– Что? – спросила Римма, стараясь не повышать голос.
Римма стояла в дверях своей квартиры и смотрела на Тамару Ивановну, которая только что вошла без звонка, как всегда. Ключ у свекрови был уже десять лет – с той самой свадьбы, когда она торжественно вручила его Сергею со словами: «Теперь у нас одна семья». Римма тогда улыбнулась, а сейчас этот ключ казался ей символом всего, что пошло не так.
Свекровь прошла в гостиную, не снимая пальто, и села в любимое кресло Сергея – то самое, с потёртой обивкой, которое он отказывался менять, потому что «мама подарила». Римма осталась стоять.
– Я всё знаю, – начала Тамара Ивановна, глядя на невестку сверху вниз. – Сергей рассказал. Ты подала на развод. Из-за денег. Из-за каких-то денег!
Последнее слово она произнесла с таким презрением, будто речь шла о чём-то грязном, недостойном порядочной женщины.
Римма глубоко вдохнула. Она готовилась к этому разговору, но всё равно чувствовала, как внутри всё сжимается.
– Не из-за каких-то, Тамара Ивановна. Из-за очень конкретных. За последние пять лет мы трижды оказывались на грани того, чтобы не оплатить ипотеку. Дважды я брала кредиты, чтобы закрыть его долги. А в прошлом году... в прошлом году я узнала, что он взял потребительский кредит на сто пятьдесят тысяч и никому не сказал.
– Ну и что? – свекровь пожала плечами. – Мужчины иногда ошибаются. Он же всегда отдавал. Работал, приносил зарплату.
Римма невольно усмехнулась – горько, без радости.
– Приносил. А потом половину отдавал вам.
Тамара Ивановна резко выпрямилась.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что половину зарплаты Сергей отдавал вам. Каждый месяц. На протяжении многих лет. Я нашла выписки. Он переводил вам по двадцать-тридцать тысяч. Регулярно. Без моего ведома.
В комнате повисла тишина. Свекровь смотрела на неё широко раскрытыми глазами, потом отвела взгляд.
– Это... это были подарки. От сына. Он хороший сын.
– Подарки, которые мы не могли себе позволить, – тихо ответила Римма. – Потому что у нас была ипотека, потому что у нас ребёнок, потому что я хотела, чтобы у нас была хоть какая-то подушка безопасности. А вместо этого он каждый месяц переводил вам деньги, чтобы вы могли ездить на курсы йоги, покупать новые шторы и помогать своей сестре в другом городе.
Тамара Ивановна встала. Её лицо покраснело.
– Ты обвиняешь меня? Меня, которая вырастила его одна, которая всю жизнь положила на то, чтобы он был счастлив?
– Я не обвиняю, – Римма говорила спокойно, хотя внутри всё кипело. – Я просто констатирую факт. Он не мог сказать вам «нет». Никогда. И я устала быть той, кто всегда говорит «да» – банку, коллекторам, своим родителям, когда им нужна была помощь. Я устала быть единственной взрослой в этой семье.
Свекровь подошла ближе. Её глаза блестели – то ли от гнева, то ли от слёз.
– Ты думаешь, что деньги – это главное? Ты думаешь, что если ты сейчас уйдёшь, заберёшь свою долю и начнёшь новую жизнь, то будешь счастлива? А как же он? Как же я?
Римма посмотрела в окно. За стеклом шёл мелкий осенний дождь. Капли медленно стекали по стеклу, оставляя длинные дорожки.
– Я не знаю, как будет он. Но я знаю, как было мне. Каждый раз, когда я видела минус на счёте. Каждый раз, когда он обещал, что «в этот раз всё изменится». Каждый раз, когда я ложилась спать и думала: а вдруг завтра придут приставы?
Она повернулась к свекрови.
– Я не хочу больше так жить. Я хочу спокойствия. Хочу, чтобы мои деньги оставались моими. Хочу, чтобы решения принимались вместе, а не за моей спиной.
Тамара Ивановна молчала долго. Потом тихо сказала:
– Он тебя любит. Правда любит.
– Я знаю, – ответила Римма. – Но любви недостаточно, когда каждый месяц ты выбираешь между оплатой коммуналки и продуктами.
Свекровь направилась к двери. У порога остановилась.
– Ты совершаешь ошибку. Большую ошибку.
– Может быть, – Римма пожала плечами. – Но это будет моя ошибка. Не ваша. И не его.
Дверь закрылась. Римма осталась одна. Она села на диван и закрыла глаза. В голове крутились воспоминания – как всё начиналось.
Они познакомились двенадцать лет назад. Сергей был высоким, улыбчивым, с добрыми глазами. Он ухаживал красиво – цветы, кино, долгие прогулки. Когда он сделал предложение, она без колебаний сказала «да». Тамара Ивановна тогда плакала на свадьбе и говорила всем, какая Римма замечательная невестка.
Первые годы были хорошими. Они снимали квартиру, копили на свою. Римма работала бухгалтером в небольшой фирме, Сергей – менеджером в строительной компании. Зарплаты были средние, но вместе хватало. Потом родилась Даша. Римма вышла из декрета раньше, чем планировала, потому что хотелось скорее закрыть ипотеку.
И где-то тогда всё начало меняться.
Сначала незаметно. Сергей стал чаще звонить матери. Потом – просить у Риммы деньги «на подарок маме ко дню рождения». Потом – на «помощь сестре». Римма не отказывала. Она понимала: он единственный сын, Тамара Ивановна одна, пенсия маленькая. Но суммы росли. А разговоры о семейном бюджете заканчивались одинаково: «Маме сейчас тяжело», «Она меня вырастила», «Ты же не хочешь, чтобы она нуждалась?».
Римма терпела. Она любила Сергея. Верила, что он изменится. Что когда-нибудь скажет матери «нет». Что когда-нибудь поймёт, что у него теперь своя семья.
Но он не говорил. И не понимал.
Последней каплей стал прошлый год. Римма случайно увидела смс от банка – уведомление о кредите, о котором она ничего не знала. Когда спросила Сергея, он сначала отнекивался, потом признался: взял на машину для матери. «Она же всю жизнь мечтала о нормальной иномарке, а не о старой «девятке».
Римма тогда впервые закричала. Они ругались всю ночь. Он плакал, обещал всё вернуть, просил прощения. Она простила. Но внутри что-то сломалось окончательно.
Через месяц она подала на развод.
Сергей сначала не верил. Думал, что она шутит. Потом умолял остаться. Обещал всё изменить. Говорил, что поговорит с матерью, что больше ни копейки. Но когда Римма попросила показать выписки по его карте за последние годы, он отказался. Сказал, что это личное.
Тогда она поняла: ничего не изменится.
Теперь, сидя в пустой квартире, Римма чувствовала странное спокойствие. Страха почти не было. Была усталость. И облегчение.
Телефон зазвонил. Сергей.
– Рим, мама только что звонила. Она плакала. Говорит, ты её обвинила в том, что я ей деньги давал.
Римма молчала.
– Это правда? – спросил он тихо.
– Правда, – ответила она.
– Но... это были мои деньги. Я сам хотел.
– Нет, Сереж. Это были наши деньги. Общие. Которые мы вместе зарабатывали. Которые должны были идти на нашу дочь, на наш дом, на наше будущее.
Он молчал.
– Я не хочу больше обсуждать это, – сказала Римма. – Всё написано в заявлении. Мы встретимся в суде.
– Римма, пожалуйста...
– Прошу тебя, не звони больше. Пока всё не закончится.
Она положила трубку.
Вечером пришла подруга Лена – единственная, кому Римма рассказала всё.
– Как ты? – спросила Лена, обнимая её.
– Нормально, – ответила Римма. – Даже лучше, чем думала.
– А он?
– Он... он до сих пор думает, что я передумаю.
Лена покачала головой.
– Знаешь, я всегда удивлялась, как ты столько лет терпела. Он хороший парень, но... как ребёнок. Всё время маме в рот смотрит.
Римма кивнула.
– Я тоже удивляюсь. Но теперь всё. Хватит.
Они пили чай, говорили о Даше – дочь была сейчас у бабушки Риммы, чтобы не видеть всех этих разговоров.
– А деньги? – спросила Лена. – Ты же говоришь, он много ей отдавал.
– Я запросила выписки через суд. Посмотрим, что скажет судья. Но даже если ничего не верну – ничего страшного. Главное, что дальше я сама буду решать, куда идут мои деньги.
Лена улыбнулась.
– Ты молодец. Правда молодец.
Ночью Римма долго не могла уснуть. Она думала о том, как всё будет дальше. Квартира останется ей – ипотеку она почти закрыла сама. Работу она не бросит. Даша пойдёт в хорошую школу. Может быть, через год-два она даже съездит в отпуск – одна с дочкой, на море.
А Сергей... Сергей останется с мамой. Как всегда хотел.
На следующий день пришло письмо от адвоката. Сергей согласился на развод по взаимному согласию. Без раздела имущества – всё, что было куплено в браке, остаётся той стороне, на кого записано. Квартира – на Римме. Машина – на нём (ту самую, что он купил матери, потом переоформил на себя).
Римма читала письмо и не верила своим глазам. Так просто? Без скандалов, без суда, без делёжки ложек и тарелок?
Она позвонила адвокату.
– Он правда согласен?
– Да, – ответил тот. – Подписал всё вчера. Сказал, что не хочет вас мучить.
Римма положила трубку и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
Но вечером случилось то, чего она не ожидала.
Позвонила Тамара Ивановна.
– Римма, – голос свекрови был непривычно тихим. – Можно я приеду? Нужно поговорить.
Римма заколебалась. Но ответила:
– Приезжайте.
Когда Тамара Ивановна вошла, Римма сразу заметила – она выглядит постаревшей. Глаза красные, пальто помятое.
– Я... я хотела извиниться, – сказала свекровь, садясь на тот же диван, где сидела Лена вчера. – За вчерашний разговор. За всё.
Римма молчала.
– Сергей мне всё рассказал. Про деньги. Про то, сколько он мне переводил. Я... я не знала, что это было так много. Он говорил, что это подарки. Что у вас всё хорошо.
Она подняла глаза.
– Я не хотела разрушать вашу семью. Правда не хотела. Просто... я привыкла, что он мне помогает. Что он мой сын. Единственный.
Римма слушала и чувствовала, как внутри что-то оттаивает.
– Я понимаю, – тихо сказала она.
– И ещё... – Тамара Ивановна достала из сумки папку. – Вот. Я собрала все переводы за последние пять лет. Распечатала. Хочу, чтобы ты знала точную сумму. И... я готова вернуть. Часть уже есть. Остальное – буду потихоньку.
Римма посмотрела на папку. Там были распечатки – аккуратно, по датам. Суммы. Комментарии «маме на день рождения», «маме на лечение», «маме на машину».
Она взяла папку в руки. Пальцы слегка дрожали.
– Спасибо, – сказала она. – Правда спасибо.
Тамара Ивановна встала.
– Я не прошу прощения. Понимаю, что поздно. Просто хотела, чтобы ты знала – я не злорадствовала. И не манипулировала. Он сам... он всегда сам хотел.
– Я знаю, – ответила Римма.
Свекровь направилась к двери. У порога обернулась.
– Дашу... можно мне её иногда видеть?
– Конечно, – кивнула Римма. – Она же ваша внучка.
Когда дверь закрылась, Римма осталась с папкой в руках. Она открыла её, пробежала глазами цифры.
Сумма была большой. Очень большой.
Но важнее суммы было другое – впервые за многие годы кто-то признал, что было не так.
Она положила папку на стол и пошла на кухню варить чай.
За окном всё так же моросил дождь. Но теперь он казался не таким холодным.
Через несколько дней после того разговора с Тамарой Ивановной Римма сидела в своём кабинете на работе и просматривала отчёты. День был обычным: цифры, звонки, кофе в перерывах. Но внутри неё всё ещё крутились мысли о той папке с распечатками. Она не торопилась её изучать подробно – боялась, что суммы окажутся слишком большими и снова разожгут обиду. Лучше пусть всё уляжется.
Вечером, когда Даша уже спала, Римма всё-таки достала папку. Разложила листы на кухонном столе, включила мягкий свет лампы. Цифры были аккуратно выписаны: даты, суммы, назначения переводов. Многие из них совпадали с теми месяцами, когда в семейном бюджете внезапно возникала дыра.
Она взяла калькулятор и начала считать. Сумма росла быстро. За пять лет – почти миллион восемьсот тысяч. Римма откинулась на спинку стула. Это были деньги на отпуск, на ремонт, на образование Даши. Деньги, которые она откладывала с премий, с подработок, с продажи старых вещей.
Телефон вибрировал. Сообщение от Сергея: «Можно заехать завтра? Хочу Дашу увидеть».
Римма ответила: «Приезжай после обеда».
Она не спала почти всю ночь. Утром, собирая дочь в школу, чувствовала себя выжатой. Но держалась – улыбалась, целовала Дашу в макушку, обещала вечером испечь пирог.
Сергей пришёл в три. Выглядел уставшим: щетина, помятая рубашка. Даша бросилась к нему с криком «Папа!», и они ушли в её комнату играть.
Римма ждала на кухне. Когда дочь убежала смотреть мультики, Сергей сел напротив.
– Спасибо, что разрешила приехать, – тихо сказал он.
– Мы же договорились, что ты будешь видеть Дашу, – ответила Римма. – Это не изменится.
Он кивнул. Помолчал.
– Мама сказала, что была у тебя. Что принесла распечатки.
– Да.
– Я... я не знал, что она это сделает.
Римма посмотрела на него внимательно.
– А ты знал, сколько всего перевёл ей за эти годы?
Сергей отвёл взгляд.
– Примерно. Но думал, что это мои деньги. Моя зарплата.
– Сергей, – Римма говорила спокойно, но твёрдо, – половина твоей зарплаты – это мои деньги тоже. Мы же вели общий бюджет. Я вносила не меньше. Иногда больше.
Он молчал.
– И ещё, – продолжила она, – я вчера посчитала. Почти два миллиона. Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – он вздохнул. – Но мама... она правда нуждалась. Сестра её вечно в долгах, пенсия маленькая. Я не мог отказать.
Римма достала из папки несколько листов и положила перед ним.
– Посмотри на эти даты. Вот здесь – март позапрошлого года. Мы тогда едва закрыли ипотеку за квартал. Я взяла подработку на выходные. А ты в тот же месяц перевёл ей пятьдесят тысяч. С комментарием «на ремонт».
Сергей побледнел.
– Я думал, мы справимся.
– Мы справлялись. Я справлялась. А ты просто брал из общего и отдавал.
Он поднял глаза. В них была боль.
– Римма, я не хотел тебя обидеть. Правда. Просто... мама всегда была для меня главным человеком. После отца она одна меня тянула. Я чувствовал долг.
– А долг перед своей дочерью? «Перед женой?» —спросила Римма тихо.
Сергей опустил голову.
– Я знаю, что подвёл. И сейчас... сейчас я пытаюсь всё исправить. На работе премию дали, я половину маме не отдал. Оставил на алименты заранее.
Римма кивнула. Это было хорошим знаком. Но внутри неё всё ещё оставалась горечь.
– Я рада, что ты начинаешь понимать.
Они посидели молча. Потом Сергей встал, поцеловал спящую Дашу и ушёл.
Через неделю пришло уведомление из суда: развод назначен на середину следующего месяца. Всё шло по плану.
Римма начала потихоньку готовиться к новой жизни. Обновила резюме – вдруг захочется сменить работу на более оплачиваемую. Записала Дашу на дополнительные занятия английским. Даже сходила в салон и сделала новую стрижку – короче, удобнее.
Подруга Лена заметила перемены.
– Ты светишься, – сказала она за кофе. – Прямо другая стала.
– Может, и другая, – улыбнулась Римма. – Легче как-то. Спокойнее.
Но спокойствие длилось недолго.
Однажды вечером, когда Римма проверяла банковское приложение, она заметила странную операцию. С её сберегательного счёта – того, куда она откладывала на «чёрный день», – сняли пятьдесят тысяч. Дата – три дня назад.
Сердце заколотилось. Она проверила историю. Операция по карте. Но карта была у неё.
Она позвонила в банк. Оператор подтвердил: снятие в банкомате, по ПИН-коду.
Римма замерла. ПИН-код знали только она и... Сергей. Он когда-то помогал ей настроить приложение и видел, как она вводит код.
Она набрала его номер.
– Сергей, – сказала она, стараясь не сорваться, – ты снимал деньги с моего сберегательного счёта?
Молчание.
– Сергей?
– Рим... я... да, – наконец выдавил он. – Но я собирался вернуть! Маме срочно нужны были на операцию сестре. Она в больнице, аппендицит, осложнения.
Римма почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Ты взял мои деньги? Без спроса? Зная, что мы разводимся?
– Я думал, ты не заметишь сразу. И я верну, клянусь! Через месяц премия большая...
– Ты думал, я не замечу пятьдесят тысяч? – голос Риммы задрожал. – Сергей, это уже не просто переводы. Это воровство.
– Не говори так, пожалуйста, – он почти шептал. – Я не вор. Я просто... в отчаянии был. Мама плакала, умоляла.
Римма положила трубку. Руки тряслись.
На следующий день она пошла в банк и написала заявление о спорной операции. Попросила заблокировать старые карты и выпустить новые. Потом – к адвокату.
– Это можно квалифицировать как хищение, – сказал адвокат. – Если хотите, подаём в полицию.
Римма задумалась.
– Пока не надо. Но на суде это использовать можно.
Адвокат кивнул.
– Конечно. Это укрепит вашу позицию по алиментам и имуществу.
Дома Римма рассказала всё Лене.
– Я в шоке, – сказала подруга. – Он правда думал, что ты простишь?
– Видимо, да, – Римма вздохнула. – Он всегда думал, что я прощу. Потому что раньше прощала.
Но теперь всё было иначе.
За неделю до суда позвонила Тамара Ивановна.
– Римма, – голос свекрови был усталым, – Сергей мне всё рассказал. Про деньги.
Римма молчала.
– Я не знала, что он взял у тебя. Он сказал, что занял у коллеги. Я... я верну. Уже собираю. Соседке должна, подруге...
– Тамара Ивановна, – мягко перебила Римма, – возвращайте Сергею. Это он взял. Пусть он и отвечает.
– Но я...
– Вы не знали. Я верю. Но он знал.
Свекровь замолчала.
– Прости меня, Римма. За всё. За то, что не видела, как он вас подводит. За то, что сама брала, не думая.
Римма почувствовала ком в горле.
– Я не держу зла. Правда.
В день суда Римма стояла в коридоре и ждала. Сердце билось ровно. Она была готова.
Сергей пришёл с матерью. Тамара Ивановна выглядела постаревшей на десять лет. Сергей – осунувшимся.
Судья зачитала заявление. Всё прошло быстро: взаимное согласие, ребёнок остаётся с матерью, алименты – двадцать пять процентов от зарплаты, имущество – как есть.
Когда объявили решение, Сергей подошёл.
– Рим, я верну деньги. Всё до копейки.
– Верни, – кивнула она. – И ещё... перестань решать за других. Начни с себя.
Он кивнул. Глаза были красные.
Тамара Ивановна подошла последней.
– Дашу... можно мне её видеть?
– Конечно, – ответила Римма. – Звоните, договоримся.
Свекровь обняла её – неожиданно, осторожно. Римма не отстранилась.
После суда Римма вышла на улицу. Был солнечный осенний день. Листья шуршали под ногами.
Она вдохнула полной грудью.
Развод состоялся. Официально.
Но дома её ждал сюрприз, о котором она даже не подозревала...
Римма вошла в квартиру и сразу почувствовала – что-то не так. На кухонном столе лежал большой конверт из плотной бумаги, а рядом – букет осенних хризантем, тех самых, что она любила за их спокойный, чуть горьковатый запах. Конверт был без надписи, но почерк на нём она узнала сразу – Тамары Ивановны. Аккуратные, чуть наклонные буквы.
Она поставила сумку, сняла пальто и только потом открыла конверт. Внутри – пачка денег, аккуратно перетянутая резинкой, и письмо.
Римма села за стол. Руки слегка дрожали.
«Дорогая Римма, – начиналось письмо. – Я долго думала, как это написать. Слова даются тяжело, но я должна. Сергей рассказал мне всё. Не только про последние пятьдесят тысяч, но и про всё остальное. Про то, как он годами брал из вашего общего бюджета и приносил мне. Я не знала, что это были ваши общие деньги. Он всегда говорил: «Мама, это от меня, не волнуйся». Я верила. Или делала вид, что верю. Теперь понимаю – удобнее было верить.
Я не оправдываюсь. Я просто хочу, чтобы ты знала: я собрала всё, что смогла. Здесь миллион двести. Остальное – буду возвращать по частям, с пенсии и с продажи машины. Ту самую, что он мне купил. Я уже дала объявление. Не нуждаюсь в ней больше.
Прости меня. Не за деньги – за то, что не видела, как мой сын разрушает свою семью. За то, что принимала его помощь, не спрашивая, откуда она. За то, что думала только о себе.
Ты сильная женщина. Я всегда это знала, но завидовала. Теперь завидую по-доброму. Береги Дашу. И себя.
Тамара Ивановна».
Римма отложила письмо и посмотрела на деньги. Сумма была больше, чем она ожидала. Намного больше.
Она сидела долго. За окном темнело, в квартире было тихо. Потом встала, заварила чай и позвонила Лене.
– Лен, ты не поверишь, – сказала она, когда подруга ответила. – Тамара Ивановна вернула деньги. Большую часть.
– Правда? – Лена явно не ожидала. – После всего?
– После всего, – подтвердила Римма. – И письмо написала. Извинилась.
– Ну... люди меняются, – тихо сказала Лена. – Иногда жизнь заставляет.
– Да, – согласилась Римма. – Заставляет.
На следующий день она положила деньги на отдельный счёт. Не трогала – просто знала, что они есть. Подушка. Настоящая.
Сергей звонил через неделю.
– Рим, – голос его был непривычно тихим, – мама сказала, что была у тебя. Что деньги принесла.
– Да, – ответила Римма. – Спасибо ей.
– Она... она машину продаёт. Говорит, что больше не хочет ничего, что на ваши деньги куплено.
Римма молчала.
– Я тоже хочу вернуть, – продолжил он. – Те последние пятьдесят. И ещё... я на работе поговорил. Повышение дали. Буду алименты платить исправно. И сверх того – на Дашу откладывать.
– Хорошо, – сказала Римма. – Я рада, что ты это понимаешь.
– Римма, – он запнулся, – я много думал. После суда. Я правда был... как ребёнок. Всё время маме в рот смотрел. Не видел, что рядом – своя семья. Теперь вижу. Поздно, но вижу.
– Не поздно, – мягко ответила она. – Для Даши – не поздно. Ты её отец. Всегда будешь.
– Спасибо, – прошептал он. – Правда спасибо.
Они ещё поговорили о дочке – Даша только что выиграла школьный конкурс рисунков, гордилась страшно. Сергей обещал приехать в выходные, свозить её в зоопарк.
Прошёл месяц. Римма привыкала к новой жизни. Утром – работа, вечером – Даша, уроки, прогулки. По выходным – иногда Лена с сыном, иногда просто они вдвоём – в парк, в кино, в кафе с горячим шоколадом.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Тамара Ивановна. В руках – коробка пирогов и маленькая сумка.
– Здравствуй, Римма, – сказала она тихо. – Можно?
– Конечно, – Римма отступила в сторону. – Проходите.
Они сели на кухню. Даша уже спала.
– Я не надолго, – начала свекровь. – Просто хотела сказать... машина продана. Вот, – она положила на стол ещё один конверт. – Остаток.
Римма взяла конверт. Внутри – ещё триста тысяч.
– Спасибо, – сказала она искренне. – Правда спасибо.
– Это меньшее, что я могла, – Тамара Ивановна посмотрела в окно. – Сергей... он изменился. Работает допоздна, но теперь сам решает, куда деньги. Мне ничего не даёт. Говорит: «Мама, у тебя пенсия, хватит». И я... я учусь жить на свою.
Она улыбнулась – грустно, но спокойно.
– А ещё, – продолжила она, – я на курсы записалась. Компьютерные. Для пенсионеров. Хочу научиться в интернете заказывать, с Дашей по видео говорить.
Римма невольно улыбнулась.
– Это хорошо.
– И ещё одно, – Тамара Ивановна достала из сумки маленькую коробочку. – Это тебе. От меня.
В коробочке – серебряный браслет. Простой, но красивый.
– Я его давно купила. Ещё когда вы с Сергеем только поженились. Хотела подарить, но всё откладывала. Думала, повод нужен. Теперь повод – чтобы ты знала: я тебя уважаю. Как женщину. Как мать.
Римма взяла браслет. Металл был прохладным.
– Спасибо, – сказала она. – Надену.
Тамара Ивановна встала.
– Я пойду. Не хочу мешать.
– Вы не мешаете, – ответила Римма. – Звоните. Приходите. Дашу будете видеть чаще.
Свекровь кивнула. В глазах – слёзы, но она не дала им пролиться.
– До свидания, Римма.
– До свидания.
Прошёл год.
Римма сидела в новой квартире – небольшой, но своей. Ипотеку она закрыла досрочно, с возвращённых денег. Остаток вложила в депозит – на образование Даши.
Работа шла хорошо. Её повысили – теперь она ведущий бухгалтер в крупной фирме. Зарплата выросла, появились премии.
Даша расцвела – английский, танцы, друзья. Сергей приезжал регулярно, забирал на выходные. Он правда изменился: купил себе маленькую квартиру, машину попроще, но свою. Алименты платил исправно, сверх того – подарки дочке, помощь с кружками.
Тамара Ивановна приходила раз в две недели. Пекла пироги, гуляла с Дашей, даже научилась отправлять фото в мессенджер. Они с Риммой не стали близкими подругами, но нашли спокойный, уважительный тон. Иногда пили чай и говорили о погоде, о внучке, о жизни.
Однажды вечером Римма стояла у окна и смотрела на огни города. На руке – тот самый браслет. Она улыбнулась своим мыслям.
Жизнь не стала идеальной. Но стала своей. Спокойной. Стабильной.
Она больше не боялась завтрашнего дня. Не проверяла счёт по десять раз в месяц. Не ждала, что кто-то решит за неё.
Она сама решала.
И это было главным.
Даша вышла из своей комнаты, потирая глаза.
– Мам, а бабушка Тамара завтра придёт?
– Придёт, – ответила Римма, обнимая дочь. – С пирогом.
– Ура, – прошептала Даша и уткнулась матери в плечо.
Римма поцеловала её в макушку.
Всё было хорошо. Не идеально. Но хорошо. И этого хватало.
Рекомендуем: