1925 год
Рая и Иван Кулаковы поженились по большой любви. Шумную свадьбу сыграли им родители, на которой соседи сытно угощались, сладко пили хмельные напитки и добрые слова молодым говорили.
- Раиска, да отпусти ты его! – кричал невесте Семён Гаврилыч, весёлый мужик, что жил с Кулаковыми по соседству. – Отлипни, кому говорят!
- А ежели не отлипну, то чего? – задорно воскликнула Рая, затем уткнулась в плечо жениха и потёрлась носом.
- Как это чего? Будешь всю жизнь приклеенная ходить! – захохотал Гаврилыч под дружный смех гостей. – Это ж куда Ваня, туда и ты!
- Пусть держится, Гаврилыч! – воскликнул Иван. – Мне такая жена как раз нужна, чтобы всюду со мной.
- Вот оно как! Так ты б хоть тулуп надел тогда, - не унимался сосед, - чего зазря липнет, коли без тулупа?
- Зачем ему тулуп? – нахмурилась Раиса. – Лето на дворе.
- А ты что, не знаешь, как народ говорит? – снова захохотал Гаврилыч. – Коли невеста жениха за тулуп тянет да всё не отцепится, значится, в том году зима поздно придёт, и тёплая будет.
Гости снова захохотали, а с ними и жених с невестой. Вот Гаврилыч, вот шутник – вечно со своими присказками да приметами.
- Вы бы, Семён, лучше какую примету про потомство сказали! – вмешалась Валентина, мать невесты. – Оно ж всё-таки свадьба, ближе к делу будет.
- А есть и такая! – воскликнул сосед и поднял указательный палец в небо. – Ежели брачная ночь звёздная будет, то в семье много детей народится. А если звёзд мало выглянет, то больше трёх деток и не жди.
И снова гости дружно засмеялись. Вот хитрец Гаврилыч, молодые-то летом женятся. Дни тёплые, небо ясное. Понятно же, что звёзд будет видимо-невидимо.
- Хорошо бы, - кивнула Валентина, - а то Рая-то у меня одна, и всегда братьев да сестёр побольше хотела. Малая была, так всё у Ситниковых пропадала, домой не загонишь.
Ситниковых в деревне знали все. Уж в ту пору во всех семьях детей было не меньше пяти-шести, а Галя Ситникова каждый год рожала. Десять сыновей и четыре дочки у них народились. И как добродушно говорили соседей, на том семья не остановится.
- Будет у нас, как у Ситниковых! – шепнул Иван невесте на ушко.
Рая смущённо захихикала. Ей всегда хотелось большую семью, и детей, чтобы полный дом. Радовалась девушка, что вскоре приведёт её Иван в свою семью. Старшие его сёстры уж замуж повыходили, разъехались. А Гринька-брат женился год назад, да молодую супругу в дом привёл. И родился у них сынок Антошка. Порой Раисе доводилось с ним возиться.
- Пока своего не рожу, буду племянника твоего нянчить, - шепнула Раиса, сияя счастливой улыбкой.
- Не привыкай сильно уж, - ответил Иван и поцеловал невесту в нежную щёку, - недолго тебе без своего-то дитяти быть.
- Скорее бы уж, - снова захихикала Рая.
Так и перешёптывались молодожёны на своей свадьбе. Вот уж точно – оторваться друг от друга не могли. Немало ещё шуток да прибауток на этот счёт выдал Гаврилыч. А гости и рады были веселиться, слушая неугомонного деда.
***
- Пошли, Вань, на небо посмотрим, - шепнула Рая мужу в брачную ночь.
- Поспать бы нам, Раюшка, завтра второй день гулять будем!
- Пойдём, Вань, ну пойдём, а? - потянула она его за руку.
- Да что тебе то небо-то?
- Звёзды посчитать хочу.
- Ну, пошли, неугомонная. Неужто в сказки Гаврилыча поверила?
- А ежели и так? Пойдем, Вань.
Рая надела юбку, а Иван накинул на плечи молодой жены свою рубаху. Обнялись супруги и пошли на звёзды смотреть. Да только из-за облаков ни одной не видно было на небе.
- Как же так, Вань? – расстроено произнесла Рая. – А звёздочек-то и нет.
- Да сдались они тебе, голубушка моя? Пойдём уж, спать пора. Завтра с тебя моя матушка не слезет. Невестин день же, вот и станет тебя испытывать – за водой посылать, да на стол накрывать.
- Да не боюсь я испытаний, Вань, чай не белоручка. Не напугаешь меня этим.
- А чего ж грустная такая?
- Да то, Вань, что слова Гаврилыча из головы не выходят. Небо чистое – неужто, не иметь нам детишек?
Иван с досадой поглядел на молодую жену. Ох, нашла, кого слушать. Да у этого Гаврилыча язык без костей! Но заметив тоску в глазах Раисы, не стал журить её за веру в приметы. Поднял голову к небу, затем языком прищёлкнул.
- Смотри, голуба моя, - произнёс он и направил указательный палец в небо, но немного в сторону, - вон она!
- Вижу! – обрадовалась Раиса, и как дитя, захлопала в ладоши.
- Увидела? Ну всё, идём в дом, спать уж хочется. На ногах еле стою.
- Ванечка, но почему одна-то?
- А потому, голуба моя, что сначала одна, а за ней и другие выглянут!
Рая с облегчением вздохнула и прижалась к мужу. Иван же снисходительно поглядел на жену и поцеловал в тёплые завитки волос на голове. Сама она ещё ребёнок - так ему казалось. Но оттого и любил её ещё больше.
****
Вскоре Рая забеременела. Она ходила счастливая, стала шить детские вещички и ждать рождения малыша. Вот только огорчения в тот период пошли одно за другим.
Сначала старший брат Ивана с женой и маленьким сыном покинули родительский дом. Григорий Кулаков отправился на судостроительную верфь на заработки и забрал семью с собой. Грустно было Раисе без маленького Антошки – очень уж нравилось ей возиться с племянником мужа.
- Чего ты? – нахмурилась свекровь. – Свой скоро родится. Это мне реветь нужно, я сына за тридевять земель отправила. И ничего, не раскисла.
Григорий был любимым сыном Анастасии Кулаковой. Очень грустила по нему матушка. Потому, спустя некоторое время отправилась за ним, едва за ней послали. Невестка устроилась на работу на ту же верфь – и бабушку срочно вызвали, чтобы нянчиться с внуком.
Хозяйкой стала Рая в родительском доме мужа. И хотя это могло быть радостью для другой какой невестки, но отъезд свекрови огорчил её. Она всегда хотела большую семью, а тут остались они с мужем вдвоём. Вроде и счастье, а пустовато.
Но недолго грустила Рая, вскоре она родила дочь Дарья. Мать и отец души не чаяли в крохотной девчушке, надышаться не могли.
Валентина приходила помогать дочери, очень уж нравилось ей возиться с внучкой. А Рая, хотя и радовалась приходам матери, вовсе не нуждалась в помощи. Иван по-хозяйски взял на себя все дела в доме. Грядки с репой – и те помогал полоть.
Дашутке год был, когда понесла Рая снова. Вот только тогда беда на семью свалилась.
Пришёл как-то Иван домой, бледный как полотно, под глазами синяки, а самого озноб бьёт. Заволновалась Рая, стала вокруг мужа суетиться. А того лихорадит, он и сам не понимает, что с ним стряслось.
Ночью поднялся сильный жар у Ивана, и пошла Рая за врачом. Тот пришёл лишь под утро. Поглядел на больного и озадаченно покачал головой.
- Худо дело, - произнёс он, разглядывая мраморные пятна и крохотные точки на теле Ивана.
- Пётр Палыч, а чего будет-то? Поправится Ваня мой? – запричитала Раиса.
Врач будто высматривал что-то, глядел на иго руки и ноги. Затем его взгляд остановился на обмотанном пальце левой ступни.
- А это лошадь ему на ногу наступила, - кивнула Раиса.
- Давно? – нахмурился врач и стал разматывать повязку.
- Третьего дня, - кивнула Рая, - он же сначала не сказал, потом смотрю прихрамывает. Но сказал не тревожиться, пройдёт, мол.
Увидев нагноение, Пётр Палыч так и ахнул. Обработал рану, дал больному лекарство и направился к выходу.
- Так что же, доктор? – воскликнула испуганная жена.
- Ежели следующую ночь переживёт, то до ста лет жив будет, не помрёт, - ответил врач.
- А ежели не…, - начало было Рая, но осеклась. Так страшно ей было произносить эти слова.
Пётр Палыч покачал головой, вздохнул и вышел. А Иван умер, не дожив до ночи...
***
Плакала безутешная вдова, так плохо ей было, как никогда в жизни. Дашутке ведь и года не было, и дитя малое в утробе – горе-то какое, дети без папки расти будут! А она... Она задыхалась от тоски и своей скорби.
Но, видать, мало горестей пришлось на долю несчастной женщины. Так рыдала на похоронах, что плохо ей стало. И выкидыш от расстройства случился.
- Заберу я тебя, дочка, к себе, - сказала тогда Валентина,- вместе полегче будет, да и наш дом тебе родной.
Подумала Рая и согласилась. Совсем уж невмоготу ей было бы в пустом доме Кулаковых жить. А тут одна из старших сестёр Ивана заговорила о том, что не прочь бы от свёкров в родительский дом вернуться. Поселилась она там с мужем и детьми, а Рая забрала Дашу и ушла к матери.
Время шло, Дашка росла послушной, весёлой и здоровой девочкой всем на радость. Глядела на неё мать, и сердце радовалось.
- Ох, Ваня-покойничек, не видит, какова девчонка-то у него растёт, - качала головой Валентина. Она тоже души не чаяла во внучке. Говорила, а слезы утирала, ведь зятя она как сына любила.
***
С малых лет, едва говорить научилась, Даша стала спрашивать у матери, почему нет у неё ни братьев, ни сестёр. Как и Рая в своё время, бегала она по чужим дворам, где дети есть. Очень хотелось ей большую, шумную семью.
Рая всегда отшучивалась, слыша вопросы дочери. Всё говорила, что Даша вырастет, выйдет замуж и родит много-много ребятишек. Вот тогда и будет полон дом детей у неё.
А девочка хмурилась и не понимала, почему мать не может родить ей братишек да сестричек. У всех её подруг большие семьи были. Как же так получилось, что у неё только мама и бабушка?
Лишь, повзрослев, Даша поняла, что детки появляются в семьях, где есть и мама, и папа. Стало быть, так и оставаться ей одной, а играть только с соседскими ребятишками.
С ранних лет девочка любила нянчить маленьких детей. Первое время мать бранила дочку.
- Будто дома дел никаких нет!
- Да я ж всё, что наказано было, сделала! И грядки с морковкой прополола, и зерно перебрала, и у кур всё вымела! Пусти поиграть, мам.
И Раиса отпускала дочь. Помнила она, как сама по чужим дворам бегала с чужими братьями-сёстрами возилась. Подруги-то у неё от таких забот отлынивали – никому неохота было детские носы вытирать. А ей, Рае, нравилось. Вот и дочка у неё растет такая – мамой ей быть хочется. Так бы у целого выводка сестрой старшей стала, не помри Иван так рано.
А по домашним делам девчонка и правда, хорошо справлялась. Работала шустро, без капризов, старательно. Как не отпустить-то к соседям?
Как-то раз пришла домой Дашутка, а у неё копейки в карманах звенят. Нахмурилась мать, стала девчонку выспрашивать со всей строгостью – откуда деньги-то?
- А это мне, мам, Ершовы за работу дали!
- За какую такую работу?
- А то, что с их сыновьями Мишкой да Никиткой целых два часа играла, ещё и покормила, и спать уложила.
- А где сама Галка-то Ершова была? Мать-то где?
- А она в поле ушла. Сказала, ежели, посижу до прихода их бабки, то заплатит за работу!
Хотела Рая отругать девчонку – что это за новости такие? Мала ещё, с деньгами-то в кармане ходить. А баба Валя за внучку заступилась. Мол, умница Даша, оплату за честную работу получила. Тем более, что монетки девочка в общую шкатулку положила.
В деревне уже знали, что Даша малышей нянчит. Пусть и малая совсем, зато дитя не обидит и позаботится старательно. Ежели спать уложить надо, убаюкает, а коли голодный, так кашей накормит. И ласковая очень – у кого дитя пугливое и к чужим не идёт, к Даше всё равно тянется.
Не всегда девочке деньги давали, порой пирогами, яйцами и вареньем вкусным за работу благодарили. А старая Нина, что нянчила шестерых правнуков, носки Даше связала.
- Носи на здоровье, девонька, пусть ножкам твоим будет тепло.
- Спасибо, баба Нина!
- Тебе спасибо, родненькая. Бегала ты за моими пострелятами, я бы так не сумела. Вот ты мои ноги поберегла, а я о твоих позаботилась.
Никогда Даша не ждала платы, а всё ж приятно было гостинец получить или подарочек. Рая уж и не ворчала на дочку. Ведь каждый человек в деревне добрые слова о ней говорил, а любой матери такое приятно.
- Тебе скоро с женихами гулять, - говорила Раиса, спустя какое-то время, когда девочка повзрослела, - а ты всё с ребятнёй нянчишься.
- Какие мне женихи, мам? – смеялась Даша. – Мне и пятнадцати нет.
- А с подружками, неужели, не хочется пошушукаться да посекретничать?
- А я и секретничаю! Ты ведь знаешь, как я Надей дружна?
- С Арсентьевой что ль? Ох, насмешила. Она уже баба замужняя, а ты девчонка совсем!
- Ну и что с того, раз замужняя?
- А то, что с ней по танцам ты не побегаешь, о мальчишках не потолкуешь. У неё одна забота – семья. О муже печётся, о детях своих.
- О мальчишках мне и самой не думается. Зато Надя платья красивые шьёт, мне померить даёт. И мне нарядное сшить обещает.
- Вот она, наверное, шьёт, а ты с её дочками водишься?
- А чего ж не водиться-то? Мам, они такие славные – Алёнка и Любаня. Алёнка уже ножками ходит, а Любаня в люльке лежит да улыбается.
Мать покачала головой – не меняется Даша, хотя и взрослеет. Красавицей стала, а ещё пару лет пройдёт, так глаз оторвать нельзя будет. Ей бы подружиться с такой же девчонкой, как она сама. Но нет же, дружит с мужней бабой. Надька, хоть и молодая, а всё ж не та компания, которая Даше нужна.
Глава 2 Молитва матери