— Я влюбился в тебя с первого взгляда — тогда, когда увидел под дождём. И с каждым днём чувства мои всё сильнее. Ты искренняя, талантливая, добрая, уникальная. И я… я прошу тебя стать моей женой.
У Вики в который раз за этот вечер перехватило дыхание. Сердце радостно заколотилось: Арсений делает ей предложение!
«Это значит… значит, что они теперь всегда будут вместе, — пронеслось в голове у девушки. — Не придётся больше расставаться по вечерам и ждать очередного свидания. Что может быть прекраснее?»
Вместо ответа она обняла Арсения и поцеловала его.
— Это «да»? — всё же уточнил парень.
— Да, — кивнула она.
Лицо Арсения озарилось широкой обаятельной улыбкой, которую так любила Вика.
Анна Васильевна места себе не находила: Арсений пошёл провожать свою невесту. Женщина в раздражении стукнула кулаком по столу — так, что чашки в серванте зазвенели, а рыжий кот Тишка в панике бросился наутёк со своего кресла.
Арсений — единственный сын, надежда и опора в старости. Анна Васильевна, как и все матери, хотела для своего ребёнка самого лучшего. Сколько сил ей стоило сделать из него человека!
По иронии судьбы характером и даже внешностью парень пошёл в своего отца, Сергея. И всё же Анна Васильевна добилась своего: благодаря её настойчивости и подключению всех возможных связей сын закончил экономический факультет престижного вуза и получил долгожданный диплом.
Анна Васильевна отпраздновала это событие выпитой в одиночестве бутылкой шампанского. «Дело сделано, — подумала она. — Я молодец. Я справилась».
С устройством на работу проблем не возникло: у Анны Васильевны были хорошие знакомые в банке. Они‑то и похлопотали о том, чтобы Арсению досталось хлебное местечко. Теперь он работал в офисе, ходил в белой рубашке и галстуке, получал хорошую зарплату. Всё вышло так, как того хотелось Анне Васильевне. И даже стишки свои Арсений вроде как перестал кропать. Жизнь налаживалась. Анна Васильевна ликовала: похоже, воспитание всё же сильнее генов.
Теперь можно было подумать и об устройстве личной жизни сына. В то, что Арсений справится с этим сам, Анна Васильевна не верила: слишком уж он доверчивый, наивный, совсем не умеет разбираться в людях. А уж она‑то точно знает, что ему нужно для счастья. И даже невесты у неё на примете имелись — дочки подруг и коллег: хорошие девочки из приличных семей, хозяйственные, серьёзные, с приданым и высшим образованием.
Анна Васильевна уже продумывала варианты знакомства сына с потенциальными вторыми половинами. Нельзя же так, прямо в лоб — это как‑то неправильно. Нужно срежиссировать случайную встречу…
И тут — как гром среди ясного неба: Арсений, которого Анна Васильевна всегда считала открытой книгой, вдруг заявил, что сделал предложение какой‑то девушке. А ведь женщина даже и не догадывалась, что сын с кем‑то встречается.
Конечно, она замечала, что он теперь ходит какой‑то воодушевлённый и периодически задерживается допоздна. Но списывала это всё на работу: карьерные успехи окрыляют и требуют сверхурочного труда. А тут вот оно что оказывается: Арсений поставил Анну Васильевну перед фактом. «Женюсь, и всё тут», — заявил он.
Жёстко, конечно, и странно как‑то. Женщина привыкла контролировать все аспекты жизни своего ребёнка, но поступок сына ей понравился — мужественный, решительный, в её же собственном стиле.
И вот сегодня он привёл эту самую Вику. Анна Васильевна подготовилась к встрече: накрыла стол, настрогала салаты, достала из шкафа бутылку дорогого вина. Арсений ничего не сказал заранее о своей избраннице, хранил интригу. Но Анне Васильевне казалось, что это девушка из состоятельной семьи: какой‑нибудь простушкой Арсений, воспитанный ею, ну никак не мог заинтересоваться.
Она много раз проводила с ним беседы о будущем, говорила о том, как важна семья девушки, её воспитание, предостерегала от общения с алчными дамами, которые так и норовят сесть на шею мужу.
— Работа у тебя хорошая, образование отличное, — повторяла она. — Квартиру я вам помогу купить, накопления имеются.
— Так что, жених, ты завидный. Будь осторожнее, не попадись на крючок к какой‑нибудь охотнице!
Арсений улыбался, отшучивался. Но Анна Васильевна была уверена: он мотает её наставление на ус. «Вода и камень точит», — думала она.
И вот наконец долгожданный момент настал. Арсений открыл дверь своим ключом и произнёс:
— Привет, мам, это Вика.
Анне Васильевне улыбалась девушка, одетая в потёртые джинсы и простую футболку. Волосы собраны в высокий хвост, на лице — полное отсутствие косметики. «Просто серая мышь рядом с её красавцем Арсением, — мелькнуло в голове у Анны Васильевны.
— Правда, улыбка у неё приятная, что есть, то есть — тёплая такая, добрая. И глаза умные…»
Но в остальном Анна Васильевна взяла себя в руки. Она ведь взрослая женщина, которая умеет держаться в рамках приличия. И всё же ей буквально кусок не лез в горло: да, не так она представляла себе будущую невестку, совсем не так.
А Арсений смотрит на девушку влюблёнными глазами — просто глаз с неё не сводит. Да и Вика, видно, что симпатизирует ему.
— Деточка, а где вы работаете? — спросила Анна Васильевна.
— На ткацкой фабрике. Я художник по тканям.
«Бестолковая работа, ерундой какой‑то занимается», — мысленно отметила Анна Васильевна, но вслух сказала другое:
— А образование у вас есть?
— Да. Я колледж закончила. Сейчас вот заочно в университете учусь — на дизайнера.
— Как хорошо! — натянуто улыбнулась Анна Васильевна. — Вы просто молодец. А родители ваши кто? Кем они работают? Извините за такие вопросы, но, коли уж мы совсем скоро станем одной семьёй, неплохо бы познакомиться.
— Я… я сирота, — призналась Вика. — Родителей своих никогда не видела, не знаю, кто они. Живу одна в квартире, которую дало государство после выпуска. Так что вот такие вот дела.
Анна Васильевна несколько тягостных мгновений пыталась осознать услышанное.
«Так, значит, Вика ещё и сирота… Это же совершенно меняет дело! — пронеслось в её голове. — С таким я мириться не стану. Неизвестно ещё, что там за гены. Обычно в детских домах оказываются дети алкашей или того хуже. Кроме того, эта Вика… Она же нищая! Неудивительно, что девчонка вцепилась в Арсения: сразу увидела парня из хорошей семьи и обвела его, наивного, вокруг пальца. Тут ума много не надо. Сын, как это ни прискорбно признать, разбирается в людях не лучше маленького ребёнка — всему и всем верит. А меня не проведёшь: я достаточно на свете пожила, чтобы понимать, что к чему. Гнать эту Вику надо, пока не поздно, а то сядет Арсению на шею и будет из него деньги тянуть. Нет, не о такой жене для единственного сына я мечтала…»
В замке заскрежетал ключ — это Арсений вернулся, проводив Вику. Мать сразу же позвала его в кухню на серьёзный разговор.
— Сынок, ты ведь понимаешь… Ну не твоего поля ягода эта девушка.
— Мам, ты ничего о ней не знаешь, — улыбнулся Арсений. — Она… она по‑настоящему мой человек. Нам хорошо вместе…
— Тебе так только кажется, — отрезала Анна Васильевна.
— Оно и понятно. Молодой ты ещё у меня. Чувства вспыхнули, но голову‑то тоже включать надо, — твёрдо стояла на своём Анна Васильевна. — Что я тебе всегда говорила? Выбирая спутницу жизни, нужно в первую очередь смотреть на её семью. А у Вики этой что? В детском доме выросла. Неизвестно, кто её родители. Ты уверен, что хочешь строить семью с таким человеком?
— Абсолютно, — уверенно ответил Арсений. — Никаких сомнений. Мы любим друг друга и скоро поженимся.
— Но в свою квартиру я её не пущу! — хлопнула ладонью по столу начинающая выходить из себя Анна Васильевна.
— И не надо. Мы будем жить отдельно — в её, между прочим, квартире, — спокойно ответил Арсений.
Анна Васильевна гордо удалилась из кухни. С сыном разговаривать бесполезно — это ясно. Значит, нужно побеседовать с девчонкой, показать ей, что ничего у неё не выйдет. Может, даже припугнуть, если до этого дойдёт.
Вика работала на ткацкой фабрике — Анна Васильевна узнала это в вечер знакомства. Что ж, отлично. Значит, она подкараулит наглую невесту сына после работы.
В конце рабочего дня Анна Васильевна поджидала Вику у проходной. И вот наконец ворота открылись, и на улицу повалила толпа сотрудников. Анна Васильевна быстро выхватила взглядом из пёстрой массы Вику и пошла следом за ничего не подозревающей девушкой.
Женщина нагнала её около остановки.
— Вика?
— О, Анна Васильевна! — улыбнулась девушка. — Вот так встреча! Вы как здесь оказались?
— Если честно, специально приехала. Надо поговорить, — ответила Анна Васильевна.
Они расположились на лавке в парке. Вика, кажется, ничего не подозревала: смотрела на будущую свекровь с интересом и любопытством, но без какой‑либо настороженности или вражды.
— Давай начистоту, — не стала ходить вокруг да около Анна Васильевна. — Арсений — он тебе не пара.
Брови Вики удивлённо приподнялись: не ожидала девушка такого поворота.
— Он человек с высшим образованием и хорошей работой. У него есть я — мать, которая долго копила деньги, чтобы подарить ему и его жене квартиру. А тут ты… Сирота казанская. Ни образования толком, ни родственников. Извини, но я вынуждена тебя просить оставить сына в покое.
— А вам не важно, что думает по этому поводу Арсений? — спросила Вика.
— Ну что… Арсений сейчас‑то он в тебя влюблён по уши. Он вообще у меня такой романтичный, увлекающийся, но совершенно не разбирающийся в жизни и в людях.
— Вы что‑то о своём сыне не слишком лестного мнения, — покачала головой Вика. Она держалась естественно и просто, не смутилась, не озлобилась, вела себя подчеркнуто вежливо. — Арсений совсем не такой. Да и я тоже не такая, как вы обо мне подумали.
— Такая, не такая — неважно. Просто прошу тебя: оставь в покое моего сына. Нищая невеста‑сирота — партия явно не для него. А тебе… Тебе я искренне сочувствую. Судьба действительно обошлась с тобой не слишком милосердно. Я желаю тебе счастья, но не с моим сыном, понимаешь?
— Понимаю, — с улыбкой кивнула Вика. — Мне пора.
И девушка, легко поднявшись с лавки, поспешила на остановку. Анна Васильевна провожала её взглядом и пыталась понять, что это — победа или поражение. «Вика не стала со мной спорить… Она что, действительно всё с первого раза поняла? Всё оказалось настолько легко? Или хитрая дама решила бороться до последнего?»
Вечером ситуацию прояснил Арсений:
— Мам, ну зачем ты так с ней?
— А, уже пожаловалась, нищебродка? — бросила Анна Васильевна.
— Пожаловалась. И не надо её так называть. Тут другое. Вика очень хочет построить с тобой хорошие отношения. Потому что мы ведь всё равно поженимся.
— Нет, не поженитесь, — отрезала Анна Васильевна.
— Мам, не забывай, что я давно взрослый. Совершеннолетие пять лет назад справил.
— А ты не забывай, кому всем обязан! — сорвалась на крик Анна Васильевна. — Сколько в тебя трудов вложено!
— Мама, я всё отдам!
— Правда?
В тот же вечер Арсений собрал вещи и ушёл — к ней, конечно, к Вике, кому же ещё? Он и не скрывал этого.
На телефонные звонки матери Арсений отвечал и честно рассказывал ей о своей жизни, отвечал на все вопросы:
— Да, живу в квартире у Вики. Мы готовимся к свадьбе, собираемся сделать праздник в стиле хиппи и пригласить только друзей.
Анна Васильевна рвала и метала примерно неделю, а потом как‑то успокоилась.
«Ну, пусть поживёт с этой Викой, — рассуждала она про себя. — Если так уж приспичило, то пусть и поженятся, не жалко. Всё равно до Арсения рано или поздно дойдёт, что мать была права. Я уж постараюсь. Настрой правильный — он имеет значение, всё‑таки, да ещё какое! Только бы на тот момент они уже ребёнка не заделали… А то ведь это дело нехитрое».
Анна Васильевна решила, что отношения с сыном дороже демонстрации собственного характера. Поэтому она решила сделать вид, что принимает правила игры — но условия поставила: свадьбу молодые сделают настоящую. Такую, о какой всегда мечтала Анна Васильевна — для сына, конечно. С толпой гостей, тамадой, музыкой, украшенными автомобилями, трёхэтажным тортом.
Арсений и Вика согласились на такой праздник и, кажется, оба очень обрадовались решению Анны Васильевны. Сразу же прибежали в гости с тортиком. Женщине стоило больших усилий не показывать истинных чувств к «невесте‑голодранке». Она сдерживалась ради отношений с сыном, но, наверное, иногда что‑то всё‑таки проскальзывало: Вика как‑то немного сникла к концу вечера, поняв, что ей здесь совсем не рады.
И всё же Анна Васильевна была довольна своим поведением и игрой. «Арсений счастлив — это главное, — думала она. — А уж потом, после нелепого бракосочетания, я найду способ разорвать этот мезальянс. Сейчас это невозможно — слишком уж сильны чувства сына. Но, как говорится, любовь живёт не вечно…»
В день свадьбы Вика стояла перед зеркалом и внимательно оглядывала себя. Длинное белое платье, украшенное изящной вышивкой, красиво облегало фигуру. Длинные волосы свободно струились по плечам: они были перехвачены заколкой на затылке и убраны фатой. На шее — изысканное жемчужное ожерелье, на запястье — такой же браслет: гарнитур, который подарил ей Арсений.
«Совсем скоро мы станем мужем и женой, — думала Вика. — Жаль только, что его мама, Анна Васильевна, так и не смирилась с невестой‑нищебродкой. Да, она считает меня нищебродкой — именно так женщина назвала меня в телефонном разговоре с подругой».
Та позвонила в разгар вечера, когда Арсений и Вика были в гостях у Анны Васильевны. Женщина отошла поговорить в кухню, а Вике понадобилось в туалет — так она и услышала случайно это обидное слово. «Нищебродка…»
«Неправильно это, — размышляла Вика. — Судить людей по их финансовому состоянию… Очевидно, что мать Арсения всё‑таки против нашего брака. Только сделала вид, что смирилась — потому что Арсений дал понять: свадьбе всё равно быть. Она просто не захотела ссориться с сыном, а сама наверняка уже вынашивает планы, как разрушить молодую семью. Но она ничего не знает о том, насколько сильны наши чувства. Это… Это невозможно уничтожить, как бы кто ни старался».
Вика улыбнулась, подумав об Арсении. Он сейчас с друзьями украшает автомобили, чтобы ехать выкупать невесту. Анна Васильевна настояла, чтобы всё было не хуже, чем у других, — а у других, по традиции, на свадьбах всегда бывает выкуп.
Гостьи Вики, её молодые коллеги с работы, сейчас как раз развешивали по подъезду плакаты и готовили конкурсы для друзей жениха. И всё же Вика не хотела, чтобы такой близкий Арсению человек был против их союза. Нет, козней Анны Васильевны она не боялась. Но девушка мечтала, чтобы всё в их семье было хорошо и все были счастливы — особенно Арсений. «А как он будет счастлив, если его мать, родной человек, терпеть не может его любимую жену?» — с горечью подумала Вика.
И потому она решилась на непростой шаг — ради Арсения, ради их совместного счастья.
Идея зародилась у неё там же, в гостях у Анны Васильевны. Будущая свекровь вдруг взялась рассказывать о детстве Арсения, а потом незаметно переключилась на своё и даже продемонстрировала паре несколько фотографий того периода.
Девушку больше остальных зацепил снимок, сделанный прямо в поле: широкий простор, тонкое деревце среди высокой травы и лес, темнеющий на горизонте. На переднем плане — стайка девочек в простеньких ситцевых платьицах, весёлых и беззаботных. В одной из них Вика узнала Анну Васильевну: тогда у неё был тёплый открытый взгляд и две торчащие в разные стороны косички.
— Моё любимое место, — улыбнулась женщина, уносясь мыслями в прошлое. — Мы на этом поле за деревней всегда играли… Как же было хорошо! Надо распечатать эту фотографию в увеличенном виде и в рамку — повесить на стену.
— Буду любоваться полем и вспоминать детство. Оно у меня хорошее было, беззаботное, весёлое, — сказала Анна Васильевна, задумчиво глядя на фотографию.
Вика улыбнулась. Она поняла чувства будущей свекрови — и именно тогда ей в голову пришла интересная идея.
Выкуп прошёл шумно и весело. Потом были поездки по памятным местам города с фотографом, а наконец — торжественный ужин в ресторане.
Тамада, выбранная Анной Васильевной, старалась изо всех сил. Гости, приглашённые по большей части матерью жениха, явно были довольны. Анна Васильевна вроде бы веселилась, но иногда тень набегала на её лицо при виде невестки. Мало кто замечал это — но чуткая Вика видела и понимала всё.
«Ничего, — думала она. — Скоро мнение Анны Васильевны и всех присутствующих обо мне изменится».
Настала очередь торжественных тостов. Гости вставали один за другим, говорили молодым слова поздравления, дарили подарки.
Наконец настал черёд Анны Васильевны. Это было уже в конце церемонии, когда все высказались. Интерес к мероприятию угас: люди занялись своими делами — кто принялся за трапезу, кто завёл увлекательный разговор с соседом. Внимание рассеялось.
Анна Васильевна произнесла трогательную речь — о том, что ещё, казалось бы, вчера Арсений был малышом, а теперь — взрослый мужчина, решивший завести семью. В общем, поздравление получилось искренним и душевным.
Только вот женщина говорила лишь об Арсении: смотрела на него, обращалась к нему, а Вики будто бы и не существовало.
Когда Анна Васильевна закончила свою речь, Вика взяла у неё микрофон и поблагодарила за подарок и за помощь в организации праздника.
— У меня тоже есть для вас подарок, — улыбнулась невеста.
При этих словах в зал внесли накрытую тканью картину. Вика подошла к официантам и без лишних слов сдёрнула с работы покрывало.
Анна Васильевна ахнула: перед ней было то самое поле, на котором она любила играть в детстве. Лёгкий ветерок пускал мягкие волны по траве и играл листьями тонкого деревца. На горизонте чернел лес, а на переднем плане, на травинке, сидела бабочка.
На лице Анны Васильевны сменяли друг друга самые разные эмоции: восторг, восхищение, удивление.
— Ты… ты что же… Эту картину специально для меня заказала у той самой знаменитой художницы, у этой… как её… у Бабочки? — спросила она.
Вика улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Это не её работа, а просто подражание? — по‑своему истолковала этот жест Анна Васильевна. — Просто хорошо выполненная вещь, всё равно наверняка дорогая. Откуда деньги у…
— У «нищебродки»? — мягко подсказала Вика.
— Ну что ты, я никогда тебя так не называла, — поспешно возразила Анна Васильевна. — Просто мне удивительно. Не ожидала, что ты подаришь мне такую замечательную вещь. Хоть и не настоящая, но…
— Нет, она настоящая, — покачала головой Вика. — Картину действительно написала Бабочка.
— Не поняла. Ты же только что сказала, что не заказывала её у Бабочки.
— Всё правильно, я её не заказывала. Я сама её написала — по памяти. Помните, вы мне фотографию показывали тогда? Я и есть Бабочка.
Анна Васильевна молча хлопала глазами. По её лицу было видно: она не верит — до конца не верит в то, что говорит сейчас Вика. «Бабочка… Это же знаменитая художница, — пронеслось в её голове. — Востребованная, богатая, невероятно талантливая… Где она и где её невестка, бедная девочка из детдома?»
— Это правда, мама, — подтвердил Арсений. Для него поступок Вики тоже стал неожиданностью, но он уже справился с удивлением и поддерживающе обнял невесту за плечи.
Девушка улыбнулась и продемонстрировала Анне Васильевне татуировку‑бабочку, спрятанную до этого момента под браслетом.
Анна Васильевна молча опустилась на своё место. Сейчас она испытывала целую гамму чувств, но самым сильным среди них, пожалуй, был стыд.
«„Нищебродка“… — мысленно повторила она. — Да, я действительно так называла Вику. И она, судя по всему, услышала это».
Но Вика — детдомовская девочка Вика — оказалась обладательницей целого состояния. Это Анна Васильевна, с её горделивой готовностью «подарить квартиру молодым», по сравнению с этой девушкой выглядела куда более уязвимой.
Вика смотрела на свекровь с доброй улыбкой — без обиды, без торжества.
«Похоже, Арсению невероятно повезло с этой девушкой», — мелькнуло в голове у Анны Васильевны.