Глава 1 Свадебная примета
1941 год.
Страшные настали времена. В доме Раи не было мужчин, на фронт у них никто не ушёл, в то время, когда почти каждая семья в деревне проводила на войну сына, мужа или брата.
Прибежала как-то Даша к Арсентьевым, а там Надя в слезах. И девчонки ревут – Алёнка с Любаней.
- Что случилось, Надюш? – спросила Даша, хватая на руки Любаню и поглаживая по голове Алёнку.
- Витю проводила, - ответила Надя и снова разрыдалась.
- И чего реветь? – воскликнула Дашка. – Вернётся твой Витя. А ты плачешь, и только девчонок пугаешь!
- А вдруг не вернётся? Бедные, бедные мои детки! Как я с ними одна?
- Да что с тобой такое? Дочки у тебя умницы, спокойные. Управишься одна, пока Витю ждать будешь. А ежели что, то я на подмогу приду.
- Дочки-то умницы, а мальчишка какой будет? Вдруг шебутной?
- Да какой ещё мальчишка?
- В чреве моём который! Я ведь тяжёлая! Чувствую я, что мальчик будет!
Вытаращила Даша глаза на неё – ох, какие дела-то! Надя беременна! И хотя мысленно посочувствовала она подруге, но виду не подала. Улыбнулась широко, закружила Любаню и стала песню напевать.
- Чему радуешься-то? – нахмурилась Надя.
- У Любы с Алёной братишка родится, это ли не радость? – воскликнула Даша.
****
Обстановка с каждым днём становилась всё более напряжённой. Отовсюду шли вести о приближении германских солдат. Сведения, которые удавалось получить местным жителям, смешивались со слухами и наговорами. Поэтому никто не знал, насколько близко от деревни находятся немцы.
В конце осени, когда совсем похолодало, Дарья пошла к своей тётке по отцу. Той самой, что поселилась в доме Кулаковых. Её муж и старший сын ушли на фронт, ч тех самых пор Рая и Даша стали чаще навещать её.
Девушка пошла окольными путями, так как из-за дождей размыло дорогу. Сначала она услышала немецкую речь, а потом уже заметила солдат. Даша испугалась так сильно, что казалось, приросла к земле.
"Куда идти? Где прятаться?" - в ужасе думала она. Можно было спуститься к реке – это казалось единственной возможностью остаться незамеченной.
Голова у Даши кружилась. Она думала о том, что этот отряд сейчас пойдёт на деревню.
"Они будут заходить в дома, есть нашу еду, спать на наших кроватях", - дрожа от страха думала девушка. Но ещё больше она боялась встретиться с ними сейчас, когда она одна, а вокруг ни души. И десятки немецких глаз будут устремлены на неё.
- Я умру, если немецкий солдат скажет мне хотя бы слово, - пробормотала Даша себе под нос.
Бабушка шёпотом разговаривала с мамой о том, что творят они в других деревнях. Баба Валя и сама узнавала об этом от соседей, которым сообщали их родственники из соседних населённых пунктов.
Когда заходила Даша, бабуля замолкала, но кое-что девочка всё-таки успевала услышать. И то, что слышала, вызывало в ней дикий страх.
Сердце Даши застучало так сильно, что казалось, солдаты могли услышать стук. И в одно мгновение, гонимая страхом, она понеслась в лес. Заметили её немцы или нет, девушка не знала. Порой ей казалось, что за ней следует кровожадный фриц и вот-вот схватит её. Но когда, набравшись смелости, она оглядывалась, то оказывалось, что погони нет.
Даша не могла остановиться. Стоило ей замедлиться, как тут же начинало казаться, что немецкая речь совсем близко. Она бежала, бежала, и лишь в том месте, где у реки было небольшое углубление вроде пещеры, чтобы спрятаться. Но, едва туда нырнула, девушка потеряла сознание.
***
Немцы прошлись по деревне, и покинули её в тот же день, оставив местных жителей с чувством смятения и страха. Люди сидели по домам, тихо переговариваясь и боясь высунуть нос на улицу.
И только Рая Кулакова с Валентиной ходили по деревне. Женщины были в отчаянии, ведь у них пропала Даша. Выяснилось, что до своей тётки девушка так и не дошла. В часы, когда люди говорили шёпотом, боясь, что немцы где-то рядом, обезумевшая от горя мать, голосила до хрипоты в горле. Она звала свою дочь, и каждый в деревне слышал этот душераздирающий крик.
- Идём домой, - тихо сказала Валентина, когда стемнело, - возможно, она где-то укрылась, и боится выйти.
- Сегодня по деревне прошёл отряд немецких солдат, - покачала головой Раиса, - и моя девочка пропала. Есть ли малейшая надежда на то, что они не причинили ей зла?
Валентина опустила голову. Ей нечего было ответить дочери. Она и сама не верила в том, что внучке удалось спастись.
В ту ночь Рая не сомкнула глаз, а едва рассвело, побежала к деду Харитону. Тот по возрасту не ушёл на фронт – стар был больно. И внуки с ним жили – Алёшка семнадцати лет, и Санька годом моложе.
Рассказала Рая Харитону о своей беде. Тот поднял внуков, сам собрался, и ушли они лес прочёсывать.
По правде говоря, сам Харитон тоже не надеялся найти девчонку живой. Но хоть тело отыскать – матери горе, а всё ж не терзаться в неизвестности.
Весь день мальчишки со своим дедом ходили по лесу – никаких следов не нашли. Поздно вечером пришёл Харитон к Раисе, опустив голову. Ох, нелегко смотреть в глаза матери, потерявшей дитя! Хотел он сказать женщине, что больше искать негде, но не сумел.
- Мы, Рай, завтра чуть рассвет, пойдём опять с мальчишками, - произнёс он, - будем искать, пока не найдём.
Кинулась Рая старику на шею и залилась слезами. А тот, не зная, что и сказать, просто гладил женщину по голове.
На следующий день дед с внуками ходили по окраинам, заходили в заброшенные дома, затем вновь пошли в лес. Вдоль реки прошли – ничего не обнаружили. И когда уже собирались возвращаться домой, прибежал Санька с бешеными глазами.
- Лёшка, деда! - кричал он. – Там Дашка лежит, помертвелая!
Побледнел Харитон и поспешил туда, куда внук указал. В то углубление не так просто попасть было. Вода туда проникла, по камням, да по размоченной глине пришлось пробираться.
Даша была без сознания. Уж два дня пролежала она на сырых камнях и мокрой земле. Была она бледная, слабая и едва дышала.
- Живая, - шепнул Харитон, - а ну, парни, мне одному не справиться!
Дашу поочередно несли то Лёша, то Саша. А Харитон следовал за ними с тяжёлым сердцем. Вот нашёл он дочку Раисы, как и обещал. Да только на душе ещё хуже стало. Не выживет ведь девчонка! Сколько пролежала на холоде!
***
- Мам, ты ведь умеешь молиться, - попросила Рая, когда отошла от постели умирающей Даши. - Ты ведь верующая, меня вот назвала именем, которым обычно в монастырях называют, знаешь, небось, нужные слова.
- И день, и ночь без устали молюсь, - кивнула Валентина. Не могла она дочери в глаза смотреть. Понимала, что не выкарабкается Дашка.
- А меня научи? Я ж вроде знала когда-то, как оно…молиться-то.
- Научу, дочка. Сама же всё и вспомнишь! Говорят, материнское слово большую силу имеет. Может, и станет полегче девчонке.
Всю ночь молилась Рая о здоровье своей дочери. А наутро, обессиленная уронила голову на подушку. Ей показалось, что она уже видит сон. Точнее, слышит. Ведь рядом послышалось, будто кто-то говорит "мама".
Даша открыла глаза и попыталась поднять руку, чтобы дотронуться до матери. Но она была ещё очень слаба, поэтому тут же снова ушла в забытьё.
На следующий день Раиса пошла к Матрёне, местной бабке-травнице. Та самыми разными навыками владела – и ребёнка принять могла, и боль унять, и по виду определить, что за хворь больного одолевает.
Последние годы не очень-то ходила Матрёна по чужим домам. Кому надо, сами к ней являлись. Но тут дело особое – дочь Раисы так слаба была, что своими ногами не сумела бы дойти.
- Жить будет, - ворчливо бросила Матрёна, осмотрев девочку, - я травок сушёных дам, заваривать будешь. И заговор скажу, прочтёшь на новолуние.
- Буду, Матрёнушка! Коли надо для дочери, я и к самому чёрту на поклон пойду.
- Цыц, дурная! Чертей она упоминает! Язык прикуси себе, бесстыдница!
- Прости, Матрёна, ты уж скажи, чем больна моя дочка?
- Охладилась сильно. Столько времени, считай, в ледяной воде пробыла. Бесследно не проходит такое.
- Ты ведь говоришь, что жить будет!
- Жить-то поживёт ещё. Долгая жизнь ей начертана. Оклемается, будет бегать, вот только…
- Что только, Матрёна? Не пугай.
- Чудом будет, если детишек родить сможет.
В тот момент Раисе было важно лишь одно – чтобы её дочь жила.
Глава 3 Большая семья