— Ты опять купила эти полуфабрикаты? Ты хочешь, чтобы у моего внука желудок испортился еще до школы? — голос Раисы Васильевны резал слух, как ножовка по металлу.
Елена замерла с противнем в руках. На кухне пахло запеченной курицей, но настроение пропало мгновенно. Свекровь стояла посреди кухни в своем неизменном сером кардигане и с брезгливостью указывала на пакет с наггетсами.
— Раиса Васильевна, это индейка, я сама их делала, просто заморозила, — Елена старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — И вообще, Артём их любит.
— Любит он то, к чему ты его приучила! Лень раньше тебя родилась. Хорошая мать стоит у плиты, а не достает куски льда из морозилки! — Свекровь схватила пакет и бросила его в мусорное ведро. — Дима! Иди сюда, посмотри, чем твоя жена кормит ребенка!
Дмитрий вошел на кухню, не отрываясь от телефона.
— Мам, Лен, ну что опять? Я устал, дайте поесть спокойно.
— Поесть? — Раиса Васильевна прижала руку к груди, изображая приступ. — Тебе все равно? Твоя жена травит семью, а ты молчишь? У меня давление сто восемьдесят! А вы меня в гроб загоняете.
Елена посмотрела на мужа. Ждала защиты. Но Дмитрий лишь тяжело вздохнул и сел за стол.
— Лен, ну правда, свари ты суп, как мама просит. Ей же виднее, она нас вырастила. Не спорь, пожалуйста. Голова раскалывается.
Елена с грохотом поставила противень на плиту.
— Ах, ей виднее? Так может, она и жить здесь будет? А я пойду? Потому что я, кажется, здесь лишняя.
Раиса Васильевна прищурилась. В ее глазах не было ни капли старческой немощи, только холодный расчет.
— А что? Может, и поживу. Надо же кому-то порядок навести в этом хаосе.
Это было начало конца. Через неделю Раиса Васильевна переехала к ним «на время» — якобы в ее квартире нужно менять проводку.
«Временные трудности» растянулись на два месяца. Жизнь Елены превратилась в испытание на прочность. Свекровь была везде. Она перекладывала белье в шкафах, критиковала одежду Елены, и, самое страшное, взялась за Артёма.
— Бабушка сказала, что ты меня не любишь, потому что на работе все время, — заявил шестилетний сын, когда Елена пришла укладывать его спать.
— Артём, кто тебе такое сказал? — Елена села на край кровати.
— Бабушка. Она сказала, что хорошая мама сидит дома. Мам, а ты правда уйдешь от нас?
Елена вылетела из детской. Раиса Васильевна сидела в гостиной и смотрела телевизор, попивая чай из любимой кружки Елены.
— Что вы говорите ребенку? — Елена уже не сдерживалась. — Какое вы имеете право настраивать сына против меня?
Свекровь даже не повернула головы.
— Я говорю правду. Ребенок заброшен. Муж недоволен. Ты плохая мать, Лена. Дима давно это понял, просто он слишком мягкий, чтобы сказать тебе в лицо.
— Убирайтесь, — твердо сказала Елена. — Собирайте вещи и уходите. Я звонила электрику из вашего ЖЭКа. С проводкой у вас все в порядке. Вы врали.
Раиса Васильевна медленно поставила кружку на стол. Встала.
— Ты меня выгоняешь? Из квартиры, которую купил мой сын?
— Это наше общее жилье. Вон отсюда!
В этот момент открылась входная дверь. Вошел Дмитрий.
— Что за крики? Я с парковки слышу.
Свекровь мгновенно изменилась в лице. Плечи опустились, губы задрожали.
— Дима... Сынок... Она меня выгоняет. На улицу, в ночь. Говорит, что я зажилась на этом свете.
— Это ложь! — возмутилась Елена. — Дима, она настраивает Артёма против меня! Она врала про ремонт!
Дмитрий переводил взгляд с плачущей матери на жену.
— Лена, прекрати. Мама никуда не пойдет. Это и ее дом тоже.
— Тогда уйду я! — Елена поняла, что это край. Оставаться здесь — значит позволить ломать психику сыну. — Выбирай, Дима. Или мы живем нормальной семьей без нее, или я забираю Артёма и мы уезжаем. Я больше не могу. Выбирай: я или она.
В комнате стало очень тихо. Дмитрий посмотрел на Елену. В его взгляде была усталость и какая-то обреченность. Потом он посмотрел на мать.
— Лен... Мама одна. А ты сильная. Ты справишься.
Елена не поверила своим ушам.
— Что?
— Я не могу выгнать мать, — глухо сказал Дмитрий, глядя в пол. — Если тебе так плохо — поживи пока отдельно. Может, успокоишься.
Раиса Васильевна за спиной сына едва заметно улыбнулась. Это была улыбка победителя.
Елена не стала унижаться. Она собрала самое необходимое, взяла сына и уехала в тот же вечер на съемную квартиру. Дмитрий не останавливал.
Месяц прошел как в тумане. Работа, дом, садик. Елена действовала на автомате. Дмитрий приходил по выходным к сыну, но разговоры не клеились.
В одну из суббот Дмитрий привез коробки с вещами Елены, которые остались в их общей квартире.
— Мама просила освободить шкафы, — сказал он, пряча глаза. — Она хочет переделать гардеробную.
— Конечно, — кивнула Елена. — Мама хочет. Это закон.
Когда Дмитрий ушел, она начала разбирать коробки. Свекровь свалила все в кучу: книги, обувь, документы. На дне одной из коробок лежала старая папка с семейным архивом Дмитрия. Видимо, Раиса Васильевна решила избавиться и от этого.
Елена открыла папку. Выпали черно-белые фотографии. Вот Дима школьник, вот на море. А вот фото, которое Елена раньше не видела. Снимок был старым, с надорванным уголком.
На фото был маленький мальчик, лет трех, копия Артёма. Рядом с ним стоял мужчина — отец Дмитрия. А вот женщина... Женщина, которая держала мальчика за руку, была совсем не похожа на Раису Васильевну.
У той женщины были мягкие черты лица и кудрявые волосы. Раиса же всегда была с острым носом и прямыми жесткими волосами.
Елена перевернула фото. Выцветшими чернилами было написано: «Димуле 3 года. С мамой и папой. Анапа, 1993».
Елена нахмурилась. Дмитрий родился в 1990 году. Все сходится. Но Раиса Васильевна всегда говорила, что родила Диму сама, что он был похож на нее как две капли воды.
Елена достала телефон. Она вспомнила рассказы мужа про старую дачу в поселке «Сосны». Елена нашла в соцсетях группу этого поселка. Написала пост: «Ищу тех, кто знал семью Смирновых, жили на Садовой улице в 90-х».
Откликнулась бывшая соседка. Елена созвонилась с ней.
— Смирновы? Помню, — ответил скрипучий голос в трубке. — Бедный Николай. Сначала жена погибла, такая беда, а потом эту Раису привел.
Елена села на диван.
— Погодите... Жена погибла?
— Ну да, Надя. Упала с лестницы на даче. Димке тогда года три-четыре было. А через полгода Николай женился на Раисе. Она у них нянькой работала. Ух и злая эта Раиса была. Мы все шептались: как так? Надя здоровая была, и вдруг упала. Но милиция дело закрыла.
Елена чувствовала, как холодеют руки. Пазл складывался. Раиса Васильевна — мачеха. Бывшая нянька.
Соседка помолчала и добавила:
— А я ведь слышала тогда, как они ругались. Раиса и Надя. Надя кричала: «Убирайся, ты воровка!». А потом... потом тишина. И крик. Я тогда побоялась в милицию идти. Время было такое... Да и Раиса мне пригрозила. Сказала: «Дом сожгу, если рот откроешь».
Елена не спала всю ночь. Утром она распечатала переписку, взяла фото и поехала к мужу. Ключи у нее остались — она их не вернула принципиально.
В квартире было тихо. Воскресенье. Дмитрий сидел на кухне, пил кофе. Раиса Васильевна жарила оладьи, напевая что-то себе под нос.
Когда Елена вошла, свекровь замерла.
— Ты? Зачем явилась?
Дмитрий поднял голову. Выглядел он плохо: небритый, осунувшийся.
— Лена? Что случилось?
Елена молча положила на стол фотографию и распечатку разговора.
— Посмотри, Дима.
Он взял фото.
— Ну, я маленький. И что?
— Посмотри на женщину. Это твоя мать, Надежда. Она погибла, когда тебе было четыре года.
Раиса Васильевна выронила лопатку.
— Что за бред? — крикнула она. — Дима, не слушай ее! Она все выдумала!
— А это, — Елена указала на Раису, — женщина, которая была твоей няней. И которая, по словам свидетелей, толкнула твою мать с лестницы, чтобы занять ее место.
Дмитрий стал серым. Он переводил взгляд с фото на жену, потом на Раису.
— Мам... Почему на фото другая женщина? Ты же говорила, у нас нет детских фото, потому что они сгорели...
— Это монтаж! — закричала Раиса. Голос ее дрогнул. — Она хочет нас поссорить! Сынок, я тебя вырастила!
— Нет, — Дмитрий встал. Его руки тряслись. — Я вспомнил. У меня был сон... Запах духов. Других. Не твоих. И голос, который пел песню. Ты никогда мне не пела.
Он шагнул к Раисе.
— Ты мне не мать?
Раиса Васильевна попятилась к окну. Маска заботливой бабушки слетела. Лицо исказила злоба.
— Ну и что?! — выплюнула она. — Да, не мать! Твоя мать была слабачкой! Она бы тебя испортила! А я сделала из тебя человека! Я дала тебе все!
— Ты убила ее? — спросил Дмитрий шепотом.
— Я спасла тебя! — Раиса ударила кулаком по столу. — Она хотела меня уволить! Выгнать! А я любила твоего отца! Я имела право на счастье!
В кухне стало страшно тихо.
— Ты убила мою мать, — повторил Дмитрий. — И всю жизнь врала мне. Ты заставила меня бросить семью ради убийцы.
— Я не убийца! Это случайность! Она оступилась! Я просто не подала руку! — Раиса металась по кухне. — Дима, она чужая! Она тебя бросит! А я всегда буду рядом!
— У тебя больше нет сына, — сказал Дмитрий мертвым голосом. — Уходи. Сейчас же. Или я вызову полицию. Хотя нет... Я все равно вызову.
Раиса Васильевна замерла. Поняла, что проиграла. Она выпрямилась.
— Ты пожалеешь, — бросила она, проходя мимо Елены. — Ты еще вспомнишь меня, когда эта тебя предаст.
Она хлопнула дверью так, что задрожали стекла.
Дмитрий медленно опустился на стул и закрыл лицо руками. Он не плакал — он просто сидел, раскачиваясь из стороны в сторону. Человек, у которого выбили землю из-под ног.
Елена налила стакан воды и поставила перед ним.
— Пей.
Раису Васильевну задержали через три дня. Соседка дала показания, нашлись и другие свидетели. Дело было старым, но всплыли махинации с документами на наследство отца Дмитрия. Для всех она навсегда осталась преступницей.
Прошло полгода.
Елена и Артём вернулись в квартиру. Сделали ремонт, выбросили всю старую мебель, чтобы ничего не напоминало о Раисе.
Дмитрий изменился. Он стал молчаливым, работал с психологом, пытаясь собрать себя заново.
Вечером они сидели в гостиной. Артём строил башню из конструктора. Дмитрий смотрел на сына тяжелым взглядом.
— Я виноват перед тобой, — сказал он тихо, не глядя на Елену. — Я предал тебя. Я выбрал не того человека. Я не знаю, как ты можешь жить со мной.
Елена отложила книгу.
— Ты был жертвой, Дима. Она управляла тобой с детства. Это трудно сломать.
— Я не прошу прощения. Я его не заслужил. Просто... спасибо, что не ушла насовсем.
Елена подошла к нему, положила руку на плечо.
— Мы семья. А семья проходит через разное. Но у меня есть условие.
Дмитрий поднял на нее глаза с надеждой.
— Какое?
— Мы никогда больше не врем друг другу. И Артём будет знать правду о своей настоящей бабушке.
Дмитрий кивнул. Он достал из кармана ту самую фотографию.
— Я поставлю ее в рамку.
Он посмотрел на фото женщины с добрыми глазами.
— Здравствуй, мама, — прошептал он. — Прости, что я так долго шел к тебе.
Артём подбежал к отцу, забрался к нему на колени.
— Пап, ты чего грустный? Давай играть!
Дмитрий крепко обнял сына.
— Давай, сынок. Давай строить. Крепко, чтобы никто не сломал.
Елена смотрела на них и понимала: шрамы останутся. Но они заживут. Главное — вырвать сорняки с корнем, чтобы дать место чему-то настоящему.