Утро вторника началось с аромата свежих, только что испечённых маминых пирожков, который мгновенно наполнил квартиру на Остоженке теплом и уютом. Ещё вчера эта квартира казалась ему родной, но сегодня она выглядела иначе. Чемоданы стояли в прихожей, словно незваные гости, книжные полки зияли пустотой, а на стенах остались светлые прямоугольники от снятых фотографий, как следы воспоминаний.
- Ты уверен, что ничего не забыл? - снова спросила Елена Ивановна, невысокая седая женщина с яркими, живыми глазами. Она в сотый раз проверяла содержимое сумок, словно боялась, что что-то важное ускользнёт от её внимания. - Документы? Ноутбук? Зарядку?
- Мама, я всё взял, - терпеливо отвечал Павел, стараясь сохранять спокойствие. - Это не Северный полюс, в конце концов. Я вернусь через три месяца, или раньше, если что-то пойдёт не так.
- Три месяца! - воскликнула она, всплеснув руками. - Это же целая вечность! А если я заболею? Что, если что-нибудь случится?
Павел подошёл к ней и обнял за плечи.
- Мама, если что-то случится, я сяду на самолёт и через два часа буду здесь. Всё будет хорошо, - сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность.
Они присели на дорожку, следуя старой русской традиции. Сидели молча, глядя в пол, и Павел вдруг поймал себя на мысли, что этот обычай, который когда-то казался ему смешным ритуалом, теперь наполнился особым смыслом. Минута тишины перед дорогой - словно попытка попросить у судьбы, чтобы всё сложилось.
- Ну, с Богом, - прошептала Елена Ивановна, перекрестив сына. - Звони каждый день. И... как её... эту Ирину береги. Раз уж она тебя туда позвала.
- Мам, она меня не заманивала, - возразил Павел, слегка улыбнувшись. - Я сам решил.
- Знаю я эти «сам», - вздохнула мать, махнув рукой. - Ладно, иди. А то опоздаешь.
Павел подхватил две огромные сумки с вещами, повесил на плечо чехол с костюмами и, обернувшись, окинул взглядом пустую, словно покинутую, прихожую. Светлые прямоугольники на стенах казались ему глазами, которые провожали его в неизвестность.
- Я люблю тебя, мам, - сказал он, чувствуя, как ком подступает к горлу.
- И я тебя, - тихо ответила она. - Иди уже.
Он вышел на лестничную клетку, закрыл за собой дверь, и услышал, как за ней раздались всхлипы. Павел стоял, прислонившись к стене, и вдруг почувствовал, как слёзы навернулись на глаза. Но это были не слёзы грусти, а скорее слёзы облегчения. Он не уезжал навсегда. Он возвращался, чтобы снова увидеть мать, снова вдохнуть этот знакомый аромат пирожков и снова ощутить тепло родного дома.
***
Лифт, двор, такси, пробки, Казанский вокзал - всё это пронеслось мимо, словно в тумане. Павел, не теряя ни минуты, закинул вещи в купе, аккуратно разложил ноутбук на столе и бросил взгляд на часы. До отправления оставалось двадцать минут. Можно позвонить.
Он набрал Ирину и услышал её тёплый голос:
- Привет. Ты уже в поезде?
- Сажусь. Через двадцать минут отправление. Мама чуть не убила меня своими пирожками. Теперь у меня сумка с едой на всю дорогу, - ответил он, усмехнувшись.
- Это хорошо, - рассмеялась она. - А то в поездах кормят так, что волосы дыбом встают.
- Знаю, - согласился Павел. - Я уже лет десять не ездил на поездах, всё время самолётами. Но зато с вещами так проще.
- Соскучился по мне? - тихо спросила Ирина.
- Очень, - признался он. - А ты?
- Не меньше, - ответила она, грызя яблоко и глядя в телефон. На работе у неё был обеденный перерыв, и коллеги разбрелись по углам, оставив её в комнате отдыха.
- Как там Москва? - спросила Ирина. - Грустно уезжать?
- Немного, - ответил Павел. - Но странное дело - я уже не хочу обратно.
- Льстец, - поддразнила она.
- Честный человек, - улыбнулся он в ответ.
Поезд медленно тронулся, и за окном поплыли перроны, здания, мосты. Москва постепенно исчезала, оставляя за собой лишь воспоминания. Павел смотрел на уплывающий город, слушая её голос. Ирина рассказывала о работе: о сложном платье для жены мэра, о скандалах с поставщиками, о вчерашнем опоздании Кати из-за пролитого кофе.
- У вас там жизнь кипит, - улыбнулся Павел, глядя на мелькающие за окном пейзажи.
- Ещё как, - подтвердила она. - А у тебя как? Всё собрал?
- Почти, - ответил он. - Квартиру маме оставил. Сказал, чтобы сдавала, если захочет. Но она ни за что не согласится, говорит, что это мой дом.
- И что ты теперь думаешь?
Павел задумался, глядя на свои руки.
- Наверное, это теперь и правда мой дом, - ответил он, чувствуя, как внутри что-то теплеет.
- А где это? - лукаво спросила Ирина, словно пытаясь вытянуть из него больше.
- В Городе, - сказал он, чуть улыбнувшись. - На улице Лермонтова. В квартире с лепниной и видом на старый парк. И рядом с одной очень талантливой девушкой.
- Звучит как план, - её голос стал мягче, в нём прорезалась улыбка. - Очень хороший план.
Павел почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он был рад, что она так легко приняла его решение.
- Я рад, что ты так думаешь, - сказал он, чувствуя, как поезд набирает скорость, унося его всё дальше от Москвы.
***
Ирина откусила сочный кусочек яблока, наслаждаясь его сладким вкусом. В этот момент она слушала рассказы Павла о его маме, о московских пробках, которые, казалось, никогда не заканчиваются, и о странном таксисте, читавшем ему лекцию о пользе сыроедения. Её сердце грелось, словно внутри разливалось тёплое молоко. Она чувствовала себя так, будто Павел уже рядом, будто километры между ними - это просто иллюзия.
Внезапно телефон в её руках издал тихий пилик. Ирина мельком взглянула на экран - сообщение от одноклассника. Она отмахнулась от него, вернувшись к разговору. В углу экрана мелькнуло уведомление: «Сергей Кравцов хочет...» - но дальше текст не вместился. Ирина махнула рукой, убирая уведомление, и снова сосредоточилась на словах Павла.
- Знаешь, - сказал он, задумчиво глядя в окно, - когда я ехал в такси, поймал себя на мысли, что не хочу возвращаться. Да, возвращаться к маме, к друзьям - это нормально. Но жить... жить я хочу здесь, в Городе.
- Ты серьёзно? - удивилась Ирина, приподняв бровь. - Москва - это же Москва!
- Москва - это город, - ответил Павел, слегка улыбнувшись. - Огромный, бешеный, но в то же время прекрасный. Но там нет тебя. А здесь есть.
Ирина почувствовала, как её щёки заливает румянец. Она опустила взгляд, стараясь скрыть смущение.
- Ты меня смущаешь, - тихо сказала она, отводя глаза.
- Хорошо, - ответил Павел с лёгкой ухмылкой. - Буду смущать тебя каждый день.
Они продолжали разговаривать, словно время вокруг них остановилось. Поезд мчался мимо зелёных лесов, золотистых полей и маленьких станций, где бабушки продавали свежие овощи и цветы. За окном мелькали дома, деревья, люди, но для них двоих весь мир сузился до этого разговора.
Связь то пропадала, то появлялась, словно невидимый дирижёр пытался настроить оркестр. Но Павел и Ирина не сдавались, цепляясь за каждую секунду разговора, словно боялись, что она может исчезнуть.
- Слушай, - сказал Павел, когда поезд остановился на небольшой станции. - А что ты делаешь завтра утром?
- Работаю, - ответила Ирина с лёгкой улыбкой. - У меня, между прочим, работа.
- А после работы? - спросил он, прищурившись.
- После работы... - она задумалась, - не знаю. Может, встречу одного приезжего.
- Приезжего? - переспросил Павел с интересом.
- Из самой Москвы, - ответила Ирина, слегка усмехнувшись. - Говорят, опасный тип.
- Опасный, - подтвердил Павел, усмехнувшись. - Уже заочно влюбился в одну прекрасную девушку.
- Это она в него влюбилась, - поправила Ирина, нахмурившись. - Сама. Без твоего участия.
- Ещё лучше, - сказал Павел, подмигнув. - Значит, я могу быть спокоен.
***
Поезд тронулся, и связь снова наладилась, как будто сама природа хотела, чтобы они не теряли друг друга. Ирина и Павел, сидя в сотнях километров друг от друга один в уютном купе, другая в офисной комнате отдыха, обсуждали, где встретятся завтра. Ирина, с лёгкой улыбкой на губах, предложила вокзал, где всегда царит особая атмосфера ожидания и новых встреч. Павел, напротив, с горящими глазами, предложил сразу поехать к нему, оставив вещи и отправившись на прогулку по улицам, которые он ещё не успел изучить.
- У тебя на всё есть ответ, - сказала она, смеясь, но в её голосе звучала нежность.
- На всё, кроме одного, - серьёзно ответил Павел, глядя ей прямо в глаза. - Я не знаю, что я буду делать, если ты завтра не придёшь.
Ирина, почувствовав, как её сердце сжалось от его слов, быстро ответила:
- Приду, - её голос был твёрд, как камень, но в глубине души она знала, что ни за что не подведёт его. - Обязательно приду.
В этот момент поезд въехал в тёмный тоннель, и связь мгновенно прервалась, словно кто-то невидимый решил прервать их разговор. Павел, нахмурившись, посмотрел на телефон - «нет сети». Он вздохнул, отложил аппарат и, не отрывая взгляда, уставился в окно. За тёмными стенами тоннеля простиралась ночь, освещённая лишь редкими огнями деревень, которые, казалось, были далеко-далеко. Но он знал, что где-то там, впереди, его ждёт она.
Ирина сидела в опустевшей комнате отдыха, где царила странная тишина. Она смотрела на погасший экран телефона и улыбалась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Через несколько часов он будет здесь. Совсем рядом. Она встала, собрала остатки обеда: остывший чай в пластиковом стакане, недоеденный бутерброд и огрызок яблока, который, казалось, был здесь всегда. Выбросив мусор в урну, она вышла из комнаты. Но вдруг, когда её нога уже коснулась двери, краем глаза заметила уведомление, которое пропустила час назад.
«Сергей Кравцов хочет добавить вас в друзья».
Ирина замерла, нахмурив брови. Кто такой Сергей Кравцов? Она пыталась вспомнить, но в её голове всплывали лишь обрывки воспоминаний. Одноклассник, который сидел на второй парте, кажется, всё время смотрел на неё, но так и не решился заговорить. Как его? Серёжа? Серёга? Она пожала плечами, словно отгоняя ненужные мысли, и, не раздумывая, нажала «отклонить». Сейчас у неё есть дела поважнее. Весь мир сузился до одной точки - завтрашнего утра, вокзала, их встречи. Всё остальное просто не имело значения.