Мы вышли из архива уже другими людьми.
Снаружи всё выглядело по-старому: тот же ветер шлифовал наст, тот же дизель гудел ровно, будто ничего на базе не происходило. Но внутри всё уже сдвинулось. Не резко — хуже. Тихо.
Серёга Руднев шёл впереди и не оглядывался. По походке было видно: решение он принял. И давно.
— Сегодня ночью, — повторил он, когда мы свернули за бытовки. — Тянуть больше нельзя.
Палыч остановился.
— Серёга… ты хоть понимаешь, куда нас ведёшь?
Руднев наконец обернулся. В свете прожектора лицо у него выглядело жёстким, почти каменным.
— Понимаю лучше, чем ты думаашь.
И пошёл дальше.
Мне это не понравилось.
Когда Серёга начинал говорить коротко — значит, внутри у него уже всё просчитано. И, как правило, это означало, что ситуация хуже, чем кажется.
До вечера база жила странно.
Не паниковала.
Не шумела.
Но будто прислушивалась сама к себе.
Проверяющие снова закрылись в администрации. Машина без номеров так и стояла у склада — уже заметённая по пороги. Никто к ней не подходил, но все на неё поглядывали.
Новичок держался рядом со мной.
— Слушай… — шёпотом сказал он у столовой. — А если они реально базу прикроют?
Я посмотрел на него.
Парень быстро взрослел. Слишком быстро для одной вахты.
— Тогда поздно будет жалеть, — ответил я.
Он кивнул, но по глазам было видно — не успокаивается.
Кто-то за нашими спинами тихо кашлянул.
Мы обернулись.
Бригадир.
Он стоял в тени навеса, как будто давно за нами наблюдал.
— Вечером зайдёте ко мне, — сказал он ровно.
Не вопрос.
И ушёл.
Мы переглянулись.
Палыч только тихо буркнул:
— Ну вот… началось.
В кабинете бригадира пахло крепким чаем и усталостью.
Он не предлагал садиться.
Сам тоже не сел.
Просто смотрел на нас — долго, тяжело.
— Я знаю, что вы нашли архив, — сказал он наконец.
Никто не дёрнулся.
Бригадир хмыкнул.
— Расслабьтесь. Камеры на том коридоре ещё прошлой зимой «умерли».
Слово «умерли» он произнёс с такой интонацией, что стало понятно — не сами.
Руднев сделал шаг вперёд.
— Тогда к чему разговор?
Бригадир устало провёл рукой по лицу.
И впервые за всё время выглядел не жёстким.
А вымотанным.
— Потому что вы уже слишком глубоко влезли, — тихо сказал он.
Повисла пауза.
— И что дальше? — спросил Палыч.
Бригадир посмотрел прямо на Руднева.
— Дальше — уезжайте.
Вот этого мы не ожидали.
— Что? — вырвалось у новичка.
— Межвахту оформлю задним числом, — спокойно продолжил бригадир. — Уедете тихо. Без шума. Без вопросов.
Руднев даже не моргнул.
— Поздно.
Бригадир прищурился.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Тишина стала тяжёлой.
Бригадир медленно кивнул.
— Тогда слушай внимательно, Руднев… — он понизил голос. — Те, кто приехал, не аудиторы.
Мы это уже чувствовали.
Но услышать вслух — другое дело.
— Они ищут не деньги, — продолжил он. — И не топливо.
Он сделал паузу.
— Они ищут тот самый контейнер.
Новичок шумно выдохнул.
Я почувствовал, как внутри всё холодеет.
Руднев спокойно спросил:
— Сколько у нас времени?
Бригадир посмотрел на часы.
Потом на него.
— Меньше, чем ты думаешь.
Собрались быстро.
Без лишних слов.
На Севере умеют собираться, когда надо.
К полуночи ветер усилился. Видимость падала — и это играло нам на руку.
Палыч проверял снегоход.
Я грузил в кофр термосы и запас топлива.
Новичок молчал — впервые за всё время.
Руднев вышел последним.
С небольшой сумкой через плечо.
— Готовы? — спросил он тихо.
Мы кивнули.
И в этот момент где-то у склада хлопнула дверь.
Все замерли.
Из темноты вышла фигура.
Тёмная куртка.
Спокойная походка.
Тот самый.
Он остановился метрах в десяти.
Будто знал — дальше не надо.
— Поздно собрались, — сказал он ровно.
Руднев не двинулся.
— Ещё успеем.
Человек чуть склонил голову.
— Ты же понимаешь, Руднев… — тихо произнёс он. — Если вы сейчас уедете — дороги назад уже не будет.
Палыч рядом едва слышно щёлкнул предохранителем на рации.
Ветер усилился.
Снег пошёл гуще.
Руднев сделал шаг вперёд.
И ответил спокойно:
— Она нам уже и не нужна.
Пауза.
Длинная.
Тяжёлая.
Незнакомец смотрел на него ещё секунду.
Потом вдруг… отступил.
Просто шагнул назад в метель.
— Тогда езжайте, — тихо сказал он.
И растворился в снегу.
Мы стояли, не двигаясь.
Первым выдохнул Палыч:
— Что-то мне это совсем не нравится…
Руднев уже заводил снегоход.
— Правильно, — бросил он через плечо. — Потому что это только начало.
Двигатель взревел.
Фары резанули метель.
И мы ушли с базы — туда, где прошлой зимой всё пошло не так.
Понял тебя — даю объёмную, плотную часть без воды. Продолжение прямо от момента ухода с базы.
Снегоходы шли глухо, почти без света.
Руднев вёл первым. Палыч держался чуть правее, я замыкал. Новичок — между нами, как учили.
Метель работала на нас.
И против нас тоже.
Север в такие ночи не помогает — он просто смотрит, кто выживет.
Мы прошли километров пятнадцать, когда Руднев резко поднял руку.
Стоп.
Двигатели почти одновременно стихли.
Тишина ударила по ушам.
— Что? — шёпотом спросил я.
Он не ответил сразу. Снял очки, медленно протёр стекло рукавицей, всматриваясь в белую кашу впереди.
Потом тихо сказал:
— Хвост.
У новичка перехватило дыхание.
— Уверен?..
Палыч уже разворачивал фару в сторону.
И через пару секунд мы тоже это увидели.
Далеко. На грани видимости.
Слабый свет.
Двигается.
Медленно.
За нами.
— Не спешат… — пробормотал Палыч.
Руднев коротко усмехнулся.
— Значит, знают дорогу.
Вот это уже было плохо.
Очень плохо.
Он повернулся ко мне:
— Топливо проверял?
— Полный.
— Хорошо.
И уже громче, для всех:
— Идём не по прямой. Уходим на старый зимник.
Новичок дернулся.
— Там же перемёты…
Руднев посмотрел на него спокойно.
— А ты хотел прогулку?
И дал газу.
Старый зимник встретил нас так, как и должен был.
Жёстко.
Снег лежал неровно, наст местами проваливался. Снегоходы начали рыскать.
Но Руднев шёл уверенно.
Слишком уверенно для человека, который тут не был год.
Я поймал себя на мысли — он помнит дорогу.
Значит…
Он тут уже ездил.
Мысль неприятно кольнула, но времени думать не было.
Сзади снова мелькнул свет.
Ближе.
— Не отстают, — тихо сказал Палыч.
Руднев кивнул, будто ждал этого.
— Сейчас проверим, кто у нас за спиной.
Он резко свернул в сторону.
Я едва успел повторить манёвр.
Новичок — тоже, хотя с опозданием.
Мы ушли за гряду низких ёлок и встали без света.
Двигатели — в ноль.
Тишина.
Только ветер.
И где-то далеко… гул.
Секунды тянулись вязко.
Потом — свет.
Один.
Потом второй.
Из метели выполз вездеход.
Не гражданский.
Служебный.
Тот самый, что утром стоял у администрации.
Он прошёл мимо нашего укрытия метрах в тридцати.
Медленно.
Уверенно.
Будто точно знал маршрут.
Мы молчали.
Пока гул не начал стихать.
Палыч выдохнул первым:
— Ну всё… теперь понятно.
Руднев не спешил заводиться.
Он смотрел вслед машине так, будто что-то просчитывал.
— Нет, — тихо сказал он. — Теперь только начинается.
До старой базы мы добрались под утро.
Точнее — до того, что от неё осталось.
Новичок остановился первым.
— Это… она?
Я тоже помнил её другой.
Год назад тут кипела работа.
Сейчас — мёртвый квадрат среди снега.
Пустые бытовки.
Перекошенная вышка.
И ангар.
Тот самый.
Он стоял чуть в стороне, почти занесённый.
Руднев заглушил двигатель.
Снял шлем.
Долго смотрел.
— Контейнер там, — сказал он тихо.
Никто не спросил, откуда он знает.
Мы уже перестали задавать лишние вопросы.
Дверь ангара открылась не сразу.
Палыч матерился сквозь зубы, пока мы ломами сбивали лёд с направляющих.
Металл скрипел, будто не хотел нас пускать.
Наконец створка дрогнула.
Пошла.
Внутри было темно и глухо.
Луч фонаря выхватил бетонный пол.
Пустые стойки.
И…
контейнер.
Он стоял в глубине.
Серый.
Без маркировки.
Слишком новый для заброшенной базы.
Новичок тихо выдохнул:
— Вот он…
Руднев медленно подошёл ближе.
Остановился в шаге.
Провёл ладонью по металлу.
И я впервые увидел, как у него на секунду дрогнула челюсть.
— Серёга… — тихо сказал Палыч. — Ты уверен, что нам надо это открывать?
Долгая пауза.
Очень долгая.
Потом Руднев ответил:
— Уже поздно останавливаться.
Он наклонился к замкам.
И в этот момент снаружи донёсся звук двигателя.
Все замерли.
Ветер занёс в проём снежную пыль.
И сквозь неё мы увидели свет фар.
Они нас догнали.
Руднев медленно выпрямился.
Посмотрел на нас.
Глаза у него стали холодными.
Рабочими.
— Значит так… — тихо сказал он. — Сейчас будет по-настоящему.
Снаружи хлопнула дверь вездехода.
Шаги.
Медленные.
Уверенные.
Те самые.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Потому что уже знал —
обратно дороги нет.
Снаружи хлопнула дверь.
Звук короткий, глухой — как точка в конце приговора.
Мы стояли в полутёмном ангаре, и в этот момент каждый понял одно и то же: нас нашли быстрее, чем мы рассчитывали.
Руднев не обернулся.
Он медленно застегнул куртку до подбородка, будто собирался не разговаривать — работать.
— Фонари гасим, — тихо сказал он.
Щёлк.
Щёлк.
Темнота стала гуще, но глаза уже привыкли. Сквозь щель ворот тянулся мутный свет фар.
Шаги снаружи приближались.
Не спешили.
Будто человек точно знал, что мы никуда не денемся.
Палыч наклонился ко мне почти вплотную:
— Один идёт.
Я прислушался.
Да.
Один.
И от этого стало только хуже.
Обычно по одному не ходят.
Если только…
если не уверены.
Руднев сделал знак рукой — тихо, без суеты.
Мы сместились в стороны от контейнера.
Новичок дышал слишком громко. Я видел, как у него ходят плечи.
Руднев даже не посмотрел на него — просто негромко сказал:
— Ровнее.
И, как ни странно, это сработало.
Шаги остановились прямо у входа.
Секунда.
Вторая.
Потом створка ворот медленно скрипнула.
Человек вошёл внутрь.
Тот самый.
Тёмная куртка.
Спокойная походка.
Он сделал несколько шагов вглубь ангара и остановился, будто точно чувствовал, где мы стоим.
— Далеко забрались… — произнёс он негромко.
Голос ровный.
Без угрозы.
Но от него по спине пошёл холод.
Руднев вышел из тени первым.
Медленно.
Открыто.
— Ты тоже, — ответил он спокойно.
Незнакомец чуть повернул голову.
Я почти физически почувствовал момент узнавания.
— Значит, это всё-таки ты, — сказал он.
Пауза.
Тяжёлая.
— Думал, не полезешь так глубоко.
Руднев не улыбнулся.
— А ты думал, мы не найдём контейнер?
Незнакомец тихо хмыкнул.
— Найти — одно. Понять — другое.
Он сделал ещё шаг.
Свет фар упал на его лицо, и я наконец увидел его чётче.
Не военный.
Не офисный.
Слишком… собранный.
— Поздно вы приехали, — продолжил он. — Тут уже всё поменялось.
Палыч рядом со мной едва слышно выдохнул:
— Не нравится он мне…
Руднев стоял неподвижно.
— Тогда зачем ты нас вёл?
Вот тут незнакомец впервые улыбнулся.
Коротко.
Без тепла.
— А я и не вёл, — сказал он. — Я проверял… дойдёте ли.
Внутри что-то неприятно щёлкнуло.
Новичок тихо прошептал:
— В смысле — проверял?..
Но ответ уже висел в воздухе.
Нас не останавливали.
Нас… вели.
Руднев сделал полшага вперёд.
— Кто ты?
Мужчина посмотрел прямо на него.
— Тот, кто чистит за такими историями.
Тишина в ангаре стала вязкой.
— Контейнер открывать будете? — спокойно добавил он.
Вот теперь напряжение выросло по-настоящему.
Потому что в его голосе не было ни запрета…
ни разрешения.
Руднев медленно повернул голову к нам.
Я понял его без слов.
Мы уже здесь.
Поздно включать заднюю.
Он снова посмотрел на незнакомца:
— Отойди.
Тот пожал плечами.
И… действительно отошёл в сторону.
Слишком легко.
Слишком спокойно.
— Ваш выбор, — сказал он.
Руднев присел у замков.
Металл звякнул под инструментом.
Первый фиксатор поддался быстро.
Второй — с усилием.
В ангаре слышалось только дыхание и глухие щелчки.
Я поймал себя на мысли, что незнакомец вообще не двигается.
Стоит.
Ждёт.
Будто знает, что будет дальше.
Последний замок щёлкнул.
Руднев замер на секунду.
Потом резко рванул крышку.
Контейнер открылся.
И в тот же момент я понял, почему нас не останавливали.
Внутри не было ни топлива.
Ни оборудования.
Ни запчастей.
Там лежали папки.
Десятки.
Чёрные.
Одинаковые.
Палыч выдохнул сквозь зубы:
— Твою ж…
Новичок прошептал:
— Это что… архив?..
Руднев уже листал верхнюю папку.
Страницы шелестели сухо.
Я видел, как меняется его лицо.
Медленно.
Холодно.
Он поднял взгляд на незнакомца.
— Сколько баз?
Тот ответил без паузы:
— Достаточно.
Внутри у меня неприятно провалилось.
Это была не одна схема.
Не один участок.
Это была система.
Большая.
Старая.
И мы только что влезли в её центр.
Незнакомец спокойно засунул руки в карманы.
— Теперь понимаешь, почему вас не тормозили?
Руднев молчал.
И это молчание сказало больше любых слов.
Снаружи завыл ветер.
Сильнее.
Жёстче.
Будто Север окончательно решил проверить, кто тут лишний.
И я вдруг очень ясно понял:
чёрная папка на нашей базе была только началом.
Настоящая история лежала здесь.
В этом контейнере.
И после сегодняшней ночи нас уже никто не отпустит просто так.
—
Если чувствуешь, что история становится только жёстче:
👍 Поставь лайк
🔔 Подпишись, чтобы не пропустить продолжение
💬 И напиши в комментариях — вы бы на месте Руднева полезли дальше… или уже хватит?
Предыдущая серия:
Следующая серия: