук двадцать, а тыквенных три. А сегодня наоборот.
– Может, ему тыквенные больше нравятся, – предполагала Полина.
– Может, – соглашался дедушка. – Надо будет докупить.
Он стал выходить в магазин чаще. Покупал разные семечки - в кормушку Фунтику. И каждый вечер проверял, что хомяк выберет нести в свой тайник.
Один раз Полина застала дедушку в прихожей. Он сидел на низкой табуретке, держал сапог на коленях. Фунтик деловито карабкался по голенищу.
– Давай, давай, – тихо говорил дедушка. – Неси. Запасайся.
Хомяк перевалился через край и скрылся внутри. Дедушка ждал, не шевелясь.
– Молодец, – сказал он, когда Фунтик выбрался с пустыми щеками. – Умный ты зверь.
Полина стояла в дверях и смотрела. Дедушка поднял голову, увидел её. Не смутился - улыбнулся.
– Видишь, – сказал он, – какой хозяйственный. Как настоящий солдат. Знает, что запасы нужны.
Полина подошла, села рядом.
– Деда, а почему ты раньше про войну не рассказывал?
Геннадий Матвеевич задумался. Погладил сапог - всё тем же привычным движением.
– Думал, рано тебе. Страшные вещи были. Не хотел пугать.
– А теперь?
– А теперь, – он посмотрел на неё серьёзно, – ты уже большая. И потом... хомяк вон твой напомнил. Что некоторые вещи стоит хранить. И некоторые истории - тоже.
Фунтик уже убежал обратно в комнату - за новой порцией. Полина слышала, как он возится в клетке.
– Деда, – сказала она, – а можешь ещё что-нибудь рассказать? Про прадеда. Или про бабушку.
Дедушка помолчал. Потом кивнул.
– Можно. Давай завтра. Сегодня уже поздно.
Но завтра он рассказал. И послезавтра тоже. Теперь каждый вечер, после ужина, пока Фунтик бегал по квартире с раздутыми щеками, дедушка рассказывал истории. Про прадеда - как воевал, как вернулся. Про то, что привёз с фронта сапоги и никому не давал выбросить. Как передал их сыну - дедушке Полины - и сказал беречь.
Про бабушку - как познакомились после войны. Как она смеялась над его шутками. Как родилась мама, а потом - сама Полина.
Фунтик приносил семечки. Дедушка рассказывал. Полина слушала.
Однажды мама заглянула в комнату и увидела их - дедушка с сапогом на коленях, Полина рядом, хомяк карабкается по голенищу.
– Это что? – спросила она удивлённо.
– Фунтик сокровища прячет, – ответила Полина. – А дедушка рассказывает, как раньше прятали.
Мама посмотрела на отца. Тот пожал плечами - но глаза у него были тёплые.
– Пусть прячет, – сказал Геннадий Матвеевич. – Умный зверёк. Нашёл самое надёжное место.
Мама больше ничего не спросила. Только улыбнулась - немного грустно, немного нежно.
Сапог остался в углу прихожей. Семечки накапливались. Письмо лежало на дне, под хомячьими запасами.
А Фунтик каждый вечер деловито тащил очередную порцию - будто понимал, что это важно. Хотя, конечно, не понимал. Просто искал надёжное место.
И нашёл.
Зима закончилась. Потом прошла весна. Полина перешла в третий класс.
Фунтик по-прежнему прятал семечки в дедушкин сапог. Дедушка по-прежнему проверял запасы каждый вечер. Иногда добавлял туда что-нибудь своё - конфету для Полины, записку с шуткой.
Однажды Полина нашла там маленькую фотографию - старую, немного выцветшую. Женщина средних лет смотрела в камеру и улыбалась.
– Это бабушка, – сказал дедушка. – Лет десять назад снимали. Хочу, чтобы и ты её помнила.
Полина долго смотрела на фотографию. Потом положила обратно - к семечкам и письму.
Надёжное место.
Для всего, что нельзя потерять.
Как вам история?
Поддержите автора лайком и подпиской, если понравилась 💖
И читайте другие истории с загадочными взаимодействиями питомцев с нашими вещами и местами в доме: