Серёга долго молчал.
Слишком долго для человека, который обычно реагировал мгновенно.
Он сидел на койке, сцепив пальцы так сильно, что побелели костяшки. В комнате было слышно, как за стеной ровно тарахтит дизель и как ветер трёт жестяную обшивку бытовки — протяжно, будто кто-то водит ногтем по металлу.
— Где он стоял? — наконец спросил Серёга.
— У склада. Там же, где ночью.
Серёга кивнул, будто сверялся с чем-то внутри себя.
Палыч тяжело опустился на табурет.
— Значит, не показалось, — пробормотал он. — Значит, действительно полезли.
Я посмотрел на него.
— Кто — они?
Палыч поднял глаза. И впервые за всё время не стал уходить от ответа.
— Те, кто прошлой зимой сюда уже приходил.
Внутри неприятно кольнуло.
Прошлая зима.
Слишком много разговоров о ней за последние сутки. Слишком много недосказанности.
Серёга резко встал.
— Собираемся. Сейчас.
— Куда? — не понял я.
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был лишним.
— В архив.
Административный модуль встретил нас непривычной тишиной.
Обычно к утру здесь уже кто-то шуршал бумагами, хлопал дверцами шкафов, ругался на зависший компьютер. Сейчас — пусто.
Только свет в дальнем кабинете горел.
Серёга шёл первым. Шаг у него был быстрый, но без суеты — как у человека, который уже принял решение и теперь просто выполняет.
Палыч прикрывал дверь за нами.
— Если нас тут накроют… — тихо начал он.
— Уже поздно «если», — отрезал Серёга.
Мы прошли мимо кабинета снабжения, свернули в узкий коридор и остановились у серой металлической двери без таблички.
Я раньше её не замечал.
Серёга достал связку ключей. Несколько секунд перебирал — не наугад. Точно знал, что ищет.
Щёлк.
Дверь открылась тяжело, с металлическим вздохом.
Внутри пахло пылью и холодной бумагой.
Архив.
Свет включать не стали.
Серёга посветил фонарём телефона. Луч скользнул по стеллажам, по коробкам с датами, по толстым папкам, перевязанным бечёвкой.
— Ищем прошлую зиму, — тихо сказал он.
— Конкретнее? — спросил я.
— Январь — февраль.
Мы разошлись.
Тишина в архиве была другой — не как на улице. Глухая. Закрытая. Здесь даже шаги звучали приглушённо.
Я провёл пальцами по корешкам папок.
…2022
…осень
…инвентаризация
…декабрь…
Нашёл.
Январь.
Папка была тоньше остальных.
Плохой знак номер один.
Я вытащил её.
— Есть.
Серёга оказался рядом мгновенно.
— Дай.
Он раскрыл папку прямо на весу.
Первая страница — отчёты.
Вторая — ведомости.
Третья…
Серёга замер.
Я увидел, как у него медленно меняется лицо.
— Что там? — тихо спросил Палыч.
Серёга молча развернул папку к нам.
И вот тут у меня внутри по-настоящему похолодело.
Нескольких листов не хватало.
Они были аккуратно вырваны.
Не хаотично.
Точно.
Целенаправленно.
Палыч выдохнул сквозь зубы.
— Вот же…
Серёга провёл пальцем по рваному краю бумаги.
Очень медленно.
— Они знали, что искать, — сказал он.
И в этот момент в коридоре за дверью что-то тихо щёлкнуло.
Мы замерли.
Шаги.
Медленные.
С паузами.
Те самые.
Серёга медленно закрыл папку.
И прошептал почти беззвучно:
— Только не сейчас…
Ручка двери начала медленно поворачиваться.
Ручка двери начала медленно поворачиваться.
Не резко.
Не дёргано.
Будто человек с той стороны никуда не спешил — и точно знал, что мы уже внутри.
Серёга погасил фонарь одним движением.
Архив утонул в темноте.
Только узкая полоска света из-под двери резала пол пополам.
Шаг.
Ещё шаг.
Скрипнула половица в коридоре.
Я поймал себя на том, что перестал дышать. Воздух будто застрял где-то в горле, и грудная клетка неприятно ныла от напряжения.
Палыч рядом едва слышно шепнул:
— Если это проверяющие…
Серёга даже не повернул головы.
— Это не они.
И почему-то в его голосе не было сомнений.
Дверная ручка остановилась.
На секунду повисла тишина — такая плотная, что казалось, её можно потрогать руками.
Потом…
щёлк.
Но дверь не открылась.
Шаги за ней отступили.
Медленно.
С паузами.
Точно так же, как ночью у склада.
Я выдохнул только тогда, когда звук шагов окончательно растворился в коридоре.
Серёга включил фонарь снова, но свет теперь держал ниже — почти у пола.
Лицо у него было жёсткое.
Собранное.
— У нас мало времени, — тихо сказал он. — Они уже здесь.
— Кто — «они»? — не выдержал я.
Он посмотрел на меня коротко.
— Те, кто пришёл за папкой.
Палыч нахмурился.
— Но листы же уже выдраны.
Серёга медленно покачал головой.
— Значит, ищут не только их.
От этих слов по спине прошёл холодок.
Он снова раскрыл папку и начал листать быстрее — уже не аккуратно, а почти жадно.
Страницы шуршали в тишине слишком громко.
Я наклонился ближе.
— Что именно ты ищешь?
Серёга не ответил сразу.
Долистал до последнего листа.
Замер.
И очень тихо сказал:
— Вот.
Он развернул папку ко мне.
На последней странице был обычный, казалось бы, акт списания.
Ничего особенного.
Кроме одной строки.
Я перечитал её дважды.
Потом третий раз.
И только тогда понял, почему у меня внутри всё неприятно сжалось.
Объект №17 — перемещён.
Ответственный: С. Руднев.
Я медленно поднял глаза на Серёгу.
— Это… ты?
Он кивнул.
Без эмоций.
Но слишком быстро.
— Было дело, — сказал он тихо.
Палыч резко выпрямился.
— Серёга… ты нам ничего не хочешь объяснить?
Серёга провёл ладонью по лицу.
Усталый жест человека, который слишком долго тащил всё в одиночку.
— Хотел, — сказал он. — Но надеялся, что не придётся.
В архиве снова стало холодно.
Не от температуры.
От того, что мы только что подошли к чему-то, о чём раньше говорили вполголоса.
— Что за объект? — спросил я.
Серёга посмотрел прямо на меня.
Долго.
Словно решал — говорить или нет.
Потом всё-таки сказал:
— Если коротко… то то, чего на базе быть не должно.
Палыч тихо выругался.
— Ты издеваешься? Это что вообще значит?
Серёга сделал шаг к двери, прислушался.
Коридор молчал.
Он вернулся к нам и понизил голос почти до шёпота:
— Помните ту ночь в феврале?
Мы с Палычем переглянулись.
Конечно помнили.
Ту ночь на базе не забывал никто.
Слишком много тогда произошло странного.
Слишком много списали на «сбой связи» и «метель».
Серёга продолжил:
— Тогда привезли контейнер. Без документов. Без отметок. Даже пломбы были левые.
У меня в животе неприятно заныло.
— И ты его принял?
— Я его не успел не принять, — тихо сказал Серёга. — Приказ пришёл сверху. Срочный. Без обсуждений.
Он постучал пальцем по строке в акте.
— А через три дня мне приказали его «переместить».
— Куда? — спросил Палыч.
Серёга посмотрел на него.
И вот теперь в его взгляде впервые мелькнуло то самое напряжение, которое я видел ночью.
Настоящее.
Глубокое.
— Вот это, — сказал он тихо, — самый плохой вопрос из всех возможных.
В коридоре снова раздались шаги.
На этот раз ближе.
Гораздо ближе.
Мы замерли.
Шаг.
Пауза.
Шаг.
Серёга медленно выдохнул.
— Похоже… они решили не ждать.
И в этот момент в коридоре резко вспыхнул свет.
Свет в коридоре вспыхнул так резко, что глаза на секунду ослепило.
Серёга выругался сквозь зубы и мгновенно погасил фонарь. Архив снова провалился в густую темноту, но теперь она уже не казалась спасением — наоборот, давила.
Шаги за дверью остановились.
Прямо у входа.
Я отчётливо слышал чужое дыхание. Спокойное. Ровное. Человек не нервничал. А вот у меня сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь коридор.
Ручка двери дрогнула.
Палыч едва слышно прошептал:
— Поздно…
Но дверь не открылась.
Вместо этого снаружи раздался негромкий голос:
— Серёжа… я знаю, что ты там.
Меня будто ледяной водой облиили.
Серёга замер.
По-настоящему.
Я никогда не видел, чтобы он так замирал — даже в самые паршивые смены.
— Выходи по-хорошему, — продолжил голос. — Не усложняй.
Тишина в архиве стала вязкой.
Серёга медленно выдохнул.
Потом очень тихо сказал нам:
— Стоим. Не дёргаемся.
Он шагнул к двери.
Я схватил его за рукав.
— Ты что творишь?
Он посмотрел на меня спокойно. Слишком спокойно.
— Если не выйду — они войдут сами.
Палыч хрипло добавил:
— А если войдут сами — нам всем крышка.
Серёга кивнул.
И вдруг — совсем неожиданно — усмехнулся уголком рта.
— Вот и проверим.
Он щёлкнул замком.
Дверь открылась.
В коридоре стоял тот самый.
Тёмная куртка.
Спокойная поза.
Лица по-прежнему толком не разглядеть — свет бил со спины.
Но теперь я понял главное.
Он здесь не первый раз.
И чувствует себя как дома.
Незнакомец скользнул взглядом внутрь архива.
Задержался на мне.
На Палыче.
И снова вернулся к Серёге.
— Долго же ты, — тихо сказал он.
Серёга прислонился плечом к косяку.
— Работа была.
— Вижу.
Повисла пауза.
Тяжёлая.
Неприятная.
Я ждал — сейчас начнётся.
Но они просто смотрели друг на друга.
Будто старые знакомые, которые встретились не в то время и не в том месте.
Наконец незнакомец сказал:
— Папку нашли?
Серёга не моргнул.
— Поздно спохватились.
Уголок губ у того чуть дёрнулся.
— Значит, нашли.
Он сделал шаг вперёд.
Я напрягся.
Палыч рядом едва слышно переступил — готов.
Но незнакомец остановился у порога.
Дальше не пошёл.
— Слушай внимательно, Серёжа, — голос его стал тише. — Время закончилось. Объект надо вернуть.
Внутри у меня всё похолодело.
Серёга ответил не сразу.
— А если он уже не там, где вы думаете?
Вот тут человек впервые по-настоящему напрягся.
Я это почувствовал кожей.
— Не шути со мной, — сказал он мягко.
Но в этой мягкости было что-то очень нехорошее.
Серёга чуть наклонил голову.
— Я не шучу.
Тишина.
Где-то вдалеке хлопнула дверь.
По базе шла обычная жизнь.
А здесь, в узком коридоре архива, всё уже давно стало не обычным.
Незнакомец медленно выдохнул.
— Ладно… — произнёс он. — Тогда слушай внимательно ты.
Он наклонился ближе к Серёге.
Я невольно подался вперёд, стараясь расслышать.
— Контейнер открывали, — тихо сказал он.
И вот тут я увидел, как у Серёги на долю секунды дрогнули глаза.
Всего на миг.
Но этого хватило.
Незнакомец это тоже заметил.
И едва заметно улыбнулся.
— Вот теперь, — сказал он, — мы говорим честно.
Палыч тихо выдохнул сквозь зубы.
— Твою ж…
Серёга выпрямился.
Голос у него стал жёстким:
— Ты пришёл пугать или разговаривать?
Незнакомец выпрямился тоже.
— Предупреждать.
— О чём?
Пауза.
Длинная.
Тяжёлая.
И потом прозвучало:
— О том, что если объект не вернётся на место… через трое суток база перестанет существовать в прежнем виде.
У меня внутри всё оборвалось.
Серёга молчал.
Долго.
Очень долго.
Потом тихо спросил:
— Это угроза?
— Это факт.
Шаги в коридоре.
Кто-то приближался.
Незнакомец мгновенно это уловил.
Отступил на шаг.
И уже уходя, бросил через плечо:
— У тебя мало времени, Серёжа.
Он развернулся и пошёл по коридору.
Спокойно.
Будто никуда не торопился.
Через несколько секунд его шаги растворились.
Мы стояли молча.
Первым заговорил Палыч.
Очень тихо:
— Ну… и во что ты нас втянул?
Серёга медленно закрыл дверь архива.
Щёлкнул замком.
Провёл ладонью по лицу.
И впервые за всё время сказал честно:
— В очень плохую историю.
Я почувствовал, как внутри поднимается холод.
— Где контейнер?
Серёга посмотрел прямо на меня.
Долго.
Будто решая — говорить или нет.
И наконец произнёс:
— Уже не на базе.
Вот тут у меня по-настоящему заныло под ложечкой.
Палыч тихо выдохнул:
— Серёга… ты хоть понимаешь, что теперь будет?
Серёга кивнул.
— Да.
И добавил почти шёпотом:
— Поэтому сегодня ночью мы уезжаем.
Мы с Палычем переглянулись.
Одновременно.
— Куда? — спросил я.
Серёга выключил фонарь.
Архив снова утонул в темноте.
И в этой темноте его голос прозвучал особенно глухо:
— Туда, где всё началось.
…
Если чувствуешь, что напряжение только растёт — поддержи серию: поставь лайк, подпишись и напиши в комментариях, как думаешь, что было в том контейнере.
Предыдущая серия:
Следующая серия: