– Оля, подожди! – Сергей бросился к двери, но она уже захлопнулась за спиной жены с тихим, но окончательным щелчком.
Он стоял в прихожей, уставившись на пустое место, где только что была Ольга. В руках у него оставалась чашка с недопитым кофе, который она сварила этим утром. Как всегда. Сергей поставил чашку на полку и опустился на стул у окна, чувствуя, как внутри что-то непривычно сжимается. Неужели это правда случилось? После двадцати лет брака, двух детей и всех этих лет, проведенных вместе в их уютной квартире на окраине Москвы?
Ольга ушла тихо, без скандала, который он, наверное, ожидал. Она просто собрала вещи – не все, только самое необходимое – и произнесла эти слова. Сергей вспомнил, как она смотрела на него: в ее глазах не было злости, только усталость и какая-то тихая решимость. Он попытался остановить ее, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что все наладится? Что он изменится? Но Ольга, кажется, уже не верила в такие обещания.
Они познакомились еще студентами. Сергей учился на инженера, Ольга – на экономиста. Она была той девушкой, которая всегда улыбалась, всегда находила время помочь друзьям, всегда знала, как организовать все вокруг. Сергей влюбился в ее энергию, в то, как она делала мир вокруг себя уютным и предсказуемым. Они поженились сразу после института, и жизнь потекла своим чередом: работа, рождение сына Миши, потом дочери Ани, покупка квартиры в ипотеку, которая теперь была почти выплачена.
Сергей работал инженером на заводе, уходил рано, возвращался поздно. Ольга тоже работала – бухгалтером в небольшой фирме, но всегда успевала все по дому: готовить, убирать, следить за детьми. Сергей привык к этому. Он думал, что так и должно быть. Ведь он приносил основную зарплату, решал важные вопросы, как ремонт или покупка машины. А Ольга... Ольга занималась всем остальным. Он даже не задумывался, сколько сил это отнимает.
В последние месяцы что-то изменилось. Ольга стала чаще жаловаться на усталость, просила помочь по дому. Сергей отмахивался: "Оль, ну ты же знаешь, я устаю на работе". Или: "Давай на выходных, сейчас некогда". Но выходные приходили, и он предпочитал полежать на диване с газетой или встретиться с друзьями. Ольга молчала, но ее молчание становилось все тяжелее.
Вчера вечером все и случилось. Они сидели на кухне после ужина. Дети уже спали. Ольга поставила перед ним тарелку с его любимым пирогом – яблочным, с корицей.
– Сережа, нам нужно поговорить, – сказала она спокойно, садясь напротив.
– О чем? – он оторвался от телефона, где просматривал новости.
– О нас. О нашей жизни. Я устала, Сережа. Устала быть всем для всех и никем для себя.
Сергей нахмурился.
– Что ты имеешь в виду? У нас все нормально. Дети здоровы, работа есть, квартира своя.
– Нормально? – Ольга грустно улыбнулась. – Для тебя – да. Ты приходишь домой, и все готово: еда на столе, рубашки выглажены, дети накормлены и уложены. А кто это все делает? Я. Каждый день, год за годом.
– Оль, ну ты же женщина, – Сергей пожал плечами. – Это твоя территория. Я же не лезу в твои дела.
– Мои дела? – ее голос стал чуть выше. – А что, по-твоему, мои дела? Работа, дом, дети – все это наши общие дела, Сережа. Но ты ведешь себя так, будто это только моя забота.
Сергей почувствовал раздражение.
– Я устаю на заводе! Там не сахар, знаешь ли. А ты сидишь в офисе, бумаги перекладываешь.
Ольга встала, ее руки слегка дрожали.
– Ты даже не представляешь, сколько я делаю. Но ладно. Я дам тебе шанс понять. Завтра я уйду. К маме. На время. Посмотрим, как ты справишься без меня.
Сергей рассмеялся, думая, что это шутка.
– Оль, не говори ерунды. Куда ты уйдешь? Это же наш дом.
– Вот именно, наш. Но я в нем чувствую себя прислугой, а не женой.
Она ушла в спальню, и разговор на этом закончился. Сергей подумал, что к утру она остынет. Но утром все повторилось.
Теперь он сидел один в пустой квартире. Дети еще не вернулись из школы. Сергей огляделся: кухня блестела чистотой, в холодильнике стояли кастрюли с готовой едой – Ольга, даже уходя, позаботилась. Он почувствовал укол совести, но быстро отогнал его. "Вернется, – подумал он. – Куда она денется?"
Зазвонил телефон. Это был Миша, старший сын, ему было пятнадцать.
– Пап, я после школы к другу, ладно? – спросил он.
– А мама знает? – автоматически ответил Сергей.
– Мама? Она же на работе. Ладно, пока!
Сергей положил трубку. Обычно Ольга звонила детям, напоминала о времени, проверяла, поели ли они. Теперь это придется делать ему? Он покачал головой. Нет, Ольга вернется вечером. Наверняка.
Но вечер пришел, а Ольга не вернулась. Дети пришли голодные, Аня, двенадцатилетняя дочь, сразу направилась к холодильнику.
– Пап, а что на ужин? – спросила она.
– Там... мама оставила, – Сергей кивнул на кастрюли.
Они поели молча. Дети не спрашивали, где мама – видимо, думали, что она задерживается на работе. Сергей не стал ничего объяснять. После ужина Аня ушла делать уроки, Миша сел за компьютер. Сергей включил телевизор, но мысли крутились вокруг Ольги. Он набрал ее номер.
– Оль, ну хватит, – сказал он, когда она ответила. – Возвращайся. Дети ждут.
– Сережа, я серьезно, – ее голос был спокойным. – Я у мамы. Поживу здесь пока. А ты попробуй сам.
– Сам что? – раздраженно спросил он.
– Сам все делать. Увидимся через неделю.
Она отключилась. Сергей уставился на телефон. Неделю? Без нее? Но как?
Утро следующего дня началось с хаоса. Сергей проснулся от будильника, но Ольга обычно вставала раньше, готовила завтрак. Теперь пришлось все делать самому. Он сжег яичницу, кофе вышел слишком крепким. Дети ели молча, Аня морщилась.
– Пап, где мама? – наконец спросила она.
– У бабушки, – коротко ответил Сергей. – На пару дней.
– Почему? – Миша поднял голову от тарелки.
– Взрослые дела, – отмахнулся Сергей. – Идите в школу, не опоздайте.
После их ухода он оглядел кухню: грязные тарелки, крошки на столе. Обычно Ольга убирала все мгновенно. Сергей вздохнул и начал мыть посуду. Руки непривычно скользили по мокрым тарелкам. "Ладно, – подумал он. – Это ненадолго".
На работе день прошел как обычно. Коллеги шутили, начальник хвалил за отчет. Но возвращаясь домой, Сергей почувствовал странную пустоту. Дома его ждали дети, но без Ольги все казалось не таким.
– Пап, есть хотим, – встретила его Аня.
Сергей открыл холодильник. Запасы, оставленные Ольгой, подходили к концу. Пришлось готовить. Он сварил макароны, поджарил сосиски. Получилось съедобно, но без той изюминки, которую всегда добавляла Ольга.
Вечером зазвонил телефон. Это была мать Ольги.
– Сергей, что ты натворил? – ее голос был строгим.
– Ничего! – возмутился он. – Это она ушла.
– Потому что устала от твоего равнодушия, – отрезала теща. – Она все годы тянула дом на себе, а ты даже спасибо не сказал.
Сергей молчал. Было ли так? Он вспомнил, как Ольга встречала его с работы, как гладила рубашки, как организовывала все праздники. Он принимал это как должное.
– Она вернется? – тихо спросил он.
– Посмотрим, как ты себя проявишь, – ответила теща и повесила трубку.
Ночью Сергей не спал. Он лежал в пустой постели, слушая тишину. Без Ольги дом казался холодным, несмотря на отопление.
Прошла неделя. Сергей кое-как справлялся: готовил простые блюда, стирал белье, убирал. Дети помогали, но все шло наперекосяк. Миша забыл про школьный проект, Аня порвала колготки, и некому было зашить. Сергей понял, сколько мелочей держала на себе Ольга.
Он звонил ей каждый день.
– Оль, возвращайся, – просил он. – Нам плохо без тебя.
– А тебе? – спрашивала она. – Тебе плохо или просто неудобно?
Сергей задумывался. Неудобно ли? Да, но не только. Он скучал по ее улыбке, по ее голосу, по тому, как она обнимала его по вечерам.
В конце недели он решил поехать к теще. Но когда он собрался, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Ольга с небольшой сумкой.
– Оль! – Сергей бросился к ней.
– Подожди, – она подняла руку. – Я пришла поговорить.
Они сели на кухне. Ольга огляделась: посуда была помыта, но не идеально, на столе лежали неубранные крошки.
– Вижу, ты справляешься, – сказала она с легкой улыбкой.
– Не справляюсь, – честно ответил Сергей. – Без тебя все не так. Я понял, сколько ты делала. Прости, что не ценил.
Ольга смотрела на него долго.
– Это хорошо, что понял. Но слова – это одно. А дела?
– Я изменюсь, – пообещал он. – Буду помогать. По-настоящему.
Она кивнула, но в глазах была неуверенность.
– Посмотрим, Сережа. Я останусь, но если ничего не изменится...
Она не договорила, но Сергей понял. Это был шанс. Последний.
Дети обрадовались возвращению мамы. Вечер прошел тепло, как раньше. Но Сергей знал: теперь все зависит от него.
Однако через пару дней все вернулось на круги своя. Сергей задержался на работе, пришел уставший.
– Оль, разогрей ужин, – сказал он, садясь за стол.
Она замерла.
– Сам разогрей, – тихо ответила она. – Я не прислуга.
Сергей осекся. Он встал, подошел к плите. Но внутри нарастало раздражение. Неужели теперь так всегда?
Прошли дни. Сергей старался, но привычки брали верх. Он помогал, но неохотно. Ольга видела это.
Однажды вечером она сказала:
– Сережа, я думаю, нам нужно расстаться. На этот раз серьёзно.
Он замер.
– Почему? Я же стараюсь!
– Стараешься, но не меняешься, – грустно ответила она. – Ты все еще видишь во мне только домохозяйку.
Сергей хотел возразить, но слова не шли. Она права?
Ольга собрала вещи. На этот раз больше.
– Прощай, Сережа, – сказала она у двери. – Теперь живи без меня по-настоящему.
Дверь закрылась. Сергей остался один. С детьми, с домом, с осознанием, что потерял самое важное.
Но это было только начало. Впереди ждали настоящие испытания, которые покажут, на что он способен без нее... Прошло три дня после того, как Ольга действительно ушла – на этот раз без обещаний вернуться через неделю и без оставленных запасов еды в холодильнике.
Сергей просыпался по утрам в тишине, которая уже не казалась уютной, а давила на грудь. Будильник звонил в семь, как всегда, но теперь никто не выключал его мягко за минуту до сигнала, никто не ставил рядом кружку с кофе. Он сам вставал, сам включал свет на кухне и смотрел на пустой стол, где раньше всегда лежали уже нарезанные бутерброды для детей.
Миша и Аня стали тише. Они не спрашивали прямо, но в их взглядах читался вопрос, на который Сергей не знал ответа. Он говорил: «Мама скоро вернётся», – хотя сам уже не был в этом уверен.
В первый же понедельник после её ухода он опоздал на работу. Не потому что проспал – просто не смог найти чистую рубашку. Те, что висели в шкафу, были мятыми, а утюг он включил впервые за последние десять лет. Когда подошва прилипла к ткани, Сергей тихо выругался и бросил рубашку на пол. В итоге надел вчерашнюю, с пятном от соуса на манжете, и весь день ловил на себе удивлённые взгляды коллег.
Дома его ждал новый сюрприз.
– Пап, у меня завтра контрольная по математике, – сказала Аня за ужином. – Мама всегда проверяла, правильно ли я решаю.
Сергей замер с вилкой в руке.
– А ты не можешь сама проверить?
– Могу, – девочка опустила глаза. – Но мама всегда объясняла, где ошибка, если что-то не так.
Он вздохнул.
– Ладно. Давай после ужина посмотрим.
Они сели за кухонный стол. Аня открыла тетрадь. Сергей смотрел на аккуратные столбики цифр и вдруг понял, что не помнит, как правильно делить в столбик многозначные числа. В школе учил, конечно, но это было… тридцать лет назад?
– Пап, вот тут, кажется, неправильно, – Аня ткнула карандашом.
Он напряжённо всматривался в пример, пытаясь вспомнить правило.
– Наверное… нужно ещё раз проверить делитель, – выдавил он наконец.
Аня посмотрела на него с сомнением, но промолчала.
Миша пришёл позже, бросил рюкзак в коридоре и сразу ушёл в комнату. Сергей заглянул к нему.
– Как дела в школе?
– Нормально, – буркнул сын, не отрываясь от телефона.
– Может, поешь нормально? Я макароны сварить могу.
– Я уже ел у друга.
Сергей постоял в дверях, чувствуя себя лишним.
– Ладно… Если что – зови.
Дверь закрылась.
Ночью он долго не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок, и впервые за много лет вспоминал, как Ольга ночами вставала к маленькому Мише, как качала Аню на руках, когда та плакала от колик, как утром, не выспавшаяся, всё равно улыбалась ему и говорила: «Всё будет хорошо». А он отвечал: «Конечно», – и шёл на работу, где его хвалили за отлаженные процессы и точные расчёты.
Теперь процессы разлаживались один за другим.
В четверг сломался стиральный бак. Сергей открыл дверцу – и вода хлынула на пол. Он растерянно стоял в луже, держа в руках мокрую футболку сына, пока не сообразил закрыть кран. Потом полчаса вытирал воду тряпками, которые нашёл под раковиной, и всё равно остался запах сырости.
Он позвонил Ольге вечером, уже не сдерживая отчаяния.
– Оль… стиралка сломалась. Вода везде.
Она молчала несколько секунд.
– Ты вызвал мастера?
– Ещё нет. Я думал… может, сам разберусь.
– Сережа, – её голос был очень тихим, – ты никогда не разбирал стиральную машину. И не надо. Позвони в сервис. Номер на наклейке сзади.
– Я позвоню. Просто… – он запнулся. – Мне тяжело, Оль. Очень тяжело.
– Знаю, – ответила она спокойно. – Поэтому я и ушла. Чтобы ты наконец понял, что это не «само собой» происходит.
– Я понял, – быстро сказал он. – Правда понял. Возвращайся. Пожалуйста.
– Нет, Сережа. Ещё рано.
Она положила трубку.
В выходные он впервые пошёл в магазин один. Раньше Ольга составляла список, а он просто брал тележку и шёл за ней. Теперь списка не было. Он стоял посреди ряда с крупами и не знал, что брать. Гречка? Рис? Перловка? Сколько вообще нужно на троих человек?
В мясном отделе он долго смотрел на куриные окорочка и вдруг вспомнил, как Ольга всегда спрашивала: «Сережа, брать с кожей или без?» А он отвечал: «Как хочешь». Теперь он не знал, как хочет.
На кассе он забыл ввести скидочную карту. Кассирша напомнила. Он смутился, пробормотал «спасибо» и вышел с двумя пакетами, которые едва донёс до машины.
Дома он пытался приготовить что-то нормальное. Решил сделать плов – Ольга всегда хвалила его плов. Но рис получился кашей, мясо жёстким, а морковь подгорела. Дети поели молча. Аня потом подошла и обняла его.
– Пап, ничего страшного. Мы любим тебя и так.
Он погладил её по голове и почувствовал, как горло сжимается.
В понедельник утром он проснулся оттого, что Миша громко звал из кухни:
– Пап! Молоко убежало!
Сергей вскочил, бросился на кухню. Пена уже стекала по плите на пол. Он выключил газ, схватил тряпку – и обжёгся. Не сильно, но достаточно, чтобы выругаться в голос.
Миша смотрел на него испуганно.
– Извини… я просто хотел кашу сварить.
Сергей выдохнул.
– Всё нормально, сын. Давай вместе уберём.
Они вытерли плиту, пол, замочили тряпки. Потом сварили новую кашу – уже вдвоём. Получилось не очень, но съедобно.
Вечером того же дня Сергей сел за компьютер и открыл сайт с объявлениями о работе по дому. Он понимал, что один не вытянет. Нужно было хотя бы уборщицу на пару раз в неделю. Но когда он увидел цены, внутри всё сжалось. Это были совсем другие деньги, чем он привык тратить.
Он закрыл ноутбук.
Ночью ему приснилась Ольга. Она стояла на кухне в своём старом домашнем халате, помешивала что-то в кастрюле и улыбалась ему. Он подошёл, хотел обнять – но она исчезла. Остался только запах яблочного пирога и пустая кухня.
Он проснулся в холодном поту.
На следующий день он снова позвонил ей.
– Оль… я не прошу возвращаться прямо сейчас. Просто… скажи, что мне делать. Чтобы ты поверила, что я действительно изменился.
Она долго молчала.
– Сережа, – наконец сказала она, – начни с малого. Перестань говорить «потом помогу», «когда будет время», «я же на работе устаю». Просто делай. Каждый день. Без напоминаний. Без благодарности. Просто потому, что это наша жизнь. Наша общая.
– Я попробую, – тихо ответил он.
– Не пробуй, – её голос дрогнул. – Делай. Или… или мы уже не вернёмся.
Сергей положил трубку и долго сидел, глядя в темноту за окном.
Он не знал, хватит ли у него сил.
Но впервые за двадцать лет он понял, что если не хватит – он потеряет не просто удобную жизнь.
Он потеряет семью.
А это было уже совсем другое чувство – острое, тяжёлое и непривычно настоящее.
Прошёл почти месяц.
Сергей уже не звонил Ольге каждый день. Сначала он звонил дважды в день, потом раз в день, потом через день. Теперь – раз в три-четыре дня. Не потому что остыл. Наоборот. Потому что каждый разговор заканчивался одинаково: она слушала, иногда отвечала коротко, иногда молчала, а в конце всегда говорила одно и то же:
– Пока рано, Сережа.
Он перестал просить. Просто рассказывал. Как Аня сдала контрольную на четвёрку – впервые без маминой проверки. Как Миша сам сходил в магазин за хлебом, когда понял, что дома ничего нет. Как он, Сергей, научился пользоваться стиральной машиной и теперь даже знает, в какой отсек лить ополаскиватель. Как однажды ночью проснулся оттого, что Аня плакала во сне, и он пошёл к ней, обнял, как когда-то делала Ольга, и сидел так, пока она не затихла.
Ольга слушала. Иногда тихо говорила «хорошо». Иногда «я рада». Но никогда не обещала вернуться.
Дети стали чаще спрашивать о маме. Не «когда вернётся», а «как мама?». Сергей отвечал честно:
– Работает. Устала очень. Но любит вас.
Он не врал. Просто не добавлял, что сам каждый вечер смотрит на её фотографию в телефоне и думает: «А ведь я даже не замечал, как она улыбается, когда гладит Ане волосы».
Однажды в субботу утром он проснулся от запаха кофе. Настоящего, не растворимого. Сердце заколотилось так сильно, что он сначала подумал – это сон. Но запах не исчезал. Сергей встал, накинул халат и вышел в коридор.
На кухне стояла Ольга.
В старом домашнем свитере, который он когда-то подарил ей на день рождения. Волосы собраны в небрежный пучок. Она стояла спиной к нему и мыла чашку – ту самую, с которой он когда-то пил кофе в одиночестве.
Сергей замер в дверях.
– Доброе утро, – тихо сказала она, не оборачиваясь.
– Ты… вернулась?
– Приехала посмотреть, как вы тут.
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
– Дети спят?
– Спят. Я их вчера вечером забрала от бабушки. Они не знают, что я здесь.
Сергей подошёл ближе. Ольга наконец повернулась. В её глазах не было ни злости, ни радости – только спокойная внимательность.
– Садись, – сказала она. – Кофе готов.
Он сел. Руки дрожали, когда брал чашку. Ольга села напротив.
– Расскажи, – попросила она. – Всё. Как было.
И он рассказал.
Про сгоревшую кашу и убежавшее молоко. Про то, как полчаса вытирал воду из-под стиралки и плакал от бессилия. Про то, как Аня однажды спросила: «Пап, а мама нас больше не любит?» – и он не знал, что ответить. Про то, как Миша стал сам стирать свои вещи и однажды принёс ему носки со словами: «Я их погладил, как мама учила». Про то, как он начал замечать мелочи: пыль на полках, пустой холодильник по вечерам, тишину в квартире, когда дети в школе.
– Я думал, что ты делаешь всё это легко, – признался он, глядя в чашку. – Потому что всегда получалось. А теперь вижу – это не легко. Это каждый день. Каждый день выбирать вставать, делать, не срываться. И я… я этого не делал. Почти никогда.
Ольга молчала долго.
Потом тихо спросила:
– И что теперь?
Сергей поднял глаза.
– Теперь я хочу, чтобы ты вернулась. Не потому что мне тяжело одному. А потому что без тебя всё… пусто. Неудобно – это одно. А пусто – совсем другое. Я скучаю по тебе. По твоему голосу утром. По тому, как ты смеёшься над моими глупыми шутками. По тому, как ты обнимаешь меня, даже когда я этого не заслуживаю.
Он замолчал. Горло перехватило.
Ольга смотрела на него внимательно, словно взвешивала каждое слово.
– Я тоже скучала, – наконец сказала она. – Но я боялась вернуться и снова стать… мебелью. Которую используют, но не замечают.
– Я заметил, – быстро ответил он. – Теперь заметил. И если ты дашь мне шанс – я буду замечать каждый день.
Она вздохнула.
– Это не произойдёт за один день, Сережа. И не за неделю. И, может быть, не за месяц.
– Я знаю.
– И я не буду больше молчать, когда мне тяжело. Буду говорить. Иногда громко.
– Я готов слушать.
Ольга встала, подошла к окну, посмотрела на двор. Утро было серым, но уже светлым.
– Дети проснутся через полчаса, – сказала она. – Они будут рады.
– А ты? – спросил он тихо.
Она повернулась.
– Я пока не знаю. Но я здесь. И останусь… пока не пойму, что дальше.
Сергей кивнул. Больше он ничего не просил.
Когда Аня вышла на кухню, сонная, в пижаме с зайцами, она сначала замерла. Потом глаза расширились.
– Мам?
Ольга улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у Сергея когда-то перехватывало дыхание.
– Доброе утро, солнышко.
Аня бросилась к ней, обняла так крепко, что Ольга чуть не потеряла равновесие. Следом прибежал Миша – растрёпанный, в одной футболке.
– Мам… ты правда?
– Правда.
Они сидели все вместе за столом. Пили кофе. Ели бутерброды, которые Ольга сделала за десять минут – обыкновенные, но такие вкусные, какими они не были уже месяц.
Сергей смотрел на них и думал: может, и не всё потеряно. Может, самые важные вещи не исчезают навсегда – они просто ждут, пока их наконец заметят.
А потом Ольга посмотрела на него через стол – долго, спокойно – и чуть заметно кивнула.
Это был не конец. Это было начало. Самое настоящее.
Рекомендуем: