Он смотрел на неё так, будто она самая большая ценность на этой земле, будто краше и милее её никого нет. Дотронулся ладошкой до щеки бережно, нежно... Провёл по волосам, по плечу... Потом обнял за плечи, прижал к себе. И вдруг она поняла, что не хочет никуда уходить. Хочет сидеть вот так, в его руках, и слушать, как бьется его сердце.
Глава 4
Начало здесь:
Она вернулась домой затемно. Девки уже давно разбрелись, кто-то кричал в лесу «Ау!», но Марфа не откликалась — боялась, что найдут, увидят, поднимут шум. Сидела рядом с ним, пока он не уснул, прикорнув на куче лапника, которого она натаскала и им же прикрыла.
В избу вошла на цыпочках. Повезло: отец храпел на лавке, как обычно воняя на всю избу стойким запахом пере гара. Глашка спала в обнимку с Авдотьей, прижимая сестренку к себе, чтобы не упала с печки. Марфа сунула туесок с ягодами в угол, прикрыла тряпкой и повалилась на свою лавку, стоявшую у входа.
Всю ночь ей снились какие-то кошмары: кто-то её догонял в лесу, как загнанного зверя. Она убегала, слыша за спиной улюлюканье, выстрелы и порой даже будто чужое дыхание прям над ухом.
---
Проснулась она затемно от животного страха, и облегчённо выдохнула: она дома, а не где-то там в лесу. "Слава Богу!" —подумала Марфа и перекрестилась, глянув в красный угол. Сердце сжало тяжёлое предчувствие необратимой беды. Марфа горько усмехнулась собственным мыслям: "Было бы странно почувствовать приближение счастья и радости, а к бедам уж не привыкать..." Занялась домашними делами: скотину накормила, воды натаскала, легонько протопила печь, чтоб лежанка была тёплой и пока делала привычные дела машинально, всё вчерашнего беглого каторжника вспоминала, живой ли? А вдруг кто уже его нашёл и жандармам сдал, а она даже имени его не спросила. Несколько раз пыталась отогнать от себя мысли о незнакомце, но так и не смогла. Запал он ей в душу, только чем, она и сама не могла себе объяснить... Может тем, что она так же, как и он страдала, только он был в лесу, а она дома, но такая же уязвимая и бесправная?...
Над бескрайним лесом и полями забрезжил рассвет. Первые лучи солнца озарили землю.
Марфа тихонько разбудила Глашку, чтоб накормить, Авдотье поменять одежду. Отец еще дрых.
— Батька меня вчера не кинулся? — спросила шёпотом у сестрёнки.
— Нее! Такой пьяный приполз, что даже ужинать не стал. Плюхнулся на лавку и сразу захрапел. — шёпотом рассказала Глашка. — А ты чего так поздно?
— На ягодную полянку напала, там черники видимо-невидимо! Сегодня ещё пойду! Только ты отцу не говори, ясно? — строго спросила Марфа.
— Ага. — по взрослому кивнула Глашка. — А меня возьмешь?
— Нельзя. Авдотья одна останется. Ты за ней пригляди.
Глашка вздохнула, но спорить не стала. Она уже привыкла, что старшая сестра редко бывает рядом с ними, так как дел по дому и по хозяйству невпроворот.
Зашевелился отец, тяжело кряхтя и громко вздыхая разлепил глаза, потряс головой и свесил босые ноги с лавки на холодный пол.
— Воды мне зачерпни! — глянул на Марфу мутными глазами.
Поднесла ковш с ледяной водой опустив глаза. По утрам отец шибко злой бывал после пьянки, весь белый свет ему не мил. Жадно осушив до дна, швырнул ковш на пол и кряхтя встал, держась за спину. Вышел в сени, погромыхал, что-то опрокинув, выругался и хлопнув дверью пошёл снова на работу.
Марфа только этого и ждала. Теперь отец вернётся не скоро, значит можно сбегать в лес, проведать беглого каторжника, напоить, накормить его. Она верила, никакой он не преступник! У преступников глаза такими чистыми и добрыми не бывают.
Продолжение 4-ой главы здесь: ⏬⏬⏬
5-я глава здесь: