Саша цеплялся за последнюю попытку.
Илья отпустил ручку и несколько секунд подумал. Затем полез во внутренний карман пальто и достал бумажник. Всё‑таки сердце его не было каменным, пусть мозг и говорил, что Александру нельзя давать в долг.
— Держи, — Илья протянул брату три рыжеватые купюры. — Это всё, что у меня сейчас есть наличными. И советую всё‑таки найти нормальную работу. Твои оправдания не помогут оплачивать жильё в дальнейшем.
Саша схватил деньги. Глаза его немедленно загорелись — но не благодарностью, а чем‑то иным.
— Спасибо, я разберусь, как быть, — он сунул купюры в карман, скомканно попрощался и быстро ушёл.
Илья проводил брата взглядом. На душе у него вмиг стало гадко. Денег было не жалко — тем более мужчина знал, что никто ему их не вернёт. Гадко было от какого‑то нехорошего предчувствия.
Два месяца назад сияющая Влада порхала у зеркала, собираясь на встречу с подругами.
— Сильно не загуливайся, — Илья наблюдал за супругой из комнаты. — Завтра у нас ранний визит к стоматологу, помнишь?
— Уж как я могла забыть об этом, если сама нас и записала? — ответила женщина, старательно прокрашивая ресницы тушью. — Не волнуйся, я же за рулём, так что пить не собираюсь, а значит, и засиживаться допоздна тоже.
— Ладно‑ладно, — Илья заулыбался. — Тогда дождусь тебя, а пока поработаю. Нужно просмотреть документы с последнего контракта.
После ухода супруги мужчина правда погрузился в работу. Он сделал себе кофе, набрал с кухни разных вкусностей и засел перед ноутбуком. Пару раз пришлось созвониться с коллегами, поэтому Илья, не глядя, схватил телефон, когда раздался очередной звонок.
— Я подправил счёт. Отправь бухгалтеру, — начал было он, но, услышав в трубке незнакомый голос, замолчал.
— Простите, я правильно дозвонилась? — проговорила собеседница на том конце. — Вы же Илья, старший брат Александра?
— Допустим, — осторожно подтвердил мужчина. — А с кем я разговариваю?
— Меня зовут Тамара Борисовна, — ответили из трубки. — Я звоню вам потому, что больше не знаю, у кого просить помощи.
— Если это опять какая‑то глупая выходка Саши, — рассердился Илья, — то передайте ему, что ничего не получится.
— Ваш брат в тюрьме, — услышал он. — Но дело касается не только его.
Илья даже телефон от уха отодвинул и уставился на него обалдевшим взглядом.
— Продолжайте, — проговорил мужчина спустя несколько секунд, глубоко вдохнув.
За прошедшие четыре года Илья брата почти не видел. Тот иногда появлялся или писал, просил денег, но, не получив их, пропадал.
Владе мужчина ничего не говорил об этом — как и о том, что Александр претендовал на жизнь в её квартире. Илья знал, что супруга относится к брату и его пассии крайне негативно. И, в принципе, на её месте он бы сам вёл себя аналогично.
Илья полагал, что Саша как‑то крутится, бегает по подработкам, хотя бы пытается жить нормально. Сам тот никогда не делился личным с близкими.
И правда, которую Илья совершенно внезапно узнал сегодня, оказалась почти шокирующей.
Когда мать Александра выгнала их с Юлей на улицу, им пришлось возвращаться в родной город девушки — в пяти часах езды от столицы региона — и ютиться с её больной тётей в старой двушке. Никто не захотел пускать на съёмную квартиру беременную незамужнюю девушку без толковой работы и с сожителем бандитской наружности.
Поначалу Александр пытался найти работу, но везде его что‑то не устраивало. Жили на пенсию тётки, эпизодические подработки и деньги, взятые в долг у знакомых. Юля родила девочку — назвали её Полиной. Хлопот с грудничком прибавилось у непутёвых родителей втрое.
И тут слегла тётка. Помогать Юле стало некому. Вскоре пожилая женщина скончалась. Кое‑как сладили похороны — и остались Саша с Юлией одни в квартире с маленьким ребёнком, без денег и ясности в будущем.
— Тьфу, забыла же совсем. Я откуда всё знаю? — Тамара спросила скорее сама у себя, а не у Ильи. — Так соседка же. Всю жизнь мы с Верой Петровной дружили — тёткой‑то Юлькиной. Она как бедная на тот свет отправилась, так Юлька меня стала просить с дитём помогать, всё рассказывала, на хахаля своего жаловалась.
— Жалко мне не её, не думай, — ребятёнка жалко, — продолжила Тамара. — Я уж Полинку и забирала к себе, качала, нянчила, кормила, пока они там ругались так, что стёкла в окнах дребезжали.
— Выходит, у меня есть племянница… — пробормотал Илья.
Когда девочке исполнился годик, Саша устал и заявил Юле, что нашёл другую женщину. Ещё год они то сходились, то расходились, ругались — и толком оба нигде не работали. Денег постоянно не хватало. Маленькая Полинка часто оставалась голодной, плакала, и, если бы не сердобольная соседка, то неизвестно, как бы всё обернулось.
Ещё через год Александр стал выпивать всё больше, спутался с какой‑то криминальной компанией, начал обманывать людей, кидать на деньги, отдавая процент дружкам за то, что те подыскивали наивных дураков. В квартиру стали приходить разные сомнительные личности, начались пьянки, загулы. Полина тогда почти постоянно была у соседки.
А потом Саша пропал. Его не было больше недели. Через третьих лиц Юлия и Тамара Борисовна узнали, что мужчину задержали по подозрению в краже и мошенничестве. Он находился в следственном изоляторе. Разбирательство длилось долго. Выяснилось, что компания, с которой Саша связался, просто выставила его в качестве козла отпущения. Александру дали несколько лет в колонии общего режима. Юля осталась одна с маленькой дочкой. Поскольку официально они не были женаты, рассчитывать на льготы женщина не могла.
— С того момента уже почти полгода прошло, — заканчивала рассказ Тамара. — Юля совсем головой поехала. Пьёт, гуляет, таскает мужиков в дом. Устроилась кое‑как в магазин продавщицей возле дома — так и оттуда выгнали за прогулы и пьянки. Словом, тихий ужас. Уже опека приезжала. Инспектор грозилась, что Полинку в интернат заберут, если Юлия не образумится.
— Почему я ничего не знал? Ни о племяннице, ни об аресте… — протянул ошарашенный Илья.
— Слышала, что Саша на вас обиду затаил, — процитировала Тамара Борисовна. — Мол, брат держит нас за третий сорт: сам как сыр в масле катается, а с жильём тогда зажал, помочь не захотел. Денег подбросил малость — как псу…
Илья нахмурился. Он догадывался, что брат не отличается совестливостью, но чтобы настолько… Горькое открытие в комплексе со всеми новостями прошло с неприятной тёркой по сердцу.
— Зачем вы мне всё это рассказали? — спросил он, нервно постукивая по столу карандашом.
— Ну как же? — удивилась женщина. — Вы единственный нормальный родственник этой, с позволения сказать, семейки. Родителей Юлии давно нет, тётка тоже умерла. Мама Александра от них открестилась, насколько я знаю. Отец, простите, вообще чёрт‑те где живёт — больше не у кого помощи просить. Я устала воевать за то, чтобы ребёнок, причём даже не мой, рос в нормальных условиях. Помогите, это же ваша племянница!
Илья закрыл глаза и положил голову на подголовник рабочего кресла. В мыслях была каша: брат, арест, ребёнок… Всё разом свалилось. «Если бы дело не касалось жизни и благополучия маленького человека, то пропади оно всё пропадом», — подумал он.
— Говорите адрес, я завтра приеду, — коротко сказал он.
— Сейчас девочка у вас?
— Да, Юли снова нет дома. Шляется где‑то, кукушка, — ругнулась Тамара, соседка. — Спасибо вам, Илья.
Мужчина записал данные в рабочем блокноте, положил трубку и вздохнул. Предстояло сделать много звонков, а ещё придумать внятную причину для Влады, чтобы завтра отсутствовать дома весь день. В том, что супруге крайне не понравится вся эта история, он даже не сомневался.
Машина неслась вперёд на границе разрешённой скорости. Невыспавшийся Илья, зевая, следил за дорогой. Два стаканчика кофе худо‑бедно привели его в чувство. Пришлось отменить запись к стоматологу и наврать жене о форс‑мажоре на предприятии, которое недавно закупило у его фирмы оборудование. А ещё — через силу позвонить матери Александра, телефон которой Илья еле нашёл.
— Даже слышать ничего не хочу об этом отбросе и его приплоде! — почти завизжала женщина в трубку. — Влез в одно место, так пускай сам и выпутывается!
— Там ребёнок может в интернат попасть, а вы только о своих обидах думаете, — спокойно, но твёрдо ответил Илья.
— А ты меня не учи! — огрызнулась та. — Ещё неизвестно, его ли ребёнок вообще. Небось нагулял где‑то, а на него взвалила…
— Значит, помогать не собираетесь? — спросил мужчина, уже зная, что услышит.
— Нет, — отрезала женщина и бросила трубку.
— Ну а чего я ожидал? — сказал сам себе Илья, когда неприятный разговор закончился.
Мужчина попытался связаться с братом, но понял, что это бесполезно: в тюрьме у заключённых нет телефонов, а все звонки происходят только по предварительному запросу.
В социальных сетях Саши информация не обновлялась несколько лет.
Илья доехал до маленького городка без приключений — даже чуть быстрее, чем показывали карты. Нашёл нужный дом — старую двухэтажку — и связался с Тамарой Борисовной. Соседка оказалась пожилой, но весьма деятельной дамой. Она немедленно усадила Илью у себя на кухне, налила ему чаю, накормила.
— Моя внучка помогла вас разыскать, — говорила женщина. — В интернете. Уж не знаю, как она умудрилась, но смогла и номер ваш найти, и город узнать.
— Понятно, — Илья откусил жёсткий пряник и покосился в сторону комнаты.
Там был виден диван, на котором, подложив под пухлую щёку кулачок, в клетчатом одеяле спала девочка с тёмными кудряшками.
— Проснётся — я вас познакомлю, — заулыбалась Тамара, а потом перевела взгляд левее — на стену соседей — и вздохнула. — Поговорите с Юлией. Надеюсь, вас она послушает. У меня ключи есть от её квартиры, сейчас принесу.
Вместо ответа Илья поднялся. Ждать не имело смысла.
Стены, где раньше жил брат, встретили мужчину запахом испорченной еды и прокуренных штор. Всюду валялись какие‑то рваные вещи, обувь. На кухне стол и раковина утопали в грязной посуде. На полу виднелись разводы и пятна чего‑то липкого, с приставшей пылью и мусором. Линолеум у стен задрался рваными кусками.
Илья брезгливо перешагнул через брошенную на пол куртку, огляделся. Жильё не походило на квартиру, где жили мама с маленьким ребёнком. О последнем здесь напоминали лишь валяющиеся кое‑где запачканные игрушки и детская одежда.
В комнате, на кровати с провисшей сеткой, прямо в одежде спала Юля. Вид у неё был ужасный: спутанные сальные тёмные волосы, мешки под глазами, морщины, нездоровый цвет лица.
Илья отыскал у другой стены стул, придвинул его к изголовью и сел. Потормошил спящую женщину раз, другой — та недовольно завозилась, заворчала.