Контейнер стоял открытым.
И тишина вокруг него стала другой.
Тяжёлой.
Как перед обвалом.
Руднев не спешил листать дальше. Он держал папку раскрытой и смотрел в одну точку, будто пытался собрать в голове куски мозаики, которые слишком долго не складывались.
Я сделал шаг ближе.
— Что там?
Он не ответил.
Только молча повернул папку ко мне.
И вот тогда внутри неприятно похолодело.
Фамилии.
Списки.
Базы.
Даты.
Это был не просто учёт.
Это была карта.
Палыч тихо выдохнул у меня за спиной:
— Вот это уже не самодеятельность…
Незнакомец у стены спокойно наблюдал за нами, как человек, который этот момент уже видел — и не раз.
— Теперь картинка шире? — негромко спросил он.
Руднев закрыл папку резко.
Слишком резко.
— Кто заказчик?
Мужчина чуть повёл плечом.
— Поздний вопрос.
— Я задал.
И в голосе Руднева впервые прорезался металл.
Незнакомец посмотрел на него внимательно.
Долго.
Будто что-то решал.
— Скажем так… — произнёс он наконец. — Вы копнули не в ту сторону.
Палыч хмыкнул:
— А где тут «та» сторона?
Но мужчина уже не смотрел на него.
Только на Руднева.
— Ты ведь уже понял, да?
Повисла пауза.
И я вдруг увидел — Руднев действительно понял.
Что-то, чего мы пока не видели.
— Это не про деньги, — тихо сказал он.
Незнакомец едва заметно улыбнулся.
Вот тут у меня внутри по-настоящему ёкнуло.
Потому что если не про деньги…
то про что тогда?
Новичок нервно переступил:
— Серёг… объясни нормально.
Руднев медленно провёл пальцем по краю папки.
— Корректировки… списания… урезанные премии… — он говорил тихо, будто вслух собирал мысль. — Это не схема заработка.
Он поднял глаза на незнакомца.
— Это фильтр.
В ангаре стало так тихо, что я услышал собственное дыхание.
Незнакомец ничего не сказал.
Но и не опроверг.
И этого хватило.
Палыч выпрямился.
Медленно.
Тяжело.
— Кого фильтруют?
Ответ пришёл не от мужчины.
От Руднева.
— Базы, которые начинают задавать вопросы.
Новичок побледнел:
— В смысле?..
Руднев повернул к нам папку.
— Смотри.
Он ткнул пальцем в таблицу.
— Вот здесь — корректировки. Вот здесь — проверки. А вот здесь…
Он постучал по крайней колонке.
— Закрытые участки.
Я почувствовал, как по спине прошёл холод.
Даты совпадали.
Слишком ровно.
Слишком аккуратно.
Сначала урезания.
Потом проверки.
Потом…
ликвидация базы.
Незнакомец тихо произнёс:
— Быстро соображаешь.
Руднев даже не повернул головы.
— Сколько?
— Чего?
— Уже закрытых.
Пауза.
Короткая.
— Больше, чем вам хотелось бы знать.
Новичок шумно втянул воздух.
— То есть… если бы мы молчали…
— Вы бы работали спокойно, — спокойно закончил мужчина.
И вот теперь всё окончательно встало на свои места.
Нас не просто пытались прижать цифрами.
Нас проверяли на реакцию.
На покорность.
На готовность глотать.
Палыч тихо сказал:
— Вот суки…
Но в его голосе было больше усталости, чем злости.
Руднев медленно закрыл папку.
Аккуратно.
Слишком аккуратно для человека, который только что узнал такие вещи.
— И что дальше? — спросил я.
Он ответил не сразу.
Смотрел на контейнер.
На десятки чёрных папок.
На всю эту систему, которую мы случайно задели.
Потом тихо сказал:
— Дальше нас уже просто так не отпустят.
Незнакомец впервые кивнул.
Как человеку, который наконец услышал правильный вывод.
Снаружи ветер ударил по ангару.
Глухо.
Тяжело.
И в этот момент рация на поясе Руднева коротко хрипнула.
Все замерли.
Он медленно снял её.
Нажал приём.
Сквозь помехи прорвался голос.
Знакомый.
С базы.
— …Руднев, приём… если слышишь… на участок выехала ещё одна машина…
Пауза.
Треск.
И последнее, что мы услышали:
— …уже не наши.
Тишина рухнула разом.
Руднев медленно поднял глаза.
И я понял — сейчас всё станет намного жёстче.
Потому что игра только что вышла на новый уровень.
Руднев не опустил рацию сразу.
Он держал её у уха ещё пару секунд, будто ждал, что голос с базы скажет что-то ещё. Что-то, что отменит сказанное.
Но эфир молчал.
Только треск помех.
Он медленно убрал рацию и посмотрел на незнакомца.
Тот стоял всё так же спокойно, будто уже знал новости раньше нас.
— Вторая машина… — тихо повторил Палыч. — Это уже перебор.
Новичок нервно оглянулся на ворота ангара:
— Может, валить, пока не поздно?
Руднев покачал головой.
Медленно.
Жёстко.
— Уже поздно.
Эти два слова легли тяжело.
Как крышка.
Он снова наклонился к контейнеру и начал быстро перебирать папки — уже без той осторожности, что была раньше.
Теперь он искал.
Целенаправленно.
— Что именно? — тихо спросил я.
— Связку, — коротко ответил он.
— Какую ещё…
— Ту, ради которой они сюда едут.
Он говорил спокойно, но я видел — внутри он уже работает на пределе.
Палыч тоже это понял.
Старик молча подошёл ближе к воротам и чуть приоткрыл створку. Снаружи метель усилилась, но где-то в глубине белой пелены уже гулял далёкий гул.
Они приближались.
Руднев вдруг резко остановился.
Вытащил одну папку.
Не такую, как остальные.
Тоньше.
Без маркировки.
Он открыл её на середине.
И я увидел, как у него на секунду потемнело лицо.
— Нашёл, — тихо сказал он.
— Что там? — спросил Палыч.
Руднев не ответил.
Просто развернул папку к нам.
И вот тут у новичка вырвалось:
— Да ладно…
На листе была схема.
Не финансовая.
Не складская.
Маршруты.
Передвижения.
Отметки.
И внизу — список фамилий.
Наших.
Всех четверых.
Повисла глухая пауза.
У меня внутри что-то медленно сжалось.
— Мы у них… под наблюдением были? — хрипло спросил новичок.
— Давно, — спокойно ответил незнакомец у стены.
Мы резко повернулись к нему.
Он больше не скрывал лёгкой усталости во взгляде.
— Как только вы полезли в первую ведомость, — добавил он.
Палыч тихо выругался.
Жёстко.
По-старому.
Руднев закрыл папку.
Аккуратно.
Слишком аккуратно.
— Значит, это не зачистка, — сказал он.
— Нет, — спокойно ответил мужчина.
— Тогда что?
Тот пожал плечами.
— Финальная проверка.
Вот теперь в ангаре стало по-настоящему холодно.
Новичок сглотнул:
— Проверка… на что?
Незнакомец посмотрел прямо на Руднева.
— На реакцию.
Снаружи в этот момент гул двигателя стал заметно ближе.
Палыч быстро глянул в щель ворот.
— Подходят. Минут пять, не больше.
Руднев уже думал.
Быстро.
Я видел это по глазам.
По тому, как он чуть наклонил голову.
По тому, как пальцы на папке перестали двигаться.
Щёлк.
Решение принято.
— Забираем это, — коротко сказал он и сунул тонкую папку под куртку.
Новичок дёрнулся:
— А остальное?
— Остальное пусть смотрят.
Он резко развернулся к незнакомцу:
— Ты с нами?
Мужчина на секунду задумался.
И впервые за всё время ответил не сразу.
— А у меня есть выбор?
Руднев посмотрел на него пристально.
— Уже нет.
Короткая пауза.
И незнакомец… кивнул.
— Тогда двигаемся быстро, — сказал он.
Вот это был поворот.
Палыч тихо хмыкнул:
— Ну вот… теперь вообще весело.
Снаружи свет фар уже пробивался сквозь метель.
Слишком близко.
Руднев махнул рукой:
— Через задний выезд. Быстро.
Мы двинулись.
Без суеты.
Но на пределе.
Когда мы выскочили из ангара, ветер ударил в лицо так, будто хотел развернуть обратно.
Снегоходы стояли там же.
Пока.
Руднев запрыгнул первым.
Обернулся на нас.
И тихо сказал:
— Сейчас главное — не геройствовать.
Двигатели рявкнули почти одновременно.
И в этот же момент со стороны основного въезда в ангар ударил свет мощных фар.
Они были уже здесь.
Мы сорвались с места.
Снег взвился за спиной плотной стеной.
Я рискнул оглянуться.
Сквозь метель у ангара уже разворачивалась тёмная машина.
Без номеров.
Та самая.
И почему-то я был уверен:
они знали, что мы найдём.
Знали, что возьмём.
И теперь просто начали следующую фазу.
Ветер выл в шлеме.
Снегоход подо мной шёл на пределе.
А впереди Руднев уже закладывал резкий уход в сторону старого русла.
И я вдруг очень ясно понял:
самое опасное в этой истории ещё даже не начиналось.
Руднев ушёл влево резко.
Слишком резко для человека, который просто уходит от погони.
Я едва удержал снегоход, когда наст под гусеницей хрустнул и провалился на пару сантиметров. Машину повело, но я выровнял. Сзади матернулся Палыч — коротко, зло.
Мы нырнули в старое русло.
Там ветер бил слабее, но снег лежал рыхлый, предательский. Скорость сразу упала. Двигатели загудели тяжелее.
Плохо.
Очень плохо.
Я оглянулся.
Сначала ничего.
Потом — свет.
Они выскочили из метели быстрее, чем должны были.
— Сидят на хвосте! — крикнул я в гарнитуру.
Руднев не ответил.
Он уже считал.
Я видел это по его спине.
По тому, как он сместился в седле.
По тому, как чуть отпустил газ — ровно на секунду.
И вдруг резко добавил.
Снегоход впереди рванул.
— За мной. Не растягиваться, — спокойно сказал он.
Вот этот спокойный тон всегда означал одно: сейчас будет неприятно.
Мы выжали всё, что могли.
Русло тянулось чёрной полосой между занесённых берегов. Где-то под снегом ещё держался старый лёд — местами крепкий, местами пустой.
Рулетка.
На полном ходу.
Новичок за моей спиной дышал в гарнитуру слишком громко.
— Серёга… может, в сторону уйдём?..
— Поздно, — коротко бросил Руднев.
И в этот момент лёд впереди глухо треснул.
Все услышали.
Одновременно.
— Твою… — выдохнул Палыч.
Но Руднев даже не притормозил.
Он, наоборот, дал ещё газа.
Снегоход под ним буквально перелетел подозрительный участок.
Я повторил — уже на чистом инстинкте.
Под гусеницей неприятно хрустнуло.
Но выдержало.
Новичок прошёл третьим.
И вот сзади…
глухой провал.
Я резко обернулся.
Тёмная машина погони дёрнулась.
Передок её просел.
Но не критично.
Вытянули.
— Упёртые… — прохрипел Палыч.
Руднев молчал.
Мы выскочили из русла минут через пять — но эти пять минут показались вечностью.
На открытом участке ветер ударил сильнее. Видимость упала почти в ноль.
И тут Руднев снова поднял руку.
Стоп.
Мы встали.
Двигатели не глушили — только сбросили до холостых.
— Чего?.. — начал я.
Он повернулся.
Глаза холодные.
Собранные.
— Слушаем.
Мы замерли.
Сначала — только ветер.
Потом…
тишина.
Я нахмурился.
— Не понял…
Палыч тоже медленно выпрямился.
— Не слышу их.
Руднев кивнул.
— Потому что они тоже встали.
Вот тут по спине пошёл настоящий холод.
Новичок прошептал:
— Зачем?..
Ответ пришёл сам.
Из темноты справа.
Сначала — тусклый отблеск.
Потом — второй.
И через секунду из метели медленно выползли фары.
С другой стороны.
Мы замерли.
Палыч тихо выдохнул:
— Нас… в коробочку взяли.
Руднев не дёрнулся.
Вообще.
Он смотрел на новые фары спокойно. Слишком спокойно.
— Я так и думал, — тихо сказал он.
Я повернулся к нему резко.
— Ты знал?!
— Предполагал.
Вот теперь стало по-настоящему весело.
Снегоходы стояли на открытом месте.
Ветер рвал снег в клочья.
А нас аккуратно зажимали с двух сторон.
Без спешки.
Без суеты.
Профессионально.
Новичок сглотнул:
— Серёг… и что теперь?
Долгая пауза.
Руднев медленно потянулся к внутреннему карману.
Я напрягся.
Но он достал не рацию.
Ту самую тонкую папку.
Которую мы забрали из контейнера.
Он секунду смотрел на неё.
Потом тихо сказал:
— Теперь посмотрим… кто кого проверяет.
И в его голосе появилось то, чего не было раньше.
Холодная уверенность человека, который только что понял правила чужой игры.
И, похоже…
собирался их сломать.
Руднев открыл папку медленно.
Не эффектно.
Не на публику.
Так открывают вещи, которые могут стоить жизни.
Ветер трепал уголки бумаги, снег лип к перчаткам, но он даже не пытался укрыться. Фары с двух сторон уже светили почти в упор — жёстко, бело, без тени.
Нас действительно закрыли.
Грамотно.
Чисто.
Без шансов… если играть по их правилам.
Я видел, как Палыч чуть сместил руку к кобуре. Новичок вообще перестал дышать — только пар валил из-под маски.
А Руднев… просто смотрел в папку.
Секунда.
Вторая.
И вдруг он тихо усмехнулся.
Вот это мне не понравилось.
— Ну что… — сказал он почти спокойно. — Теперь понятно.
— Что понятно? — не выдержал я.
Он поднял на меня глаза.
И впервые за всё время в них мелькнуло что-то живое.
— Нас не ловят, Серёга.
Пауза.
— Нас ведут.
Холод в груди стал тяжёлым.
Сзади двигатели преследователей взревели громче — они начали медленно сжимать кольцо. Без криков. Без сирен. Просто давили расстоянием.
Профессионалы.
— И?.. — тихо спросил Палыч.
Руднев закрыл папку щелчком.
Коротким.
Решительным.
— И сейчас мы сделаем то, чего они точно не ждут.
Он резко повернул ключ газа.
Снегоход рванул вперёд — не к свободе.
Прямо на фары.
— Руднев, ты что творишь?! — заорал я.
Но он уже шёл на таран.
Ветер взвыл.
Свет ударил в глаза.
И в последний момент…
Руднев резко дёрнул руль вправо.
Туда, где, казалось, был только сплошной снежный склон.
Машина нырнула в белую стену.
Я рванул за ним.
Позади раздались крики — короткие, злые. Они поняли. Слишком поздно.
Склон оказался не склоном.
Старый съезд.
Замело почти под ноль.
Но Руднев его знал.
Конечно знал.
Мы вылетели вниз, в узкий коридор между камней. Снегоходы трясло так, что зубы клацали, но скорость… скорость снова была нашей.
Я выдохнул впервые за последние десять минут.
В гарнитуре тихо сказал Палыч:
— Чёрт… красиво ушли.
Руднев ответил не сразу.
— Это только первый раунд.
И почему-то я был уверен — он прав.
Впереди метель снова сгущалась.
А значит…
самое интересное только начиналось.
🔥 Если тебя зацепила эта история — поддержи автора:
— поставь лайк, чтобы алгоритмы не замели нас этой же метелью;
— подпишись, чтобы не пропустить продолжение;
— и обязательно напиши в комментариях, как думаешь — кто на самом деле ведёт эту игру?
💬 Хочешь помочь ещё сильнее — в профиле есть кнопка доната. Поддержка читателей — это топливо для новых глав.
Продолжение уже близко.
Читайте предыдущую серию:
Следующая серия: