Ибо даже среди грохота барабанов и пыли казарменных будней, где здравый смысл спит, а глупость пирует, лишь тот, кто способен поднять юмор над прахом суеты, поистине познает волю к веселью и величие духа, что не сломить ни приказом, ни пулей, ни даже неуемным аппетитом прапорщика, ибо смех – это последний бастион человечности перед лицом абсурда жизни.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер
Дело было в полку, который славился своей непримечательностью. Служба здесь текла размеренно, под аккомпанемент храпа сослуживцев и отдаленных приказов, напоминающих эхо далекой войны. Но даже в этом болоте рутины, где каждый день был похож на предыдущий, иногда случались события, достойные занесения в анналы армейского юмора. И, конечно же, эти события не обходились без участия рядового Сидорова – парня, чей ум работал быстрее, чем швейная машинка в казарме, а чувство юмора было столь же неуемным, как аппетит солдат после марш-броска.
Сидоров, с его неуемным чувством юмора, давно заприметил прапорщика Иванова. Тот, одержимый идеей собственной гениальности, постоянно пытался поддеть младших по званию, особенно Сидорова. Тот день был не исключением. Прапорщик, после ночного дежурства, явно испытывая муки изгнания голода, инспектировал построение солдат, явно просчитывая в уме, сколько бы сейчас съел котлет. В этот момент Сидоров решил нанести упреждающий удар.
- Товарищ прапорщик, разрешите загадку загадать? – вежливо, но с дьявольским блеском в глазах, отрапортовал Сидоров, подкравшись к прапору.
Иванов, чьи мысли уже витали в районе столовой, лениво махнул рукой:
- Давай, рядовой. Только быстро, у меня как раз перерыв на размышления. И, желательно, о еде.
Сидоров, с издевкой улыбаясь, выпалил:
- Сколько пирожков вы съедите на голодный желудок?
Прапорщик, почувствовав, что попал в ловко расставленную ловушку, но не желая демонстрировать свою ограниченность, начал торговаться сам с собой:
- Нууу, на голодный желудок… это дело серьезное. Думаю, пирожков пять не меньше, а может, и шесть, если они с капустой. Или, если с повидлом, то и семь.
Сидоров, с довольной ухмылкой, торжественно произнес:
- Неправильно, товарищ прапорщик! На голодный желудок вы съедите ОДИН пирожок! А остальные будете есть, когда в желудке уже что-то есть!
Прапорщик замер, пытаясь осознать, что его только что обвели вокруг пальца. Его глаза медленно расширились, а затем… широко и раскатисто он расхохотался:
- Ай, молодца, рядовой! Подколол, так подколол! Умный, как майор! Ну, погоди у меня!
Внутри себя Иванов бушевал. Его офицерское самолюбие было ущемлено, и он решил немедля перейти в контрнаступление. И тут его осенила гениальная мысль, достойная полководца:
- А пойду-ка я к нашему майору! Он-то уж точно не даст себя вокруг пальца обвести!
Воодушевленный, прапорщик направился прямиком в кабинет к майору Петрову. Постучав, он вошел, стараясь придать своему лицу еще большую значимость, и с той же, уже заученной, интонацией:
- Товарищ майор, разрешите загадку загадать?
Майор, отрываясь от бумаг, посмотрел на прапорщика:
- Давай, прапорщик, но только без долгих прелюдий. И, пожалуйста, без шуток про мой аппетит после ночного дежурства. Он и так является предметом моей гордости.
- Сколько пирожков вы съедите на голодный желудок? – выпалил скороговоркой Иванов, стараясь не выдать своего волнения.
Майор Петров, не задумываясь, величественно ответил:
- Ну так, я думаю, штук восемь. А если пирожки будут с мясом, то и девять, конечно. Мой желудок – машина, сам знаешь. Железная, без всякого там… деликатного намека.
Прапорщик Иванов почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его хитроумный план провалился с треском, как сухарь в котелке. Он посмотрел на майора, чье лицо выражало легкое недоумение от затянувшейся паузы, и с досадой произнес:
- Жаль, товарищ майор! Если бы вы сказали 'пять', я бы вас подколол!
Майор недоуменно поднял бровь:
- Подколол? Чем же, прапорщик? Загадкой про пирожки?
Иванов, сгорая от стыда и злости, буркнул:
- Да так… мелочи жизни. Пойду я. Мне еще надо проверить, не съест ли кто-нибудь мои запасы тушенки.
И прапорщик, понурив голову, вышел из кабинета, бормоча себе под нос:
- Вот же ж рядовой… Все испортил! Где он взялся со своими пирожками!
А рядовой Сидоров, где-то в казарме, тихонько посмеивался, уже обдумывая следующую загадку для неуемного прапорщика Иванова. Ведь в армии, как известно, главное — это чувство юмора, умение вовремя подколоть и, конечно же, стратегическое мышление, способное перехитрить даже "машину" майора Петрова. В конце концов, кто-то же должен был поддерживать высокий уровень юмора в этом обычном армейском полку
Однажды, во время очередного построения, Сидоров, заметив, как Иванов, как всегда, озабоченно смотрит в сторону столовой, решил предпринять новую вылазку. -- Товарищ прапорщик, – начал он, – у меня для вас новая загадка. Не про пирожки, обещаю.
Иванов, насторожившись, но все еще поддавшись привычке, ответил:
- Ну, давай, рядовой. Только если она не про мой аппетит, я тебя похвалю.
- Что тяжелее: килограмм перьев или килограмм гвоздей? – с невинным видом спросил Сидоров. Иванов, уверенный, что на этот раз его не обмануть, самоуверенно ответил:
- Конечно, килограмм гвоздей! Они же твердые!
На что Сидоров, от души рассмеявшись, произнес:
- Нет, товарищ прапорщик! Они весят одинаково – ровно килограмм!
Иванов вновь оказался в дураках, но на этот раз его реакция была иной. Он не стал сердиться, а лишь покачал головой, и, к удивлению Сидорова, снова расхохотался. - - - Вот же ты, рядовой! Неугомонный! Ладно, на этот раз я признаю поражение. Но знай: однажды я тебя перехитрю!
И, махнув рукой, прапорщик побрел по рядам, уже не так сосредоточенно думая о еде, как о будущей "контр-операции".
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!