Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 15. ЧТО ЭТО БЫЛО: ПОГРУЗКА ТОРПЕД ИЛИ ЧТО-ТО ДРУГОЕ? А ТАКЖЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О НАШЕЙ ВКУСНОЙ И ЗДОРОВОЙ ПИЩЕ.
УТРО ВЫДАЛОСЬ на редкость ясным: голова была светлой и лёгкой, словно и не было вчерашних посиделок с тем самым джином на египетских травах. Выходит, снадобье подействовало как лекарство. Быстро сгоняв в столовую и перекусив, я направился прямиком к пирсу, где стояла наша лодка. Заходить в казарму и мозолить там глаза не стал: я ведь, считай, на лодке как бы живу. Какой смысл понапрасну себя палить? Делать мне там совершенно нечего. У меня свои задачи: изучить матчасть, чтобы полноценно выполнять в море свои обязанности.
Дежурный по лодке встретил меня новостью: сегодня опять не будет обычного утреннего построения на подъём флага.
- Работы невпроворот, а до выхода считанные дни остались, - пояснил он, хмуро глядя на часы. - Совсем ничего.
- Когда выходим на боевую службу? - поинтересовался я.
- Дня через два-три, может. А может, и через неделю. - Дежурный усмехнулся, пожимая плечами. - На флоте как: правая нога не ведает, куда левая ступит.
Пришла команда, и закипела работа. Распорядок дня уже не существовал. Вся боевая подготовка была отставлена. Всё было подчинено только одной-единственной цели: подготовиться к боевой службе. Ремонтировали неисправности, доводили до ума барахлившее оборудование. Тащили со склада расходные материалы. И уже после рабочего дня сидели над документацией, готовясь к той самой предстоящей великой проверке, что предшествует выходу в море. Механик дал мне задание: идти на склад и получить техническое расходное имущество согласно большого списка.
- Но сначала зайдёшь к Бухову, - Вороненко назвал адрес, где тот проживает. Посмотри, дома он или нет? Не пришёл сегодня на службу, стервец. Квасит, наверное.
Я взял накладную, и мы с двумя матросами потопали в сторону посёлка. Бухова дома не было, а может быть, просто не открыл нам. Тарабанили в дверь долго и упорно, но всё равно достучаться не удалось. Глухо там у него, как в танке. Всё, ушёл в подполье наш товарищ Бухов. Ну что ж, такова жизнь, и меня это не удивляет. Отправились мы на склад, там целый час долго и упорно выбирали нужные расходники. А потом всё это потащили к дороге. Добра набралось прилично, но как-нибудь донесём в шесть рук.
Но корячиться не пришлось, нам повезло. Глядим - по дороге вся наша команда с лодки возвращается. Это что ещё такое? Почему так рано? Десятый час всего, до обеда ещё далеко. А нам говорят, на лодку не ходите сейчас! Там делают что-то ТАКОЕ. И чтобы два моряка, что были со мной, тоже шли в казарму. Ну что, разобрали полученное техимущество и поволокли его в казарму. А я пошёл в другую сторону, к себе на лодку. Подхожу к пирсу и вижу: наша красавица теперь одиноко стоит у причала. Две другие, что швартовались с той стороны плавпирса, перешвартовались на другое место. Чего это их вдруг отогнали?
На пирсе подъёмный кран, машина и два уазика. Лодка погрузилась носом в воду по самую рубку, корма задрана кверху. Погрузка торпед в кормовые аппараты? Но почему выгнали всю команду? Насколько я знаю, такие процедуры делаются по боевой тревоге, когда все "по местам стоят". А тут... пусто. Заворачиваю на пирс. Меня встречает вооружённый моряк в каске и с автоматом наперевес. Чужой какой-то моряк, не наш. Тормозит меня, документы спрашивает. Говорю ему, что мои документы на лодке, нет ничего при себе. Подожду, мол, кто-то выйдет, попрошу вынести мой аусвайс.
Стою. Десять минут. Полчаса. Тишина. Никто не выходит. Нашего вахтенного у трапа тоже след простыл. Автоматчик в каске непробиваем: "Нельзя, говорю, туда". Ладно, думаю, если нельзя, чего я тут торчу? Податься в посёлок, тогда, что ли? Раздумываю, а ко мне какой-то незнакомый капитан 3 ранга подходит. Всё те же вопросы:
- Кто вы, товарищ лейтенант, предъявите документы.
Повторяю ему то же самое: я свой, живу я здесь, документы на лодке. Он кивает: на лодку пока нельзя, ступайте в посёлок. Делать нечего - потопал обратно, откуда пришёл. Удивляться? Да вроде и нечему: тут сейчас каждый день что-то новое происходит. Но всё же странная какая-то картина вырисовывается с организацией погрузки торпед…
Пришёл в "Чудильник" к Филёву, откуда сегодня утром вышел. Он сейчас дома, потому что вечером снова заступает дежурить по своей лодке, такой у него был плотный график. Попросил у него до обеда "политического убежища" в связи с погрузкой каких-то боеприпасов на нашу подводную лодку. Сказал, что попросили меня убраться с пирса, потому что не имел при себе аусвайса. Сели за стол, пьём чай, я делюсь сегодняшними неувязками.
- Какие-то боеприпасы? - переспросил Шурик, отхлебнув из кружки. - ЯБП, что ли? Так их не грузят в кормовые аппараты. Что за непонятка там у вас на лодке происходит? И зачем команду на базу отправили? Нет, у нас не так. Когда у нас заталкивают торпеды в нос, вся команда сидит на борту по готовности №1. А вас разогнали всех. Какие-то чудеса там у вас на борту творятся, чесс слово!
- Приходи сегодня к нам на лодку, когда я буду дежурить, - добавил он, хитро прищурившись. Угощу тебя вареными чилимами. У нас вахта всегда их ловит, их и просить не надо. Всё давно отработано у нас на лодке относительно рыбалки.
... ПОСЛЕ ОБЕДА мы всей командой вернулись на лодку. Я доложил своему начальнику командиру БЧ-5, что выцепить мичмана Бухова на его хате не удалось - похоже, тихо сидит там, словно короед в коре, не видно и не слышно его. Механик лишь рукой махнул: "Ладно, разберёмся". И тут же о нашем загадочно-вольном персонаже на время забыли, как бы стёрли его из памяти. У нас на тот час имелись заботы поважнее.
Я уже не сильно парился над теорией, а старался вгрызаться в практику зубами. Мне было жизненно необходимо кое-какие наладки делать собственноручно - только через руки, через железо быстрее познаётся твоё огромное техническое хозяйство. Причём только так оно становится полностью твоим.
К вечеру сменилась дежурная служба. Бразды правления лодкой принял лейтенант Быстров, командир торпедной группы. Он тоже был "первогодком", от 1978-го выпуска, но пришёл на флот месяцем раньше меня. Уже успел сдать зачёт на самостоятельное несение дежурства и теперь, как положено, тянул лямку этой нудной флотской повинности. Я поинтересовался у него, что за переполох у них сегодня случился с торпедами? Быстров сощурился, усмехнулся уголком губ и выдал классическое:
- Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.
А потом, словно сбавив градус таинственности, бросил:
- Обычная процедура. Заменили в аппарате изделие.
Я спросил так, из пустого любопытства. Если честно, то мне до лампочки были все ихние "изделия". Я в них "ни ухом, ни рылом" - ничего не смыслил. Но потом, сопоставляя факты, появилось смутное подозрение, что Быстров просто лукавил и знал немного больше, чем говорил. Но я не собирался совать нос в чужие дела, тем более, окруженные такой завесой таинственности - чтобы самому не стать объектом повышенного интереса наших специальных служб. Но тогда я и предполагать не мог, что эта странная история только начиналась...
Проторчав на лодке аж до вечера, изрядно покопавшись в своих механизмах, я, наконец, засобирался на соседний пирс. Это куда меня сегодня позвали "на чилимы". Поднялся вверх по трапу, сошёл на пирс. Уже темно. На соседнем пирсе стоит БС-167 - моя любимая лодка. Она редко выходила в море, и уклад её повседневной жизни сложился здесь какой-то особый, почти партизанский, если так можно сказать.
По вечерам вахта там кормилась очень шикарно. А что же они едят, спросите вы? Едят они варёных чилимов. Ловят, варят и едят. Именно поэтому я туда и навострил лыжи в предвкушении местных деликатесов. На этом моменте, пока я ещё не сдвинулся с места в сторону "бээски" "на чилимы", следует немного прерваться и сделать обстоятельное "кулинарное" отступление.
... СНАЧАЛА ПРО чилимов. Для непосвященных поясню: чилим - это крупная тихоокеанская креветка. Водится в здешних дальневосточных водах, у берегов Камчатки тоже есть. Ловится в темноте на свет. Это отличное подспорье в еде и вообще крутая добавка к рациону, это дополнительное питание для неразбалованных хорошей едой наших моряков.
А что ещё прикажете делать людям, если кормят здесь не то, чтобы плохо, а отвратительно? На первое - щи из кислой капусты, баланда баландой. На второе - каша. Всегда слипшаяся в один монолит, зато щедро сдобренная комбижиром, этой адской смесью растительных и животных жиров. Говорят, от таких жиров живот скручивает узлом. Не знаю, я этот жир всегда выливал. В этой же кастрюле, как археологический артефакт, щедро навалены куски старого варёного сала, которое почему-то никто не хочет есть.
Хотя нет. Вру. Есть один человек, который это сало уплетает за обе щеки. Это наш молодой матрос по прозвищу "Босс". Ему любая снедь в радость, его желудок, казалось, и кости переварит. Ему хорошо, он неразборчивый в пище, ест абсолютно всё, что наваливают. Но это только он один такой у нас всеядный.
А вот мяса я здесь пока не встречал. От слова "совсем". Одни жиры с углеводами. Мясо, надо полагать, кто-то другой ест. Где-то там, "наверху". И хлеб... Это отдельная песня, произведение местных хлебопеков-абстракционистов. Черный, как сапог, и твердый сверху до такой степени, что кажется похожим на черепаший панцирь. А внутри - не мякоть, а какой-то серый, липкий пластилин. Зубы и без того от флотской безвитаминной жизни крошатся (по себе знаю), а если кусануть эту булку по-настоящему - можно и вовсе без зубов остаться. Кирпич, натуральный кирпич. Им бы не хлеб печь, а доты строить.
Такой вот рацион в матросской столовой. Вахта на лодках ест то же самое, из одних котлов. Дежурный по лодке офицер тоже ест вместе с вахтой. Я здесь живу и эту пищу тоже поедаю, так что моё суждение о бечевинской флотской еде - это не выдумка, это горькая проза жизни. Все мы на лодке равны в этом кулинарном аду, когда поглощаем яства, любовно приготовленные на нашей береговой базе и заботливо доставленные дежурной смене.
И тут я задумываюсь. Что же с этим делать? Мы все Присягу принимали. Там черным по белому: "...стойко переносить тяготы и лишения военной службы". Логика железная. Чтобы их стойко переносить, эти тяготы, надо их для начала создать. Чтобы было что преодолевать. И ведь создают, надо отдать должное.
Парадокс в другом. В нашей офицерской столовой кормят вполне прилично, там еда совсем иного качества. Я сам там несколько раз обедал, сравнивал. А вот интересно, чем питается начальник Политотдела, главный блюститель нравственности и марксистско-ленинской идеологии? Тоже поедает куски вареного сала с комбижиром, заедая баландой? Или у него марксизм-ленинизм на чём-то другом усваивается, на более качественном белке?
Почему же моряков в базе кормят так погано? Сейчас, долгими бечевинскими вечерами, у меня уйма времени для таких крамольных мыслей. Вот при полководце Суворове, мы знаем, "путь к сердцу солдата лежал через желудок". Сам великий генералиссимус нам это завещал. А сейчас? Сейчас путь к сердцу матроса лежит через голову.
В голове у нас теперь сплошной марксизм-ленинизм, классовое сознание и пролетарский интернационализм, а в животе - голодное урчание да комбижировые колики. А это, товарищи коммунисты, ни много ни мало - бардак... Сижу вот, строчу свой дневник в каюте механика при тусклом свете, и до оскомины, до чрезвычайности жаль, что ни с кем на свете нельзя поделиться этими аполитичными мыслями. Заметут...
... ИТАК, МОЁ вредное "кулинарное отступление" закончено. Стою на пирсе и раздумываю. А стоит ли мне идти на "бээску"? Ведь именно сейчас, когда лодка на днях затарилась под завязку продуктами для боевой службы, здесь у нас тоже сытно и прекрасно. Все отсеки забиты консервами к автономке, потому что провизионки не вмещают всё это деликатесное добро.
Золотое, но короткое времечко, когда вахта не бедствует: ест "от пуза", и дежурный по лодке не гоняет их за это, он ест вместе с ними. Жалеет дежурный и свой желудок, и матросов, люди ведь. А первое и второе, что с базы привозят, летит за борт: на корм рыбам и чилимам. Сейчас у нас в лодке тот счастливый период, когда сытно и прекрасно, но всё равно на БС-167 я сегодня обязательно пойду!
Продолжение следует.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.