Женой Сергея она себя никак не видела. Матерью‑одиночкой — тоже. О прерывании беременности вообще думать не хотелось, да и срок был уже приличный. Судьба решила всё за Анну — выбор делать не пришлось. Она даже не успела рассказать Сергею о том, что у них скоро будет ребёнок.
Тот бы обрадовался — в этом не было никаких сомнений. Анна тянула просто потому, что хотела сначала принять для себя какое‑то определённое решение, а Сергея потом уже поставить перед фактом.
Это случилось в ночь с субботы на воскресенье. Сергей тогда отправился в гости к очередному другу один — там собиралась всё та же компания, творческая интеллигенция. Именно так называла этих людей про себя Анна. Сама она с Сергеем не пошла: чувствовала себя неважно, да и не нравились ей уже давно эти посиделки — ничего там интересного для неё не было.
Утром в квартиру постучали. Это были люди в форме. Они уточнили, здесь ли живёт Сергей, задали девушке ещё несколько вопросов о его образе жизни, распорядке дня.
— Да что случилось? — не выдержала наконец Анна. Она не на шутку встревожилась: ясно же, что неспроста полиция явилась прямо в квартиру Сергея.
И они рассказали ей. Сухим будничным тоном поведали, что Сергея больше нет — глупая, нелепая случайность, трагическое происшествие.
Сергей возвращался домой под утро. И был он, как позже показала экспертиза, абсолютно трезв — это и не удивительно: он почти не притрагивался к выпивке, в отличие от его многочисленных друзей.
Сергей любил длинные шарфы. Он выглядел в них так стильно, так романтично: оборачивал такими шарфами шею несколько раз, а концы оставлял свободными. Вот на один из таких концов он и наступил в ту ночь, поднимаясь по лестнице на свой этаж. Лифта в старом пятиэтажном доме никогда не было.
Запнулся, полетел прямо на ступеньки и разбил голову об одну из них — мгновенная смерть. Утром тело нашёл сосед, спускавшийся по лестнице с собакой. Тут же вызвал скорую, но врачи, конечно, ничего не смогли сделать.
Анна тогда тяжело пережила трагедию. Да, сильных чувств к Сергею девушка уже не испытывала, но всё же… Всё же он был самым добрым и искренним человеком, которого она знала. Да и под сердцем у неё жил его ребёнок.
Как же Анна жалела тогда, что не успела обрадовать Сергея этой новостью! Возможно, он не пошёл бы в тот вечер в гости, остался бы с ней… Но что уж теперь.
Анна вернулась к родителям, рассказала им о ребёнке. Те, конечно, в восторге не были, но заверили, что помогут дочери — и помогали какое‑то время. А потом уехали к сыну в другой город: у брата Анны родились близнецы, молодым нужна была помощь. Мать с отцом отправились вроде как на год, но так и остались там в итоге. Анну это вполне устраивало — так было даже легче: никаких советов, нравоучений. Только она и Арсений.
Узнав правду об отце, Арсений надолго ушёл в себя, замкнулся. Теперь парень понимал, откуда у него эта тяга к литературе и поэзии — он пошёл в отца. Чем весьма разочаровал мать.
Удивительно, но теперь тоска по отцу стала даже сильнее. Да, этот человек, Сергей, не знал о существовании сына. Но если бы они встретились… Арсений понимал, что отец стал бы его самым близким человеком. Сердце подростка разрывалось от тоски, безысходности и невозможности что‑либо изменить.
Прошло время — парень пришёл в себя, жизнь вроде бы пошла своим чередом. Но теперь Арсений не отмахивался от желания написать очередное стихотворение. Наоборот, он дал волю чувствам и желаниям и даже вступил в общество поэтов, которое нашёл в интернете. Там у него наконец появились единомышленники: они хвалили работы Арсения, давали ценные советы, делились своими мыслями. Это было очень увлекательно.
Правда, не желая разочаровывать мать, Арсений всё же закончил экономический факультет местного вуза. Учёба давалась ему тяжело: парень перебивался с двойки на тройку, но всё же получил диплом. И даже на работу в банк его мать через каких‑то своих знакомых устроила. Зарплата оказалась хорошей — тут ничего не скажешь. И в этом мать была права: в наше время очень важны деньги. Это своего рода путь к свободе.
Арсений мечтал разбогатеть, чтобы потом заниматься только любимым делом, не отвлекаясь на скучную работу. Кстати, «любимое дело» тоже приносило определённый доход — невысокий, нестабильный, но всё же. Правда, Анне Васильевне Арсений об этом не рассказывал.
Любое упоминание о его сходстве с отцом пугало и тревожило мать. «Пусть лучше считает, что сочинительство в прошлом, — думал Арсений. — Зачем зря волновать немолодую уже женщину?» Анна Васильевна и так считала сына слишком инфантильным и малоприспособленным к жизни — о чём частенько напоминала. И дружит‑то он не с теми, с кем следовало бы, и одевается не так, и ведёт себя как хлюпик.
Арсений никогда не сомневался в том, что мать его очень любит. Он для неё — самый близкий и родной человек. Возможно, это и было причиной всех проблем. Анна Васильевна никак не могла допустить, чтобы Арсений хоть в чём‑то отступал от выдуманного ею идеала: ведь иначе он рискует стать неудачником. Потому женщина и пыталась контролировать каждый шаг своего уже взрослого сына.
А тот, в свою очередь, зная, сколько мать для него сделала, старался не расстраивать её. Арсений не спорил с ней, не пытался доказать свою точку зрения — просто не хотел ссориться.
Встреча с Викой стала для Арсения знаменательным событием. Он влюблялся и раньше, и не раз: чаще всего эти чувства оставались безответными, иногда выливались в непродолжительный роман. Но сейчас… Сейчас это было что‑то совершенно иное.
Вика стала для него всем — другом, любимой девушкой, музой, счастьем. Девушка дарила ему любовь, заботу, ласку, свет.
Арсений до сих пор в мельчайших подробностях помнил момент, когда впервые увидел её. Он тогда спешил домой после работы — шёл дождь, а дома нужно было ещё закончить важный отчёт. И вдруг… Он до сих пор не понимал, что заставило его тогда обернуться: будто какая‑то невидимая сила развернула парня за плечи — и в его поле зрения попала она.
Девушка — удивительная девушка: стройная, лёгкая, свободная. Она шла прямо по лужам и улыбалась. В ней было столько грации, столько внутренней свободы! И Арсений понял, что не может пройти мимо — никак не может.
Вика тоже пребывала в состоянии счастья от того, что нашла своего человека — парня, который понимает её как никто. Вика выражала свои чувства через картины, Арсений — через стихи. Их внутренние миры совпадали почти на сто процентов.
Чем дольше Арсений и Вика встречались, тем яснее понимали: они просто созданы друг для друга. Вместе им было хорошо и спокойно.
Однажды они брели по осеннему парку — никуда не торопились, наслаждались золотой осенью, шуршали сухими листьями, устилавшими дорожки толстым ковром.
— Я уж думала, на свете нет человека, который понял бы меня, — сказала однажды Вика.
— Я тоже точно так же думал, — улыбнулся Арсений, сжимая руку любимой девушки. — Ты — это просто чудо какое‑то. Даже не знаю, за что судьба сделала мне такой щедрый подарок.
— А может, это мой подарок? — лукаво улыбнулась Вика. — Я‑то уж точно его заслужила, вне всяких сомнений.
У Арсения и Вики не было секретов друг от друга. Парень рассказал ей о своей жизни — в том числе поведал об отце, которого никогда не видел, и о непростых отношениях с матерью. Вика тоже была с ним достаточно откровенна: ему интересно было слушать её рассказы о детском доме, о пути к успеху.
Но главную свою тайну девушка всё никак не решалась открыть.
Они с Арсением часто обсуждали творчество Бабочки. Парень обычно сам начинал эти разговоры, строил предположения, кто бы это мог быть.
— Мне кажется, это девушка, — говорил он. — Юная девушка, на долю которой выпали сложные испытания. Вижу это по её картинам. Они завораживают, они безумно талантливы. Но в каждой из них лично я вижу что‑то такое… То ли боль, то ли тоску.
Вика старалась не поддерживать эти беседы: тайну свою раскрыть она была пока не готова. Слишком уж этот секрет грандиозен. Мало ли — вдруг правда повлияет на их отношения с Арсением, причём не лучшим образом? А врать любимому человеку Вике не хотелось. Поэтому она молчала, переводила разговор на другую тему, переключала внимание Арсения на что‑то происходящее вокруг.
Вика собиралась рассказать Арсению о себе, искала нужные слова, ждала подходящего случая. Оказалось, что это очень сложно — вот так выложить самое сокровенное, пусть и человеку, который тебя любит и понимает.
Однажды Арсений заметил татуировку Вики — ту самую бабочку под широким кожаным браслетом. Браслет случайно соскользнул с тонкого запястья девушки и потерялся где‑то по дороге от остановки к дому.
Арсений и Вика возвращались из кинотеатра, оживлённо обсуждая только что просмотренный фильм. И вдруг парень обратил внимание, что на руке Вики отсутствуют украшения.
— А где твой браслет? — удивился он. — Вроде бы ты сегодня с браслетом была, впрочем, как всегда.
— Была, — кивнула Вика. — Браслеты — моя слабость, ты же в курсе.
— В курсе. Наверное, он соскочил где‑то. Давай поищем.
— Давай, — согласилась девушка.
И они побрели назад, внимательно глядя себе под ноги. Арсений привычно взял руку Вики в свою — и тут‑то он и заметил бабочку. Ту самую.
— Какая красота! — восхитился парень, поднося руку девушки к глазам. — Тебе невероятно идёт эта татуировка. Почему раньше не показывала?
— Не знаю, — пожала плечами Вика. — Она давно у меня уже. Я её и не замечаю даже.
— Так значит, ты всё‑таки её поклонница? — Арсений смотрел Вике прямо в глаза. — Поклонница Бабочки? Тогда почему всегда меняешь тему, когда я начинаю говорить о её работах?
Вика вздохнула:
— Видимо, настала пора рассказать о себе правду. Была не была… Просто я избегаю этой темы, потому что… Я и есть она. Я и есть Бабочка.
Несколько секунд Арсений молчал. По его лицу невозможно было догадаться, какие эмоции обуревают парня. Наконец он широко улыбнулся — глаза его загорелись радостным огнём.
— Ну ты даёшь! — воскликнул Арсений. — Хотя… Как же я раньше не догадался? Твой стиль… Ты пытаешься его прятать, но я‑то… Я и раньше сходства замечал! Только думал, что ты ей подражаешь, а ты…
— Только… Только это большая тайна! — Вика умоляюще смотрела на Арсения. — Я боюсь раскрывать себя. Не знаю почему. Страшно, и всё тут.
— Может… Может, ты опасаешься зависти и недоброжелателей? — предположил Арсений.
— Возможно… — задумчиво произнесла Вика. — Ничего, не бойся. Ты не одна.
— Да, это же невероятно. Ты — великий художник. Поклонники твоего творчества имеют право знать правду.
— Может, мне страшно найти людей из моего прошлого? Родителей или других родственников? — добавила Вика.
Она боялась признаться в этом самой себе, но девушку тревожил один момент: кто‑то оставил на её пелёнке бабочку. Эту же самую бабочку Вика размещала на каждой своей картине.
«Если человек, который подкинул новорождённую Вику на порог детского дома, если он ещё жив, то, конечно, узнает бабочку, — размышляла она. — Ведь это будет настоящая сенсация — рассекречивание таинственного художника. Конечно же, события осветят в прессе, и родные, возможно, найдут меня. Чего ждать от этой встречи?»
Неизвестность страшила. Готова ли Вика узнать правду о себе? Она не была в этом уверена до конца.
Арсений, как всегда, её понял. Крепко обнял, погладил по волосам, успокоил. И пообещал, что никому не раскроет тайну Бабочки.
— Ты должна это сделать сама, — произнёс парень, — когда будешь готова.
Вика молча кивнула.
Однажды, накануне Нового года, Арсений с загадочным видом предложил Вике прогуляться по центру города.
— Город так красиво нарядили к празднику, — уговаривал он. — Повсюду гирлянды, ледяные статуи, интересные композиции. Давай прогуляемся?
Вика не возражала. Она ценила каждую минуту, проведённую вместе с любимым человеком. Будь её воля, она бы вообще не расставалась с Арсением.
Как‑то раз Вика даже предложила ему переехать к ней. Он загорелся идеей, но сказал, что нужно сначала подготовить к этому мать.
— Она у меня человек властный, решительный, — объяснил парень. — У неё чёткий план на мою жизнь. Не хочу её обижать и ставить перед фактом. Понимаешь?
Вика понимала. Она вовсе не считала человека, с уважением и любовью относящегося к матери, маменькиным сынком или хлюпиком. Наоборот, она ценила в Арсении эту внимательность к чувствам других.
В тот предновогодний вечер они долго гуляли по городу: любовались новогодними декорациями и украшениями, сидели в уютной кофейне, даже катались с ледяной горы.
А потом Арсений вдруг предложил зайти в городскую библиотеку.
Вика посмотрела на него с искренним удивлением:
— Библиотеку? Зачем? Вообще‑то уже поздно, она давно закрыта. Да и если б открыта была… Не понимаю…
— Идём, — улыбнулся Арсений.
Вика пожала плечами и поднялась вслед за парнем на крыльцо величественного старинного здания городской библиотеки.
Арсений толкнул дверь, пропуская Вику вперёд. Она вошла в знакомый вестибюль — и обомлела.
Это был сказочный дворец: зеркала, колонны, лепнина. Официанты, одетые как королевские пажи и фрейлины. Зал тонул в мягком полумраке, который рассеивал свет нескольких сотен свечей в высоких канделябрах.
Посреди комнаты был накрыт стол на две персоны. Арсений галантно отодвинул для Вики стул. А ещё повсюду были бабочки: зал декорировали этими хрупкими созданиями всех форм, расцветок и размеров — они выглядели совсем как настоящие.
У Вики дух захватило от восторга и неожиданности. Всё это выглядело так, будто они попали в сказку: только что шли по обычной городской улице — и тут такое!
Это был чудесный вечер. Вика и Арсений поужинали любимыми блюдами, а музыканты играли для них красивую классическую музыку.
Вика не могла поверить, что всё это происходит с ней. И красивую сказку для неё придумал именно Арсений — он прекрасно знал, что должно понравиться его девушке.
— Вика, — серьёзно произнёс Арсений, — ты самый близкий и любимый человек для меня.