– Любая дура справится, – Олег сказал это, не отрываясь от телефона. Даже не посмотрел на тарелку.
Я стояла у плиты. Воскресенье, два часа дня. На столе – жаркое в горшочках. Полтора часа готовки. Мясо тушила на медленном огне, картошку резала мелко, как он любит. Морковь натирала отдельно. Горшочки мыла, просушивала, натирала маслом изнутри, чтобы не пригорело.
А он ткнул вилкой, пожевал и сказал это. Не мне даже. В пространство. Как факт. Как «земля круглая» или «вода мокрая».
Семь лет мы женаты. Семь лет я готовлю каждый день. Завтрак, обед, ужин. В будни – попроще, в выходные – с душой. Борщ по субботам, выпечка по воскресеньям. Блины, пирожки, шарлотка. Олег никогда не голодал. Ни дня.
Я села напротив.
– В смысле – любая дура?
– Ну, Лен, – он отложил телефон, но глаза были скучающие. – Готовка – это не ракеты строить. Рецепт открыл, продукты купил, сварил. Я бы тоже мог. Просто времени нет.
Времени нет. Он работал пять дней в неделю. Я – тоже. Бухгалтерия, полный день, с девяти до шести. А потом – магазин, кухня, ужин. Каждый вечер. Олег приходил, садился, ел, уходил к телевизору. За семь лет он приготовил ровно три раза. Яичницу. Два раза пригорела.
– Рецепт открыл и сварил? – переспросила я.
– Ну да. Чего там сложного.
У меня внутри что-то щёлкнуло. Не обида. Не злость. Что-то ровное, холодное. Как замок, который повернулся.
– Хорошо, – сказала я. – Завтра кухня твоя.
Он поднял глаза.
– Чего?
– Завтра понедельник. Я беру отгул. Ты тоже возьми. И готовишь весь день. Завтрак, обед, ужин. Полноценные, не бутерброды. Раз любая дура справится – ты и подавно.
Олег усмехнулся.
– Лен, ну это смешно.
– Мне не смешно. Мне семь лет не смешно.
Он посмотрел на меня. Секунд пять. Потом пожал плечами.
– Ладно. Договорились.
Понедельник. Семь утра. Будильник.
Олег лежал. Я встала первая – по привычке. Но в кухню не пошла. Оделась, налила себе стакан воды и села в комнате. С книжкой.
Тёма – наш сын, пять лет – проснулся в семь тридцать. Пришлёпал на кухню.
– Мам, есть хочу.
– Сегодня папа готовит, – сказала я. – Попроси папу.
Тёма посмотрел на меня, потом пошёл к Олегу. Я слышала из комнаты.
– Пап, завтрак.
Шорох одеяла. Вздох.
– Иди, сейчас сделаю.
Через пять минут из кухни послышалось шуршание. Потом – хлопнула дверца холодильника. Потом – тишина. Длинная.
Я выждала десять минут и заглянула. Олег стоял перед открытым холодильником, как перед витриной музея. Яйца, молоко, масло, сыр, колбаса, овощи. Всё то, из чего я каждое утро делала завтрак. Он смотрел на это так, будто видел впервые.
– Каша или омлет? – спросила я из дверного проёма.
– Чего?
– Тёма любит овсянку на молоке. С бананом. Или омлет с сыром. Выбирай.
– Ладно, омлет.
Он достал яйца. Четыре штуки. Разбил в миску. Одно уронил на пол – белок растёкся по плитке, потёк под шкаф.
– Тряпка в нижнем ящике, – сказала я и ушла в комнату.
Через двадцать минут из кухни запахло горелым. Не сильно, но узнаваемо. Олег забыл смазать сковородку маслом. Омлет прилип, подгорел с одного края. Он отскрёб лопаткой, положил на тарелку.
Тёма ткнул вилкой.
– Пап, тут коричневое.
– Это поджаристое, – сказал Олег.
– А мама делает жёлтенькое.
Олег промолчал. Тёма съел половину. Вторую оставил.
Я сидела в комнате и не вмешивалась. Книжку не читала – буквы плыли. Я слушала. Семь лет я делала всё, чтобы ему было вкусно, горячо, вовремя. А он сказал «любая дура». Пусть попробует.
К десяти утра Олег вымыл сковородку и миску. Спросил из кухни:
– Лен, а обед во сколько?
– В час. Как обычно.
– А что готовить?
– Ты же рецепт откроешь, – сказала я. – Продукты купишь, сваришь. Чего там сложного.
Тишина.
Он достал телефон. Я видела через отражение в зеркале – он набрал в поисковике «простой рецепт обеда». Пролистал. Остановился на курице с рисом. Простейшее блюдо. Курица, рис, соль, перец. Я готовлю его за сорок минут.
Олег поехал в магазин. Был там сорок пять минут. Вернулся с пакетом. Курица – целая, не разделанная. Рис – не тот, длиннозёрный вместо круглого. Лук забыл. Масло не купил – думал, есть. Было, но чайная ложка на дне бутылки.
Я смотрела, как он выкладывает продукты на стол. Не подсказывала. Он не просил.
– Лен, где большой нож?
– В верхнем ящике.
Он взял нож. Посмотрел на курицу. Курица посмотрела на него. Он начал резать. Криво, крупными кусками. Кожа скользила под пальцами, нож съезжал. Он чертыхнулся.
Я стояла в дверном проёме и молчала. Потому что «чего там сложного».
Рис он поставил варить в маленькой кастрюле. Воды налил мало. Через двадцать минут рис разбух, вылез из кастрюли, как живой. Полез по стенкам. Олег отодвинул крышку – пар ударил в лицо.
– Блин!
Он добавил воды. Размешал. Рис превратился в кашу. Не в ту кашу, которую едят. В клейстер. Белый, липкий, безвкусный.
Курицу он жарил на сухой сковороде, потому что масло кончилось. Мясо прилипло. Он скрёб лопаткой, отдирал. Куски развалились.
В час дня на столе стояли две тарелки. Курица – серая, местами обугленная, местами сырая. Я увидела розовое у кости. Рис – комок, который держал форму, если перевернуть тарелку. Я проверила мысленно – перевернула бы, не рассыпался.
Тёма посмотрел на тарелку.
– Пап, а суп?
– Какой суп?
– Мама всегда суп даёт. А потом второе.
Олег посмотрел на меня. Я сидела за столом с чашкой чая. Спокойная.
– Суп, – повторил Тёма.
– Сегодня без супа, – сказал Олег.
Тёма надулся. Ковырял рис вилкой. Съел три ложки. Курицу не тронул.
Олег сам съел свою порцию. Жевал долго. Лицо – каменное. Не вкусно. Я видела. Он знал, что я вижу. Но доел. Из принципа.
После обеда кухня выглядела так, будто в ней произошёл взрыв. Рисовый клейстер на плите, на стене, на ручке шкафа. Доска в курином соке. Нож жирный. Сковорода – чёрная. Раковина – полная.
Олег вымыл посуду. Сорок минут. Я мою за пятнадцать. Но я молчала. Он не просил помощи. Я не предлагала.
В четыре часа Тёма попросил полдник.
– Пап, а печенье?
Я каждое воскресенье пекла овсяное печенье на неделю. Тёма привык. Банка стояла на полке. Но сегодня – понедельник, банка пустая. Вчера доели.
Олег дал ему яблоко. Тёма посмотрел на яблоко с таким лицом, будто ему предложили варёную свёклу.
– Хочу печенье.
– Яблоко.
– Печенье!
– Яблоко, Тёма.
Тёма заплакал. Олег посмотрел в потолок. Я сидела с книжкой. Страница девяносто третья. С утра я прочитала двенадцать страниц. Обычно я за день не прочитывала ни одной.
К шести вечера Олег должен был готовить ужин. Он открыл холодильник. Закрыл. Открыл. Закрыл.
– Лен, – позвал он.
– Да?
– Там есть что-нибудь на ужин?
– Посмотри.
Он посмотрел. Яйца – осталось четыре. Сыр. Молоко. Полпачки макарон. Замороженный фарш, который надо было достать утром, а он не достал. Фарш был каменный.
Олег положил фарш в микроволновку. Включил разморозку. Через десять минут достал – снаружи фарш был горячий, серый, наполовину сварившийся. Внутри – лёд.
Он стоял с этим фаршем в руке и смотрел на него. Долго.
Потом положил на стол. Сел. Потёр лицо обеими ладонями.
И достал телефон.
– Алло, здравствуйте. Пиццу, пожалуйста. Маргариту и пепперони. Да, на Строителей, двадцать три. Через сколько? Сорок минут? Хорошо.
Он положил телефон. Посмотрел на меня.
Я сидела в кресле. Книжка на коленях. Тёма рядом, играл в конструктор. Вечер, тихо. Впервые за долгое время у меня не болела поясница – я не стояла у плиты три часа.
– Лен, – сказал Олег.
– Да?
Он молчал секунд десять. Тёр большим пальцем костяшку другой руки. Привычка, когда нервничает.
– Я не знал, что рис разбухает.
– Разбухает.
– И что курицу надо на масле.
– Надо.
– И что фарш с утра доставать.
– С утра.
Он снова замолчал. Потом сказал:
– Это не любая дура. Это я – дурак. Прости.
Пицца приехала через тридцать пять минут. Мы ели втроём. Тёма радовался – пиццу он любил больше всего. Олег жевал молча. Смотрел на кухню. На раковину, где лежала покорёженная сковорода. На плиту, с которой он так и не оттёр рисовый клейстер.
– Я завтра дочищу, – сказал он.
– Хорошо.
Вечером, когда Тёма уснул, Олег вымыл плиту. Двадцать минут. Рис присох намертво. Он тёр губкой, менял воду, тёр снова. Я слышала из спальни, как он скребёт. Не пошла помогать. Он не позвал.
Потом зашёл, лёг рядом.
– Лен. Я серьёзно. Прости.
Я молчала. Не потому что злилась. А потому что семь лет. Семь лет каждый день – три часа на кухне. Двадцать один час в неделю. Больше тысячи часов в год. Семь тысяч часов за всё время. И одно «любая дура справится» – чтобы обесценить всё разом.
– Олег, – сказала я. – Я не хочу извинений. Я хочу, чтобы ты готовил два раза в неделю. По средам и субботам.
Он повернулся.
– Я не умею.
– Научишься. Рецепт откроешь, продукты купишь. Чего там сложного.
Он хмыкнул. Но не весело. Понимающе.
– Ладно, – сказал он. – По средам и субботам.
Прошло два месяца. Олег готовит. Честно – плохо. Макароны переваривает. Котлеты у него разваливаются. На прошлой неделе сжёг чеснок и провонял всю квартиру. Тёма попробовал его суп и сказал: «Пап, мамин вкуснее». Олег кивнул.
Но он готовит. Два раза в неделю. Не спорит. Не отнекивается. Продукты покупает сам – с моим списком, но сам. И ни разу за два месяца не сказал, что готовить легко.
Свекровь узнала – позвонила, спросила: «Лена, ты что, заставляешь моего сына у плиты стоять? Он же мужчина!» Я ответила: «Он сам захотел». Свекровь помолчала. Потом сказала: «Ну ладно. Пусть хоть яичницу научится нормально жарить, а то позор».
Подруга Света сказала: «Молодец, давно надо было». Коллега Марина покачала головой: «Лен, ну зачем унижать мужика? Ну ляпнул глупость, с кем не бывает. А ты ему целый день цирк устроила. Мужики от такого уходят».
Мужики уходят. А женщины стоят у плиты семь лет и терпят.
Олег не ушёл. Олег вчера впервые сделал борщ. Свёклу не запёк, а сварил. Бульон бледный. Капусты положил столько, что ложка стояла. Но он старался. Два часа на кухне. Красный от пара. Фартук перемазанный.
– Ну как? – спросил он, когда я попробовала.
– Свёклу в следующий раз запеки отдельно, – сказала я. – А так – нормально.
Он кивнул. Записал в телефон: «свёклу запечь». И я впервые за семь лет подумала – может, справимся.
Но я до сих пор не знаю. Может, не надо было устраивать этот понедельник. Может, достаточно было поговорить. Объяснить. По-человечески.
А может, и надо. Потому что семь лет я объясняла. А он не слышал. А один день на кухне – услышал.
Перегнула я тогда с этими сутками? Или правильно сделала? Как бы вы поступили?
***
Вам будет интересно: