Звонок раздался в воскресенье утром. Было девять часов. Я стояла на кухне. Готовила омлет на завтрак. Разбила яйца в миску. Взбила венчиком. Добавила молоко.
Телефон мужа завибрировал на столе. Экран светился. Я увидела имя свёкра.
— Марк, это твой отец, — сказала я.
Муж вышел сонный. Растрёпанный. Взял трубку. Поставил на громкую связь.
— Алло, пап.
— Марк, сынок! Приезжайте сегодня к нам к обеду, — голос свёкра был бодрым. — Серьёзный разговор у нас к вам. Мать пирог испечёт с капустой. Твой любимый.
— О чём разговор, пап? Что-то случилось?
— Приедете — узнаете. Ничего страшного. Просто дела семейные обсудить. К двум часам ждём.
— Хорошо, пап. Приедем.
Свёкор отключился. Муж положил телефон.
— Странно, — сказала я. — Обычно просто зовут на чай. А тут «серьёзный разговор».
— Наверное, помощь какая нужна, — Марк пожал плечами. — Может, в квартире что-то сломалось.
Я кивнула. Вернулась к плите. Вылила яйца на сковородку. Но тревога не отпускала. Последний раз свёкр так говорил два года назад. Тогда он сломал ногу на даче. Просили помочь сделать ремонт в ванной. Мы приезжали каждые выходные месяц. Клеили плитку. Меняли трубы.
Мы с Марком (ему тридцать два года) женаты четыре года. Встречались год. Поженились тихо. Без пышного торжества. Расписались в загсе. Потом отметили дома с близкими.
Живём в своей двушке на окраине города. Купили в ипотеку три года назад. Первоначальный взнос собирали вместе. Копили два года.
Я работаю в торговой фирме. Веду учёт товаров. Считаю зарплаты. Заполняю отчёты. Марк инженер на заводе. Рисует чертежи. Следит за качеством.
Со свёкрами отношения были нормальные. Виделись раз в две недели. Чай. Разговоры о погоде. Без конфликтов.
Свёкор Анатолий Дмитриевич вышел на пенсию полгода назад. Ему шестьдесят пять. Работал прорабом. Характер жёсткий. Свекровь Юлия Константиновна на пенсии три года. Ей шестьдесят два. Работала учительницей. Тихая женщина.
Живут в своей квартире в центре. Пенсии сорок тысяч на двоих. Никаких долгов. К двум часам мы приехали. Я купила торт. Марк купил цветы для матери. Поднялись на пятый этаж.
Свёкр открыл дверь. Улыбался.
— Заходите! Мать стол накрыла!
Мы сели за стол. Свекровь разлила чай. Я порезала торт. Марк рассказывал про работу. Обычный воскресный обед.
Но тут свёкор откинулся на спинку стула. Вытер рот. Посмотрел на жену. Кивнул.
— Ну что, мать, пора?
Свекровь кивнула. Опустила глаза. Свёкор повернулся к нам.
— Так вот, дети. Мы с матерью решили. Пора вам нас содержать.
Я замерла с чашкой в руке. Марк перестал жевать.
— В каком смысле, пап?
— В прямом, — свёкор сложил руки на груди. — Мы тебя вырастили. Кормили. Одевали. В институт отправили. Теперь ваша очередь о нас заботиться. Справедливо же?
— Но у вас пенсия есть, — осторожно заметила я.
— Что пенсия! — свекровь подняла голову. — Копейки! На лекарства уходит! На коммуналку! Мы еле концы сводим!
Я знала, что это неправда. Сорок тысяч — нормальные деньги для пенсионеров без долгов.
— Папа, вы же не бедствуете, — начал Марк. — Квартира своя. Пенсия стабильная.
— Нормально? — свёкор усмехнулся. — Сынок, мы старые! Нам лекарства дорогие нужны! Еда качественная! Мы всю жизнь работали!
Он стукнул кулаком по столу.
— Мы на себе экономили! На тебя тратили! Теперь ты должен вернуть долг!
— Сколько вы хотите? — тихо спросил Марк.
Свёкр посмотрел прямо.
— Половину ваших зарплат. Ежемесячно. Это справедливо.
Я чуть не выронила чашку.
— Половину? — переспросила я.
— Да, — кивнул свёкор. — Это нормально. Дети содержат родителей. Вот. Половину нам и будете отдавать. Каждый месяц. Двадцать пятого числа.
— Это невозможно, — сказала я. — У нас ипотека.
— Урезайте расходы, — отрезал свёкор. — Меньше на машине ездите. Автобусами. Меньше по ресторанам.
Мы вообще не ходили в рестораны. Последний раз были в кафе на годовщину полгода назад. Потратили полторы тысячи.
— Мы не ходим по ресторанам, — сказала я. — Мы экономим уже сейчас.
— Экономьте дальше, — пожал плечами свёкор. — Молодые. Заработаете. А у нас времени мало.
— Марк, — я повернулась к мужу. — Ты что скажешь?
Он молчал. Смотрел в тарелку. Бледный.
— Марк? — позвал отец. — Соглашайся. Родителей содержать — святое дело.
Муж поднял глаза.
— Ну... они меня вырастили, — тихо сказал он. — Родители же.
Мне стало не по себе.
— Марк, — я говорила медленно. — Ты понимаешь, что мы не выплатим ипотеку?
— Ну... переедем к родителям, — буркнул он. — На время.
Свекровь оживилась.
— Вот! Переезжайте к нам! Диван раскладной есть! А квартиру сдадите! Всем хорошо!
Я поняла их план. Квартиру заберут. Нас к себе переселят. Будут жить на наши деньги плюс сдавать нашу квартиру. На двоих пенсионеров. Красота.
— Я не переезжаю, — сказала я.
— Ты против родителей мужа? — нахмурился свёкор.
— Я против того, чтобы отдавать половину дохода. У вас есть пенсия. Квартира. Вы здоровы. Можете подработать.
— Подработать?! — взвилась свекровь. — В нашем возрасте?! Бессердечная!
— Мы свою жизнь отработали! — рявкнул свёкр. — Теперь дети обязаны!
— Мы заботимся, — я не повышала голос. — Приезжаем. Помогаем. Но отдавать половину зарплаты — это не помощь.
— Неблагодарная! — свёкор покраснел.
— Я благодарна. Но мы свою жизнь строим. Планируем детей. Копим.
— Детей? — переспросил свёкр. — У вас нет детей.
— Планируем через год-два.
— Будете планировать дальше, — махнул рукой. — Сначала родителей обеспечьте. Потом детей заводите.
Я встала.
— Марк, поехали.
— Подожди, — он схватил меня за руку. — Давай обсудим спокойно.
— Обсуждать нечего. Половину зарплаты мы не отдадим.
Свёкор стукнул кулаком. Чашки задрожали.
— Ты что вообще права качаешь?! Марк — мужчина! Он сам решит!
— Хорошо, — я повернулась к мужу. — Пусть решает.
Марк сидел бледный. Дёргал салфетку.
— Мам, пап... — начал он. — Это серьёзный вопрос. Надо бюджет посчитать.
— Что тут считать?! — свекровь заплакала. — Мы родители! Теперь вы обязаны!
— Помогать — да. Но не отдавать половину, — повторил Марк.
— Значит, мы вам не нужны! — всхлипнула она. — Бросаете стариков!
Я вышла в коридор. Надела куртку. Марк вышел следом. Мы спустились молча. Сели в машину. Всю дорогу не разговаривали.
Дома он лёг на кровать.
— Мне надо подумать.
— Думай.
После ужина он заговорил.
— Может, попробуем? Полгода. Поможем им.
— Марк, — я не поверила. — Половину зарплаты! Мы потеряем квартиру!
— Переедем к ним. Квартиру сдадим.
— А потом? Они привыкнут. Начнут требовать будут больше. Никогда не отпустят.
— Это мои родители!
— И это наша жизнь! Наша квартира! Наши планы!
Мы поссорились. Он не спал до утра.
На следующий день я создала таблицу. Доходы. Расходы. Математика не врала. Показала мужу.
— Урежем расходы.
— Какие? Что конкретно?
— Машину продам. На автобусе буду ездить.
— Тебе два часа на автобусе на работу ездить. Четыре часа в день. Ты выдержишь?
Он молчал.
Прошла неделя. Свёкор звонил каждый день. Напоминал про деньги. Давил. Марк нервничал. Говорил, что я жестокая.
Я предложила компромисс.
— Давай будем помогать пять тысяч в месяц. Это реально.
— Пять тысяч? — он фыркнул. — Копейки! Отец обидится!
— Больше не можем.
— Можем! Просто ты не хочешь!
— Не хочу голодать! Не хочу потерять квартиру!
Мы поссорились. Он хлопнул дверью. Уехал к родителям. Вернулся через четыре часа.
— Они ждут денег. Двадцать пятого. Половину от наших зарплат.
— Я не соглашусь.
Двадцать четвёртого вечером он позвонил отцу. Громкая связь.
— Пап, мы подумали... Мы можем помогать пять тысяч в месяц. У нас ипотека.
Тишина. Потом рык.
— Пять тысяч?! Ты издеваешься?! Мы гораздо больше просили!
— Это всё, что мы можем. У нас много на ипотеку уходит.
— Продайте квартиру! Переезжайте к нам!
— Мы не продадим квартиру.
— Значит, мы вам не нужны! — закричала свекровь. — Бросили родителей!
— Мы не бросаем. Помогаем, чем можем.
— Пять тысяч?! У меня лекарства десять стоят! Врачи пятнадцать!
— Откажитесь от платных врачей. Ходите в бесплатную поликлинику.
— Что?! Ты мне указываешь?! Неблагодарный!
Она бросила трубку. Свёкор перезвонил через три минуты. Голос ледяной.
— Мать плачет. Доволен? Жена настроила тебя против родителей.
— Пап, это моё решение. Не Танино.
— Неправда! Это она! Разлучила нас!
— У меня своя семья. Свои обязательства.
— Мы — твоя семья!
Марк положил трубку. Выключил телефон. Сел на диван. Закрыл лицо руками.
Я обняла его. Молча.
На следующий день свекровь написала длинное сообщение. Про неблагодарность. Про жертвы. Про то, как экономили на себе. Как мать не покупала сапоги три года ради куртки сыну.
Марк прочитал. Не ответил. Удалил.
Прошло три месяца. Свёкор звонил раз в неделю. Кричал. Требовал. Марк не брал трубку.
Ещё через месяц Марк встретил соседку родителей в магазине. Тётю Зину.
— Как родители? — спросила она.
— Не знаю. Не общаемся.
— Они, кстати, хорошо живут. Вчера в театре ходили. Билеты в первый ряд. Дорогие. Телевизор новый купили. Продукты дорогие покупают. Рыбу. Икру. Креветки. Меня приглашали, угощали. Телевизор новый показывали. Большой!
Марк приехал бледный.
— Они врали. Им хватало денег. Они просто хотели больше. Они использовали меня, — сказал тихо. — Давили на жалость. А сами в театр ходили. Телевизоры покупали. Икру покупают.
— Да, — подтвердила я. — Финансовый шантаж. Через чувство вины.
На Новый год они позвонили. Как ни в чём не бывало. Пригласили в гости. Марк взял трубку.
— Нет, спасибо. Мы отмечаем дома. Вдвоём.
— Мы же семья!
— У нас своя семья. Свои традиции.
Положил трубку. Они не звонили три месяца. Потом я узнала, что жду ребёнка. Кто-то проболтался свёкрам.
Свекровь позвонила. Поздравляла. Хотела помириться. Ради внука.
Марк сказал:
— Подумаем.
Родителям он ответил через две недели. Что встретимся. Но условие. Никаких разговоров про деньги. Никаких требований. Или никак.
Они согласились. Приехали с подарками. Вели себя тихо. Не поднимали тему денег.
Марк был холоден. Они это чувствовали. Уехали через час.
Сейчас звонят раз в месяц. Марк отвечает коротко. Встречаемся. На час. Не больше.
А мы живём спокойно. Платим ипотеку. Готовимся к рождению ребёнка. Откладываем деньги на его будущее.
Свёкры хотели не помощи. Они хотели содержания. За то, что двадцать пять лет назад решили ребёнка завести. А теперь он должен.
Я не потеряла мужа. Я открыла ему глаза на то, кто родители на самом деле. Больно? Да. Но иначе мы бы сейчас спали на их диване. А они на наши деньги в театр ходили.