У ворот дачного участка пахло не прелой листвой, а свежей масляной краской и наглым предательством. Лена стояла перед калиткой, держа в руке связку ключей, которая теперь годилась разве что для сдачи в металлолом. Старый, привычный замок исчез. На его месте красовался массивный черный «бульдог», блестящий на солнце, словно оскаленная пасть сторожевой собаки.
— Витя, не суетись, — тихо сказала Лена, глядя, как муж в десятый раз пытается набрать номер сестры. — Она не возьмет. Она уже здесь.
За высоким забором слышалось звяканье посуды и громкий, хозяйский смех. Лариса, сестра Виктора, всегда отличалась умением занимать пространство. Если она входила в комнату, воздуха там становилось меньше. Теперь она решила занять не комнату, а шесть соток с двухэтажным домом в придачу.
Виктор, интеллигентный до мозга костей, выглядел растерянным школьником. Он дернул ручку калитки. Заперто намертво.
— Лара! — крикнул он, стараясь придать голосу твердость. — Открой! Что за детский сад?
Шуршание гравия. Калитка не открылась, но поверх забора показалась голова Ларисы. Она смотрела на них сверху вниз, как помещица на провинившихся крестьян.
— А, приехали, — лениво протянула она, жуя яблоко. — А я думала, у вас совести хватит не появляться.
— Это наш дом, Лариса, — Лена говорила спокойно, хотя внутри у неё разгорался холодный пожар. — Документы на Виктора. Мама завещала дачу ему. Открывай, или мы вызываем полицию.
Лариса расхохоталась. Смех был визгливый, неприятный.
— Бумажки свои можешь в туалете повесить. Мама меня любила больше, просто оформить не успела. Я здесь выросла, я здесь и буду жить. А вы, городские, и так в шоколаде. Две квартиры, машина... Не подавитесь? Я замки сменила. Вещи ваши в мешках у задних ворот, заберите, чтоб не воняли.
— Ты бредишь? — Виктор побледнел. — Лара, это уголовщина. Самоуправство.
— Это справедливость! — рявкнула она, и маска ленивой барыни слетела. — Я за матерь ухаживала последние полгода, пока вы по своим отпускам катались! Дом мой. Попробуйте только сунуться — спалю его к чертям, так и знайте. Ни мне, ни вам.
Голова исчезла. Послышался удаляющийся топот и громкая музыка. Из динамиков полилась какая-то пошлая эстрада, заглушая шум ветра в соснах.
Лена посмотрела на мужа. Виктор сжал кулаки так, что кожа натянулась до предела. Он сделал шаг к забору, собираясь, видимо, штурмовать его, но Лена перехватила его руку.
— Не надо, — твердо сказала она. — Мы не будем перелезать через заборы, как воры. Мы пойдем другим путем.
— Она выбросила наши вещи, Лена! Там мамины альбомы!
— Мы заберем вещи. А дом... Дом подождет.
Они обошли участок. У задней калитки действительно валялась гора черных мусорных пакетов. В них были свалены одежда, книги, старая посуда. Сверху, словно в насмешку, лежала разбитая фоторамка со свадебным фото Лены и Виктора.
***
Прошло два месяца. Жара сменилась затяжными осенними дождями, но «дачная война» только набирала обороты. Лариса окопалась всерьез.
Лена сидела на кухне их городской квартиры, перебирая стопку заказных писем. Каждое из них вернулось с пометкой «адресат отказался от получения». Виктор ходил из угла в угол, напоминая тигра в тесной клетке.
— Она не платит за электричество, — буркнул он. — Счета приходят на мое имя. Долг уже десять тысяч.
— Не плати, — отозвалась Лена, не поднимая глаз.
— Отключат же! Потом подключение дороже выйдет.
— Пусть отключают. Витя, сядь.
В дверь позвонили. Это была Юля, старинная подруга Лены и по совместительству адвокат с хваткой бультерьера и внешностью библиотекаря. Она вошла, стряхивая капли дождя с плаща, и с порога заявила:
— Новости есть. И они... скажем так, специфические.
Юля разложила на кухонном столе карту местности и несколько распечаток из кадастровой палаты и архива городской администрации.
— Смотрите, — ее палец, увенчанный строгим кольцом, скользнул по карте. — Вот ваш участок. А вот это — план развития транспортной инфраструктуры, утвержденный еще пять лет назад, но засекреченный до недавнего времени.
Лена и Виктор склонились над столом. Красная жирная линия безжалостно перечеркивала их садовое товарищество, проходя аккурат по диагонали их участка.
— Газопровод высокого давления и расширение федеральной трассы, — торжественно объявила Юля. — Проект «Северный поток — Дачи». Шучу. Но труба реальная.
— То есть... дома не будет? — Виктор опешил.
— Не будет. Весь поселок идет под снос. Изъятие земель для государственных нужд. Процесс уже запущен, уведомления начнут рассылать через полгода, когда закончат геодезию.
— И что делать? — Виктор рухнул на стул. — Лариса там ремонт затеяла. Соседи звонили, говорят, она крышу перекрывает, веранду стеклит. Деньги, видимо, заняла.
Лена подняла глаза на подругу. В ее взгляде мелькнуло что-то холодное и расчетливое.
— Юля, а кто получит компенсацию?
— Собственник, разумеется. Тот, кто в ЕГРН записан. То есть ты, Витя. Государство платит рыночную стоимость земли и всех построек, зарегистрированных на участке.
— А если постройки... улучшены? — уточнила Лена.
— Оценка проводится по факту на момент осмотра. Если дом стоит дорого, выплата будет больше.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и как тикают часы в коридоре. Лена медленно улыбнулась. Это была не добрая улыбка.
— Витя, — сказала она очень мягко. — Мы перестаем звонить Ларисе. Мы перестаем требовать ключи. Мы вообще исчезаем с радаров.
— Ты хочешь подарить ей дом? — не понял муж.
— Нет. Я хочу, чтобы она чувствовала себя полноправной хозяйкой. Пусть строит. Пусть стеклит веранду. Пусть ставит новый забор. Пусть вкладывает каждый рубль, который у нее есть, и каждый, который она сможет занять.
— Это жестоко, — прошептал Виктор, но в его глазах уже загорался огонек понимания.
— Жестоко — это выкидывать вещи брата в грязь, — отрезала Лена. — А это — инвестиционная стратегия.
***
Следующие полгода превратились в изощренную психологическую игру. Лариса, не получая отпора, окончательно уверовала в свою победу. До Виктора доходили слухи: сестра продала свою «однушку» на окраине, чтобы сделать из дачи «дворец». Она провела туда дорогой интернет, поменяла систему отопления, поставила кованые ворота.
Она даже сама позвонила однажды.
— Ну что, успокоились? — ее голос сочился ядом. — Поняли, кто в доме хозяин? Я тут, кстати, скважину новую бурю. Вода будет — кристалл! Не то что ваша ржавчина.
— Мы рады за тебя, Лариса, — спокойно ответил Виктор, глядя на Лену, которая показывала ему знак «молчи». — Живи, обустраивайся. Мы решили не судиться. Нервы дороже.
— То-то же! — торжествующе хмыкнула сестра. — И не вздумайте приезжать, собак спущу.
— Не приедем. Честное слово.
Лена в это время занималась совсем другими делами. Вместе с Юлей они привели в идеальный порядок все документы на землю. Обновили техпаспорт, уточнили границы участка в реестре, чтобы комар носу не подточил. Они подготовили банковские счета. Они ждали.
Это было похоже на наблюдение за пауком, который плетет паутину на ветке, которую вот-вот срубят. Лариса вкладывала душу и деньги в фантом.
События начали развиваться стремительно в начале мая.
Виктору пришло официальное заказное письмо с гербовой печатью. Уведомление об изъятии земельного участка. Приглашение на оценку.
— Пора, — сказала Лена.
Они не поехали на дачу сами. Зачем? Туда поехала комиссия: двое хмурых мужчин с нивелирами, женщина с папкой и представитель администрации. Виктор оформил доверенность на Юлю, чтобы не встречаться с сестрой.
Как рассказывала потом Юля, это был спектакль, достойный Большого театра.
Когда комиссия постучала в новые кованые ворота, Лариса вышла к ним в халате с павлинами, уверенная, что это очередные рабочие или проверка счетчиков.
— Вы кто такие? Частная территория! — заорала она привычно.
— Федеральная программа, — сухо ответила женщина с папкой. — Проводим оценку имущества перед сносом. Собственник, гражданин Виноградов Виктор, уведомлен и согласен.
— Какой снос? Какой Виноградов?! — Лариса побелела. — Это мой дом! Я тут крышу за полмиллиона положила!
— По документам собственник Виноградов. А крыша... Ну, хорошая крыша, — оценщик равнодушно пометил что-то в планшете. — Это увеличит кадастровую стоимость. Компенсация будет достойной.
— Какая компенсация? Мне?!
— Собственнику. Гражданину Виноградову. А вы, простите, кто? В домовой книге не значитесь. Договора аренды нет.
Лариса оседала на землю медленно, словно из нее выпустили воздух. Она хватала ртом воздух, пытаясь найти аргументы, но их не было. Юридически она была никем. Просто гостьей, которая решила сделать евроремонт в чужой квартире перед сносом дома.
***
Финал этой истории разыгрался в кабинете нотариуса месяц спустя. Государство сработало на удивление оперативно — трасса была приоритетным проектом. Сумма компенсации оказалась внушительной. Благодаря стараниям Ларисы, дом был оценен по высшему разряду: новая кровля, автономное отопление, облагороженная территория. Все это превратилось в сухие цифры на банковском счете Виктора.
Лариса ворвалась в кабинет, когда Виктор и Лена уже подписывали последние бумаги о передаче прав собственности государству. Она выглядела постаревшей на десять лет. Осунувшаяся, с безумным блеском в глазах.
— Вы... вы меня ограбили! — прошипела она, не крича, потому что сил на крик уже не было. — Я всё туда вложила. Деньги от квартиры, кредиты... Верните мое!
Виктор посмотрел на сестру. Ему было жаль ее, но жалость эта была смешана с брезгливостью.
— Лара, — сказал он устало. — Мы тебя не просили. Мы не просили менять замки. Не просили выбрасывать наши вещи. Не просили делать ремонт. Ты захватила дом. Ты сказала, что это справедливость.
— Я судиться буду! Я чеки сохранла!
Юля, сидевшая рядом, поправила очки.
— Судиться? На каком основании? Неосновательное обогащение? Так вы действовали без согласия собственника, препятствовали ему в пользовании имуществом. Более того, вы знали, что документов у вас нет. Любой суд признает ваши вложения добровольным пожертвованием или, в худшем случае, риском самовольного захватчика. А еще Виктор может подать встречный иск за пользование чужим имуществом и моральный ущерб. Хотите?
Лариса замолчала. Она поняла, что загнана в угол. Деньги за квартиру ушли в крышу, которой скоро не станет. Кредиты остались. Дачи нет.
— Вы — нелюди, — выплюнула она. — Родную кровь по миру пустили.
— Кровь не водица, — тихо ответила Лена. — Но и не лицензия на воровство.
Лариса ушла, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в шкафу.
Вечером они сидели на кухне. На столе лежала выписка из банка. Сумма была огромной — хватило бы на хорошую квартиру и еще осталось бы на новую дачу, где-нибудь подальше от федеральных трасс.
— Что будем делать с деньгами? — спросил Виктор. Он не выглядел счастливым, но выглядел свободным. Словно тяжелый рюкзак наконец-то упал с плеч.
Лена помешивала чай, глядя в темное окно.
— Купим квартиру, — сказала она. — Детям. А часть...
Она сделала паузу.
— Что?
— Часть денег переведем Ларисе. Ровно ту сумму, за которую она продала свою однушку. Без учета ремонта, конечно. И без учета морального ущерба. Просто, чтобы она не жила на улице.
Виктор удивленно посмотрел на жену.
— Ты серьезно? После всего, что она наговорила?
— Да. Мы вернем ей её жилье. Не из жалости. А для того, чтобы она до конца своих дней знала: она проиграла не потому, что мы злые, а потому, что мы — люди. И еще...
Лена усмехнулась, и в этой усмешке снова промелькнуло что-то от той, прежней, боевой Лены.
— Оформим эту квартиру на тебя. А ей дадим право безвозмездного пожизненного проживания. Без права прописки кого-либо. Чтобы у нее больше никогда не возникло соблазна сказать «это моё» на то, что ей не принадлежит.
Виктор помолчал, потом накрыл ладонью руку жены.
— А ключи? — спросил он с легкой улыбкой.
— А ключи, — Лена подмигнула, — у нее будут. Но замки менять ей будет запрещено договором.
За окном начинался новый день. Где-то далеко экскаваторы уже ровняли с землей забор, который Лариса считала своей крепостью, и дом, ставший памятником человеческой жадности. Газовой трубе было всё равно, кто кого любил больше. Она просто делала свое дело, очищая пространство для чего-то нового.
✅ Спасибо,что дочитал до конца и подписались.
Рекомендуем почитать: