Лена, закончив учебу, вернулась домой. Конечно, обидно ей было, что не получается все так, как хотелось, а куда деваться? Ванька осенью учиться уедет, а она дома останется, за старшую.
Может мама что-то придумает, да заберет мальчишек себе. И уж тогда точно Лена мечту свою исполнит, и уедет в город. Ну а пока так, раз выбора особого нет.
Начало тут
Василий вроде и поменьше пить стал, а только лучше от этого никому не стало. Злющий стал, агрессивный. Что собака цепная, ей-Богу! Хотя, иные собаки добрее, чего уж говорить.
С самого утра и до ночи только и знает, что орать. То ему не так, это ему не этак. Если отца послушать, то во всех его бедах и неудачах они, дети, виноваты. Как начинает орать, так так непременно скажет, мол, навязались на мою голову! Корми вас теперь! Шли бы к матери своей, да на ее шее сидели! Чего все у меня толкётесь?
А что они плохого делают? Лена и стирает, и убирает, и готовит, и огород на ней весь, и хозяйство. Мальчишки тоже не сидят сложа руки. Ванька вон, опять и на пасеке пропадает, и по сенокосам с мужиками ездит, чтобы копейку какую заработать. Миша тоже без дела не сидит, у Лены на подхвате. Ему, ребёнку, и поиграть толком некогда.
Так мало того, что орет отец, еще и руки распускает! Чуть что, так к матери всех гонит, а если узнает, что с матерью ребятишки виделись, такую взбучку устраивает! И не только из-за матери.
Лена тогда в пекарню за хлебом ходила, да бабушку встретила. Они и постояли- то всего минут 10. Бабушка мальчишкам конфет купила, пряников, да так, по мелочт кой- чего. Лена домой гостинцы принесла, конфеты в вазочку высыпала, а пряники в шкаф убрала.
Отец с работы пришел, как обычно недовольный. А как конфеты увидал на столе, так и вовсе взбеленился. Орет стоит, глаза вылупил, слюни изо рта летят. Дескать, я пока в этой железяке проклятой трясусь целый день, вы тут конфетки за мой счет жрете? Кто позволил конфет купить? Дома жрать нечего, а вы конфеток захотели?
Лена едва успела сказать ему, что конфеты баба купила, и пряники еще, как Вася совсем из себя вышел. Схватил Лену за грудки, трясет стоит, и орет пуще прежнего о том, что позорят его деточки.
– С голоду пропали, или как? Позорить меня вздумали? Чтобы по деревне сплетни пошли, что у Васьки дома голод, детям жрать нечего? Еще раз узнаю, что хоть корку сухую у матери, или семейства ее взяли, пришибу каждого, ясно?
Может, промолчи тогда Лена, и успокоился бы Вася. Только Лене до того обидно стало, что слезы сами собой из глаз потекли. Нет, разве это нормально, когда они с матерью разошлись, а страдают дети? Они- то за что терпеть это все должны? Да и что такого в том, что бабушка гостинец им передала? Всегда так было, что каждый месяц она что-то покупает им. А еще и пироги часто печет, и всегда им раньше приносила. Почему сейчас это все под запретом?
Исподлобья глянула Лена на отца, отттолкнула от себя его руку, и громко сказала:
–Отпусти, больно же! Чего тебе баба- то сделала?
Не сдержался Васька, да наотмашь ударил дочь по лицу. Аж голова у Лены заболталась, как у китайского болванчика. А потом и второй раз, вдогонку, мол, с отцом еще пререкаться будешь?
Лена даже не заметила, когда Ванька в дом зашел, потому что от этой пощечины и искры из глаз посыпались, и в ушах зазвенело.
Брата она увидела только тогда, когда он на отца со спины накинулся. До того страшно ей стало, когда увидела она, как отец Ваньку кулаком бьет, что завизжала она что есть силы, да тоже на отца кинулась. Повисла у него на руке, визжит, плачет.
Васька ее с трудом отцепил, обоих их за шкирку взял, да на улицу выкинул, как котят блохастых.
– Ишь чего удумали, зверята! На отца в драку кидаться! Вон отсюда, оба! Чтобы духу вашего тут не было! Хоть к бабке своей катитесь, хоть к матери.
Долго Ванька с Леной на лавочке сидели. Думали, что отец успокоится, и домой они зайдут. Только сильную обиду Василий на детей своих затаил.
Вышел на улицу, Мишку позвал, мол, домой пошли, Мишка! Взглянул искоса на старших детей, сплюнул, да сказал, чтобы даже не думали к порогу близко подходить. Раз на отца в драку кидаться можете, так и живите, как хотите. Да и вообще, Ленка уже училище закончила, хорош на отцовой шее сидеть. Да и Ванька лоб здоровый. Кошка бросила котят, пусть играют, как хотят. Школу закончили, а дальше сами. Не обязан он им больше ничем.
Лена встала первая.
– Ты как хочешь, Ваня, а я к маме пойду. Ну сколько мы еще вот так под забором сидеть будем? До утра?
Ваня с сомнением посмотрел на сестру.
– А у матери что, Ленка? Булки на деревьях растут? Нужны мы ей? Или хочешь, чтобы и она нас послала куда подальше? А Мишка как же? С ним его оставим?
– Пошли, Ваня. Мишку он не трогает сильно, сам же знаешь. Ну поругает может, а бить точно не будет. Не выгонит нас мама, точно тебе говорю.
Аня не ожидала увидеть на пороге Лену с Ваней. Конечно, не выгнала, но и радости особой не было у нее во взгляде. Скорее, растерянность. Куда их разместить? Она сама на стареньком, продавленном диване ютится.
Хотя, не из-за спальных мест переживала Аня. Больше всего пугало ее то, что увидят ребятишки Володю.
Это сейчас у всех и каждого телефоны. В то время эти телефоны только-только появляться стали, и то не у всех. Многие их еще и в глаза не видели, телефоны эти. Особенно в деревне.
С Вовой у них все как- то неожиданно закрутилось. Вроде как случайно. Как раз тогда, когда Вася ей стекла выстеклил, да дверь сломал. Начальник-то помог, и ушел, а Вова допоздна засиделся. Слово за слово, разговорились.
Володя ей про свою жизнь рассказывал. Как жил с женой, сколько раз глаза закрывал на ее похождения. Не то, чтобы жаловался, просто вспоминал.
И Аня вспоминала. Как поженились, как Лена родилась, потом Ваня, а потом и Мишка. О том, что не жизнь с Васькой была, а сплошные мучения. Мол, знала бы, какой он есть, десятой дорогой бы его обходила, и детей бы не рожала от такого.
Володя ее тогда обнял, к себе прижал, да по голове гладил.
– Дети твои, Аня, не виноваты, что отец у них такой. Грех так говорить, что не рожала бы. Чего уж теперь! Только дурак он, Василий. Глупый, слабый духом, да душонкой нищий. Я бы такую женщину, как ты, на руках бы носил, Аня. Не то, что пальцем бы не тронул – голоса бы не повысил на тебя.
Ну а потом все случилось.
Наутро Аня сама себя ругала последними словами. А ну как увидел кто, как Володя от нее уже под утро уходил? Ведь сплетен не оберешься, да пересудов.
Но в то же время приятно ей было, что с ней, как с человеком, как с женщиной обращался мужик. Даже не с женщиной, а с вазой хрустальной. Столько нежности от Васьки она однако и за всю жизнь не получила, сколько с Вовой за одну ночь.
А потом махнула Аня рукой. Да будь что будет. Может и не придет больше Володя. А уж коли придет, так гнать его она не станет. и пусть сплетни да пересуды хоть целый век ходят! Она свободная, от мужа ушла. Володя тоже один остался. Не разбивала Аня семью. И счастья ей хочется, и любви. Что же, хоронить теперь себя раньше времени?
Аня с Володей еще не жили вместе, но Вова чуть ли не каждый вечер заходил к ней. Тайком, чтобы никто не видел, потому что сильно боялась Аня и сплетен, и того, что Вася, если узнает, житья ей не даст.
Ребятишек она накормила, да постелила им на диване, мол, спите тут, я в сенках, на койке лягу. Тепло там, хорошо. Вышла Аня в сенки, села на кровать, а места себе найти не может. Все в окно выглядывает, да от каждого шороха вздрагивает.
Что и говорить, боялась она того, что сын с дочкой осудят ее.
Успела Анна Володю перехватить до того, как постучался он к ней в окно. Вышла заранее, да сказала ему, что ребятишки у нее.
Успеть- то успела, только Ванька не спал, слышал, как мать с дядей Вовой шушукалась. А потом, отогнув край занавески, увидел Ваня, как дядька мать обнял, да поцеловал.
Так противно стало Ване, так тошно, что захотелось кричать. Это что же получается, значит прав был отец, когда мать подозревал? Правду говорят о том, что дыма без огня не бывает? Вот только от отца ушла, и тут же другого мужика себе нашла! А может она специально к нему и ушла?
Да что же это за родители такие им достались? Каждый сам по себе, а до детей и дела никому нет. Почему все так несправедливо? Вот значит как! Как детей к себе забрать, так некуда, а как мужика к себе привести, так пожалуйста!
И ведь получается, что ни отцу, ни матери не нужны они. Ни Ленка, ни Ванька, ни Мишка.
Зажмурил Ваня глаза, чтобы не заплакать, сжал зубы, да губу прикусил до боли. Сам себе поклялся, что когда вырастет, никогда со своими детьми так не поступит. Да и вообще, уедет, отучится, и никогда больше ни к отцу, ни к матери не приедет!
Не хотел Ваня ничего сестре говорить про мать и дядю Вову. Как о таком говорить? Думал, что промолчит, а дальше видно будет, да не сдержался, когда Лена с утра к отцу собралась за вещами.
Счастливая такая, что ты! Щебечет, как пташка. Вот вещи возьмем, да у мамы жить будем. Смотри, Ваня, как все хорошо получается! В тесноте, да не в обиде. А там мама что-то придумает, еще и Мишку к себе заберем, все вместе жить будем.
Нахмурился Ваня, да вылепил сестре все, что думает.
– Нужны мы ей, Ленка! Вот ты вчера пока дрыхла без задних ног, я такое видел! К мамке нашей дядя Вова приходил, они с ним обнимались и целовались. Так что ты губу-то свою закатай, чтобы с мамкой жить! Тут что-то другое думать надо.
Лена совсем поникла. А ведь прав Ванька. Никому они не нужны. А за вещами идти хоть как надо. Да Мишку проверить, как он там.
Не ожидали они, что отец дома будет. Ванька потихоньку дверь открыл, а отец за столом сидит, с бутылкой. Мишка дверь захлопнул, да бежать, а отец за ним.
– Стой, Ванька! Да стой, кому говорю! Айда сюда, и Ленку зови. Знаю, что вместе приперлись. Да идите, не бойтесь, не трону.
Зашли Лена с Ваней в дом, встали у порога, как неприкаянные. Василий смотрит на них с ухмылкой, мол, рассказывайте, как там у матери? Медом намазано, или булки на деревьях растут? Что молчите?
А что они скажут? Стоят, переминаются с ноги на ногу, да молчат.
Василий кулаком по столу стукнул, да сказал, чтобы не бегали больше, не позорились.
– Есть дом, вот и живите. Чего народ смешить? К маме они побежали! А у мамы что там? Избушка на курьих ножках, и жрать нечего!
И пошло все по прежнему. Та же брань да ругань. Только что Лена, что Ваня, с отцом старались лишний раз не связываться. Уж проще промолчать, чтобы только поспокойнее было.
Лена мечтала исчезнуть из этого дома хоть куда-то, а Ваня только и ждал того дня, когда уедет учиться.
Может потому Лена и не стала долго думать, когда появился шанс убежать из дома? Выскочила замуж за первого встречного быстро, даже не дружили толком.
Пашка постарше Лены был. Дом большой, хозяйство не маленькое. Одних коров только 6 штук, да молодняка не счесть. Свиньи опять же, поросята. Хорошо Пашка жил, несмотря на трудное время. Не сказать, что плохой парень, но какой- то себе на уме. С хитрецой, что-ли. Про таких говорят – и своего не упустит, и чужого прихватит.
Он уже несколько раз пытался жениться, да все как-то неудачно. Отчего-то не уживались с ним девки. Вроде только сошлись, глядь, уже разбежались.
Когда Пашка Лену замуж позвал, она даже как-то обрадовалась. А вдруг судьба? Не было у нее к нему ни великой любви, ни даже симпатии. Просто решила она попробовать, что из этого выйдет. Может правду говорят о том, что стерпится, слюбится?
А еще говорят, мол, замуж не напасть, как бы замужем не пропасть. Хотя, какой там замуж? Только на словах и был этот замуж. Сосватали ее в августе, и все на этом. Хорошо погуляли, отец аж в запой на радостях ушел. Что ты, от одной обузы избавился! Дочку замуж отдал!
Перешла Лена к новоявленному мужу жить. А там и Ваня учиться уехал. Остался Василий с Мишкой вдвоем.
Продолжение ниже по ссылке.
Спасибо за внимание, терпение и понимание. Поблагодарить автора за рассказ можно тут