Еврейский вопрос появился в конце XVIII в. после разделов Речи Посполитой, когда в состав России вошли территории со значительным еврейским населением. В разные периоды власти и общество воспринимали евреев как носителей сразу нескольких типов угроз: религиозных (станут переманивать православных в иудаизм), экономических (установят доминирование еврейского капитала) и политических (сначала как союзники поляков и немцев, затем как организаторы революции). Решение проблемы виделось либо в ограничениях, либо, наоборот, в эмансипации и ассимиляции.
Екатерина II в промежутке между первым и последующими двумя разделами была настроена на эмансипацию, чтобы евреи, подобно другим её подданным, расписались по сословиям – либо в купцы, либо в мещане. Однако второй и третий разделы включили в состав империи настолько много евреев, что от эмансипации отказались в пользу ограничений в виде черты оседлости и двойного налогообложения.
Александр I проводил двойственную политику: с одной стороны, утвердил черту оседлости и сохранил кагалы как органы самоуправления (меры против ассимиляции), а с другой – поощрял еврейскую сельскохозяйственную колонизацию Новороссии (мера в пользу ассимиляции).
Николай I и Александр II являлись сторонниками постепенной ассимиляции, но действовали по-разному, каждый в духе своего правления. Милитарист и бюрократ Николай I ввёл рекрутскую повинность, упразднил кагалы и учредил государственные школы, откуда вышло первое поколение русско-еврейских интеллигентов. Либерал Александр II открыл евреям доступ в гимназии и университеты, а также позволил жить вне черты оседлости купцам первой гильдии, выпускникам университетов, отставным солдатам и представителям «полезных профессий», в основном связанным с медициной и техническими специальностями.
Однако именно при Александре II оформились новые представления об еврейской угрозе, которые определили поворот государственной политики при его сыне. Славянофил Иван Аксаков ещё в 1860-х гг. сформулировал опасность еврейского просвещения: светский образованный еврей рвёт связи с иудейской общиной, но без принятия православия так и не входит в состав русского общества и тем самым становится воплощением разрушительного нигилизма без каких-либо корней.
В 1869 г. выкрест из Минска Яков Брафман издал «Книгу кагала». В ней он описал кагал как «государство в государстве», которое сохраняет контроль над евреями, продолжает эксплуатировать другие народы и подчиняется Всемирному кагалу во Франции.
Наконец, в 1880 г. в газете «Новое время» была опубликована статья «Жид идёт!», которая излагала опасения, что успешные образованные евреи вскоре захватят все ключевые позиции в модернизирующейся пореформенной России и ничего не оставят русским. Схожие страхи в тоже самое время были характерны и для Германии, и для Австро-Венгрии.
Ранние погромы в Российской империи с 1821 по 1881 гг. осуществлялись преимущественно греками, особенно в Одессе. В 1881 – 1882 гг. по южным и западным губерниям впервые прокатилась волна погромов, осуществлённая славянами. Реакция правительства Александра III ознаменовала отход от прежней политики ассимиляции и переход к ограничениям: запрет селиться, приобретать и арендовать недвижимость в сельской местности, введение процентных норм в гимназиях и университетах, депортации «нелегалов», живших за пределами черты оседлости.
Разочарование образованных евреев в отменённом проекте ассимиляции выразилось либо в их непропорциональном участии в революционном движении (до 40% революционеров к концу 1880-х гг.), либо в поддержке либеральной оппозиции, либо в присоединении к сионизму. Одновременно индустриальный прогресс удешевил стоимость эмиграции, и с 1881 г. начался массовый отъезд евреев из России в США.
В конце концов, еврейский вопрос так и не был решён до самого конца Российской империи и, наряду со многими другими, в значительной мере поспособствовал её краху.
Стальной Шлем
Миллер А. Империя Романовых и евреи // Империя Романовых и национализм: Эссе по методологии исторического исследования – М: Новое литературное обозрение, 2006. С. 96 – 146.