Предыдущая часть:
Люба оживилась и принялась рассказывать:
— Баба Клава очень боялась, что тебя кто-нибудь обманет, когда ты хозяйкой станешь. Она мне все уши прожужжала: «Таня хоть и городская, а жизни не знает, простая слишком, доверчивая, во всех людях только хорошее видит». Очень она за тебя переживала.
Татьяна слушала, и на душе становилось тепло от тёткиной любви.
— А про мужа твоего, — Люба понизила голос, — баба Клава нехорошо говорила. Сердилась на него, говорила, что он тебя не любит, не жалеет. И наказала мне строго-настрого, чтобы ты ему о наследстве не рассказывала. Берегла бы дом и всё, что есть. А лучше бы, говорит, если бы Таня сюда переехала и здесь жила.
Татьяна задумчиво помешивала чай.
— Что ж, тётя Клава всегда была мудрой, — тихо сказала она.
— Пойдём, я тебе покажу её комнату, — предложила Люба, вставая.
Они прошли в небольшую, но очень уютную спальню. Люба остановилась у кровати, окинула взглядом аккуратно заправленную постель.
— Здесь она спала, — сказала медсестра с печалью в голосе. — Здесь и отошла. А это, — она указала на красивую деревянную шкатулку на тумбочке, — тебе оставила. Сказала, что там деньги. Только как открыть — ума не приложу. Замочек маленький, а ключа нет. Ломать жалко, шкатулка, видать, дорогая. Сын ей на семидесятилетие подарил, откуда-то из-за границы привёз.
Татьяна бережно взяла шкатулку в руки, погладила резную крышку.
— Ломать не буду, — решительно сказала она. — Ключ где-то должен быть. Поищу.
Они вернулись на кухню, и разговор перешёл на подготовку к похоронам. Люба оказалась просто незаменимой помощницей: она уже созвонилась с несколькими ритуальными службами в городе, узнала цены, всё записала на листочек и теперь передала Татьяне. Той оставалось только выбрать подходящий вариант и обговорить детали.
— Завтра с утра и займусь, — решительно сказала Татьяна. — А сейчас давай чай пить. Я сегодня ещё ничего не ела, сил нет.
Пока Татьяна накрывала на стол — доставала привезённые гостинцы, нарезала пирожки, — Люба рассказывала о том, как жила Клавдия Петровна в последние годы. Оказалось, тот самый ларёк с выпечкой, который открыл сын тёти Клавы, со временем превратился в целую сеть кондитерских. Жена его была замечательным кондитером, и они быстро поняли, что можно не просто продавать сладости, а открыть уютные заведения, где люди могли бы посидеть с семьёй или друзьями за чашечкой кофе. Дела пошли в гору, и вскоре они построили для матери этот дом, рассчитывая, что и сами будут приезжать сюда на выходные.
— Очень хорошие люди были, — закончила Люба, вытирая глаза. — Клавдия Петровна души не чаяла в невестке и внучке. А уж про сына и говорить нечего. Редко сейчас такие дружные семьи встретишь.
После чая Люба ушла, пообещав завтра помочь с организацией. Татьяна уже собралась ложиться, но взгляд её снова упал на шкатулку. Она подошла к тумбочке, взяла её, повертела в руках. И вдруг её словно кто-то толкнул — она опустилась на колени и выдвинула нижний ящик тумбочки. Там, в углу, лежала маленькая коробочка. Сердце забилось чаще. Татьяна открыла коробочку и увидела крошечный ключик. Он идеально подошёл к замочку. Щелчок — и крышка откинулась.
— Тётя Клава, — прошептала Татьяна, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это ты мне показала, где ключ лежит... И после смерти за меня переживаешь. Спасибо тебе, родная.
В шкатулке первым лежал запечатанный конверт. На нём знакомым почерком было выведено: «Татьяне». Дрожащими пальцами женщина вскрыла конверт и начала читать.
«Танечка, ты осталась у нас одна-одинёшенька, последняя в роду. Никогда я в душу к тебе не лезла, но сейчас, на пороге смерти, должна сказать: очень хочу, чтобы ты была счастлива. Ты заслуживаешь любящего и щедрого мужчину, не такого, как твой Сергей. Я уверена, он даже на мои похороны не приедет — денег пожалеет. Бог ему судья, а ты о себе думай. Денег, что я тебе оставляю, хватит, чтобы от него не зависеть. Знаю, ты чувствуешь себя обязанной ему за то, что живёшь в его квартире. Если это единственное, что вас связывает, — купи себе своё жильё и попробуй стать счастливой. Ещё не поздно, тебе нет и сорока. Ты ведь даже не знаешь, что такое быть любимой по-настоящему. А я хочу, чтобы ты это узнала. Не рассказывай Сергею о наследстве. Годика через два-три, если в твоей жизни ничего не изменится, тогда и расскажешь. А пока молчи. Это моя последняя воля. Будь счастлива. И спасибо тебе за всё. Любящая тебя тётя Клава».
Татьяна дочитала письмо и долго сидела неподвижно, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Ей было горько и одновременно тепло от тёткиной заботы. Ведь она права: Татьяна всю жизнь чувствовала себя обязанной Сергею за то, что он, девятнадцатилетнюю студентку, привёл в свою квартиру, доставшуюся от родителей. Она жила по его правилам, не задумываясь, правильно это или нет. А тётя Клава словно открыла ей глаза.
Вытерев слёзы, Татьяна продолжила разбирать шкатулку. Под конвертом лежали документы: завещание, свидетельство на дом, договор с банком. Изучив их, она ахнула: тётя оставила ей не только дом, но и приличную сумму на банковском счёте. Оказывается, после гибели сына и его семьи Клавдия Петровна продала обе кондитерские и их городскую квартиру — видимо, тяжело ей было там находиться.
Дальше в шкатулке лежали несколько конвертов с деньгами. На одном было написано: «Любе, медсестре, за доброту и заботу». На другом — «Для бабы Нюры, самой бедной в деревне». На третьем — «На похороны». А на самом дне обнаружился ещё один конверт, плотный, топорщившийся, явно с какими-то вещицами. На нём стояла надпись: «Танечка, откроешь через два года».
Татьяна устало откинулась на спинку стула. Слишком много новостей для одного дня. Надо всё обдумать, но сил уже нет. Она спрятала шкатулку в надёжное место и легла спать.
Два следующих дня пролетели как в тумане. Татьяна металась между ритуальным агентством, загсом, паспортным столом, кладбищем и моргом. К счастью, работники похоронной службы взяли на себя большую часть хлопот, и на третий день Клавдию Петровну проводили в последний путь достойно, по-людски. После поминок в доме остались только Люба и Оля. Они помогли убрать со столов, вымыть посуду и присели отдохнуть в гостиной.
— Тань, а ты когда домой собираешься? — спросила Люба.
— Завтра пойду к нотариусу, напишу заявление на вступление в наследство, — ответила Татьяна, устало массируя виски. — Как соберу все документы, отнесу в контору. А потом сразу в обратную дорогу. Меня с работы на десять дней отпустили, надо уложиться.
Через несколько дней Татьяна вернулась домой. Настроение у неё было приподнятое, несмотря на усталость, — она везла мужу небольшой сувенир, надеясь на тёплую встречу. Но Сергей встретил её хмуро, даже не взглянув на коробку с подарком.
— Зря старалась, — буркнул он, проходя мимо. — Думаешь, я сейчас растаю от твоего копеечного подарка и кинусь твои долги оплачивать? Не надейся. Сама занимала — сама и отдавай.
— Серёжа, я оформляю наследство, так что о долгах не переживай, — спокойно ответила Татьяна, стараясь не поддаваться на провокацию. — Как вступлю в права, продам дом и со всеми расплачусь. Через полгода всё будет готово.
Сергей насмешливо хмыкнул.
— Да через полгода твоя развалюха от старости рухнет. Никто её не купит. Ты бы лучше о второй работе подумала, а не о наследстве.
— Серёж, ты же знаешь, я работы не боюсь, — мягко улыбнулась Татьяна. — Сколько раз уже подрабатывала — и ничего, справлялась.
Ей очень не хотелось ссориться в первый же вечер. Она соскучилась по дому и надеялась поделиться впечатлениями, рассказать, как всё прошло, какие хорошие люди встретились в деревне. Но Сергей явно не проявлял интереса.
— Серёж, неужели тебе совсем не интересно, как там всё было? — не выдержала она.
— Тань, меня раздражает, когда ты деньги на ветер выбрасываешь, — жёстко ответил он. — Ты вообще какая-то расточительная. Женщина должна быть экономной, иначе какая из тебя хозяйка?
Татьяна промолчала. За восемнадцать лет совместной жизни она привыкла к его холодности и вечным замечаниям. Сергей всегда был сдержанным, строгим, придирчивым — таким уж человеком. Но сейчас, после тёплого приёма в Медвежьем, после тёткиных слов, его чёрствость ощущалась особенно остро.
Сергей, не сказав больше ни слова, ушёл в другую комнату и плотно закрыл за собой дверь. Оставшись один, он вспомнил утро её отъезда. Настроение тогда было хуже некуда: жена проигнорировала его мнение, назанимала денег и укатила за тысячи километров. А ведь можно было бы эти деньги добавить к его накоплениям — и тогда хватило бы на машину, которую он присмотрел. Мысль об этом до сих пор не давала ему покоя.
На следующий день на работе он был мрачнее тучи. В кабинет, где уже собрались коллеги, он вошёл с кислым лицом.
— Серёга, ты чего такой хмурый? — спросил пятидесятилетний Пётр, отрываясь от бумаг. — Случилось что?
— Да жена с утра нервы вымотала, — пожаловался Сергей, усаживаясь за стол. — Укатила на край света родственницу хоронить, в долги влезла. А когда я сказал, что это ни к чему, так она ещё и спорить со мной начала.
— Неправильно ты, Серёга, с бабами строишь отношения, — усмехнулся Пётр, откидываясь на спинку стула и с видом бывалого человека поглядывая на коллегу. — На женщин обижаться — последнее дело. Они всё равно по-своему сделают. И спорить с ними бесполезно — только нервы себе потреплешь. Ты вон лучше о себе подумай, пока она в отъезде. Я сегодня, например, к своей ненаглядной собираюсь. Хочешь, присоединяйся, подружку для тебя подыщем. Посидим, расслабимся, глядишь, и настроение наладится.
— Ой, дядь Петь, добегаетесь вы когда-нибудь, — рассмеялся самый молодой в их компании, двадцатипятилетний Борис, поправляя очки. — Прозреет ваша супруга — и прощай, семейное счастье.
— А ты, молодой человек, слушай старших и мотай на ус, — наставительно поднял палец Пётр. — Мы с женой уже двадцать три года душа в душу живём, и ни разу я мимо кассы не пролетел. Конспирация, дорогой мой, великое дело, а я в этом деле академик.
Коллеги дружно загоготали. Пётр, довольно улыбаясь, снова повернулся к Сергею.
— Ну так что, напарник, принимаешь предложение?
— А почему бы и нет? — неожиданно для самого себя ответил Сергей, пожав плечами.
Он никогда прежде не позволял себе даже мыслей об измене — считал это лишней тратой денег и нервов, сплошной головной болью без малейшего удовольствия. Но сейчас, вспомнив утреннюю ссору с Татьяной, он почувствовал глухое раздражение и подумал: а почему бы и нет? Лёгкая, ни к чему не обязывающая интрижка поможет сбросить напряжение. Придётся, конечно, раскошелиться на шампанское и коробку конфет, но ради душевного равновесия можно и потратиться.
После работы Пётр завёз его в обычную многоэтажку на окраине. В уютной, со вкусом обставленной квартире их уже ждали две молодые женщины. Сергей с удивлением отметил, что обеим на вид не больше тридцати — а им с Петром хорошо за сорок, если не больше. Хозяин дома представил спутницу — рыжеволосую, с лукавыми глазами Елену, с которой, как выяснилось, встречался уже несколько месяцев. Вторую девушку, жгучую брюнетку с выразительными тёмными глазами, звали Светланой, и Пётр представил её как подругу, которая «очень хочет познакомиться с серьёзным, приличным мужчиной».
Застолье проходило весело и непринуждённо. Сергей, поначалу чувствовавший себя неловко, постепенно расслабился, разговорился, и сам не заметил, как начал травить байки и остроумно шутить. Когда он собрался уходить, Светлана вдруг коснулась его руки.
— Серёжа, ну куда же вы? — в её голосе звучало искреннее сожаление. — Мы так хорошо сидим, я давно не встречала такого интересного собеседника. Вы так увлекательно рассказываете, с вами так легко. Останьтесь ещё, пожалуйста.
Сергей внутренне довольно усмехнулся: в одном она была абсолютно права — когда он в ударе, то умеет завладеть вниманием любой аудитории. Комплимент вскружил ему голову, и он, уже не колеблясь, посмотрел на девушку многозначительно.
— Мы можем продолжить знакомство в более уединённой обстановке, — произнёс он, и Светлана поняла намёк без лишних слов.
Уже через час они были в квартире Сергея. Он, чувствуя себя щедрым хозяином, достал из холодильника ужин, приготовленный женой перед отъездом, накрыл на стол. Они проговорили почти до утра — обо всём на свете, не замечая времени. Под утро Сергей, сославшись на усталость, отправился спать в гостиную, предложив Светлане расположиться в спальне. Утром они наскоро позавтракали и расстались, обменявшись номерами телефонов.
Каково же было его удивление, когда вечером, возвращаясь с работы, он увидел во дворе своего дома сияющую, нарядную Светлану. Первым чувством была неожиданная радость, но тут же её сменило смущение: мелькнула мысль о соседях, которые могли увидеть его с чужой женщиной и донести Татьяне. Однако стоило ему подойти ближе и утонуть в глубоких мерцающих глазах, как все страхи улетучились, уступив место чему-то новому, волнующему.
В этот вечер Светлана была совсем другой — не той мягкой и покладистой, что накануне, а решительной, по-хозяйски уверенной. Она быстро освоилась в его доме, и Сергей даже не заметил, как они снова оказались в постели. А через час довольная, сияющая женщина легко коснулась его плеча.
— Ты пока полежи, отдохни, — проворковала она. — Я мигом накрою на стол и позову ужинать.
За ужином Светлана была само очарование: подкладывала ему лучшие кусочки, без умолку шутила, заливисто смеялась собственным шуткам и щедро осыпала его комплиментами. Сергей поймал себя на мысли, что этот вечер разительно отличается от тысяч других, проведённых с женой. Он вдруг почувствовал себя не просто счастливым — молодым, полным сил, словно скинул добрый десяток лет.
— Ты посиди, любимый, — неожиданно вырвалось у него, когда они уже допивали чай. — Я сгоняю в магазин за шампанским. Что тебе ещё взять? Конфет? Фруктов?
— Серёжа, пойдём вместе, — глаза Светланы вспыхнули. — Я не хочу с тобой расставаться ни на минуту.
Они отправились в магазин вдвоём, накупили целый пакет сладостей, фруктов, дорогого шампанского. Сергей тратил деньги легко, не задумываясь, и впервые в жизни это доставляло ему удовольствие. Наверное, так и должно быть, подумал он, когда хочешь порадовать женщину, которая рядом. С Татьяной он никогда не испытывал ничего подобного — скорее досаду от необходимости тратиться.
Ночь пролетела незаметно. Они проговорили до самого утра, перескакивая с темы на тему, словно старые друзья, которым есть что вспомнить. И вдруг, в какой-то момент, Светлана, пристально глядя ему в глаза, тихо спросила:
— Серёжа, а ты вообще счастлив? Ты любишь свою жену?
Сергей растерялся. Он никогда не задавал себе такого вопроса. С Татьяной было удобно, привычно, спокойно. Она уважала его, почти никогда не перечила, была хорошей хозяйкой. За восемнадцать лет у них не случилось ни одного серьёзного скандала — она всегда уступала, сглаживала углы. Но счастлив ли он? Он не знал.
Светлана, истолковав его затянувшееся молчание по-своему, тяжело вздохнула.
— Всё понятно, — в её голосе послышалась грусть. — Если так долго думаешь — значит, не слишком. Иначе ответил бы сразу. — Она с сочувствием посмотрела на него. — Ты же такой замечательный, Серёжа. Неужели она этого не ценит? Такие мужчины, как ты, редко встречаются. Я была бы счастлива, если бы мне попался такой человек.
Никто и никогда не говорил Сергею подобных слов. Он недоверчиво взглянул на неё, а она продолжила, мягко, но настойчиво:
— Твоя жена не виновата, что ты несчастлив. Просто не каждая женщина способна сделать мужчину счастливым. Видимо, ей это не дано. Мне её жаль, но тебя — ещё больше.
И Сергею вдруг тоже стало жаль себя. Он молча притянул Светлану к себе и уткнулся лицом в её пахнущие чем-то сладким волосы.
С тех пор они встречались каждый день. В субботу ходили в ресторан, в воскресенье выбрались на пикник в лес, а в будни просто гуляли по вечерам в парке, держась за руки, как подростки.
За два дня до возвращения Татьяны Сергей, сидя в гостиной со Светланой, вдруг увидел на экране телефона знакомое имя. Он взял трубку и, стараясь придать голосу максимум бесстрастности, коротко бросил:
— Слушаю.
— Серёжа, привет! — голос Татьяны звучал радостно, взволнованно. — Я так соскучилась! Через два дня прилетаю. Почти всё уже сделала, остались мелочи. Как ты там?
— У меня всё нормально, — сухо ответил Сергей. — Сам справляюсь, так что можешь не торопиться.
— Да я уже билет взяла, обратный, — немного растерянно сказала Татьяна. — Ты меня встретишь? Я поздно прилетаю, автобусы уже не ходят, а такси очень дорого.
— Тань, у меня машина барахлит, движок стучит, — соврал Сергей, глядя в сторону. — Сама как-нибудь доберёшься?
— Ну, хорошо, — в голосе жены послышалась обида, но она быстро взяла себя в руки. — Конечно, Серёжа, не проблема. Ладно, пока.
Он положил трубку и повернулся к Светлане, которая сидела, поджав губы.
— Жена возвращается, — коротко сказал он. — Так что нашим встречам, видимо, конец.
Продолжение :