Глава 25
Мы шли молча, и мне казалось, что я вообще не дышала. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом, а воздух вокруг будто сгустился, стал вязким и тяжёлым. Я украдкой поглядывала на Бориса — его профиль чётко вырисовывался в свете редких уличных фонарей, а тень ложилась неровной линией на асфальт. Он шёл спокойно, чуть впереди, засунув одну руки в карман куртки, а в другой держал розу, и казался таким далёким, хотя между нами было всего полшага.
Путь домой оказался в этот раз очень коротким — или, может, время просто перестало существовать. Ещё мгновение назад мы стояли у ресторана, а теперь передо мной уже маячили знакомые очертания подъезда.
— Мы пришли, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрогнул на последнем слоге.
— Вы недалеко живёте, — отозвался Борис, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти домашнее.
— А давайте на «ты»? — неожиданно для само́й себя предложила я. Слова вырвались сами, будто кто-то другой их произнёс.
— Давай, — улыбнулся он, и эта улыбка вдруг сделала его моложе, будто с плеч свалилась невидимая тяжесть. — Это тебе, — и Борис протянул мне розу.
Я замерла, не решаясь взять цветок. Алая, с чуть влажными лепестками, она казалась чудом, выхваченным из какой-то волшебной истории.
— Какая красивая! — выдохнула я, наконец беря розу дрожащими пальцами. Аромат был тонким, едва уловимым, но он заполнил всё пространство между нами. — Мне ещё никто и никогда не дарил цветов…
— Ну, какие твои года, — мягко усмехнулся Борис. — Сколько тебе лет?
— Будет уже девятнадцать! — ответила я, невольно расправив плечи.
— Это очень много, — нарочито серьёзно произнёс он и свел брови к переносице, но глаза смеялись.
На мгновение мы оба замерли, глядя друг на друга. В воздухе повисло что-то хрупкое, важное — будто мир на секунду остановился, давая нам шанс сказать, что-то главное. Но я не успела.
— Ну, я пойду, — Борис сделал шаг назад. — Спокойной ночи!
Мне так не хотелось его отпускать, хотелось быстро что-то придумать — любой предлог, чтобы задержать его ещё хоть на минуту. «Останься», — вертелось на языке, но я лишь кивнула и сжала розу крепче, чувствуя, как её шипы слегка колют пальцы.
— Спокойной ночи, — прошептала я ему вслед.
Он махнул рукой, и не оборачиваясь, растворился в сумраке улицы. А я стояла, вдыхая тонкий аромат розы, и смотрела, как его силуэт исчезает за поворотом. В груди разливалась странная смесь радости и тоски — будто я только что получила что-то невероятно ценное, но тут же это потеряла.
Все так же с другом они приходили обедать и садились за мой столик, и также поздно ночью, Борис меня провожал до дома.
В воскресенье я осмелилась и пригласила его подняться в квартиру. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Я боялась, что он откажется, найдёт какой-нибудь предлог, чтобы остаться внизу, у подъезда. Но он лишь слегка улыбнулся и кивнул — Пойдём.
Мы поднялись на пятый этаж старого дома без лифта. Пока шли, я ловила себя на мысли - Только бы он не обратил внимания на облупившуюся краску на стенах, на тусклую лампочку, мигающую на лестничной клетке. Но он шёл спокойно, не выражая ни осуждения, ни удивления.
Я открыла дверь, и он переступил порог. В этот момент я словно увидела свою квартиру его глазами.
Я видела, как он пытался сдерживать эмоции, глядя на бедность, которая кричала из всех углов моей квартиры. Его взгляд скользнул по стенам, потолку, но он не сказал ни слова упрёка, лишь слегка прищурился, будто пытаясь что-то понять.
— Это моя квартира, — сказала я, стараясь говорить уверенно, — Которую мне дало государство после выпуска из детского дома.
Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что то, чего я не смогла распознать.
— Ты из детского дома? — спросил он тихо.
— Да, — ответила я, расправив плечи. — И не вижу в этом ничего страшного.
На мгновение повисла пауза. Я ждала его реакции — насмешки, жалости, может быть, даже отвращения. Но он просто кивнул и произнёс:
— Понятно.
– Я пока немного успела купить, но у меня обязательно будет уютно. Следующей моей покупкой будет входная дверь. Он оглянулся и постучал по ней
– Фанера
– Да, но это все поправимо.
ОН слушал внимательно и не перебивал, и я вдруг почувствовала, что могу быть собой — без притворства, без попыток казаться лучше, чем я есть.
Мы сели на кровать – это было единственное место, где можно было присесть, и я рассказала ему о своём детстве: о строгих правилах в детском доме, о мечтах, которые казались несбыточными, о том, как впервые осталась одна в этой квартире. Он слушал внимательно, поглядывая на меня.
— Знаешь, — сказал он, когда я закончила, — ты сильная. Гораздо сильнее, чем думаешь.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время я почувствовала, что меня понимают. Что кто-то видит не бедность и недостатки, а меня — настоящую.
За окном уже темнело, а мы всё говорили и говорили. И я поняла, что этот день — начало чего-то нового. Чего-то настоящего.
Через неделю я предложила ему остаться.— Борис, уже поздно, два часа ночи, оставайся, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он так внимательно посмотрел на меня — будто в первый раз увидел. Взгляд задержался на моих глазах, потом скользнул по лицу, остановился на губах. Он медленно протянул руку и погладил мои волосы, заправил прядь за ухо. От этого простого жеста по спине пробежали мурашки.
— Ты мне нравишься, Катюш, — произнёс он мягко, почти шёпотом. — Очень нравишься. Но лгать тебе не хочу. В Москве у меня есть невеста. Она ждёт меня.
Моё сердце ухнуло куда-то вниз, будто сорвалось с обрыва. Воздух в лёгких будто сгустился, стало трудно дышать. Я стояла и смотрела на него, пытаясь осознать сказанное, а в голове крутилось - Невеста? У него есть невеста?
В памяти вспыхнули наши встречи: его смех, тёплые взгляды, случайные прикосновения, которые казались мне неслучайными. Как я могла не заметить? Не понять? Или просто не хотела видеть правду?
— Давно? — только и смогла выговорить я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.
— Почти год, — ответил он честно. — Мы планировали свадьбу, но денег на нее не было, я здесь у друга в автосервисе работаю.
— Почему ты мне сразу не сказал? — мой голос звучал глухо, будто издалека.
Борис сделал шаг ко мне, но не дотронулся.
– Зачем? Не видел в этом смысла. Проводить тебя до дома можно и без подробностей о личной жизни. Ты хорошая девочка. Но я не могу так поступить с ней. Я дал слово.
Я резко повернулась к нему, и слёзы всё-таки покатились по щекам.
– Но твоя невеста в Москве, а я здесь в Красноярске и люблю тебя. Останься. – и чтобы он не видел моих слез, бросилась к нему и обняла за шею.
Продолжение