Антон уже тысячу раз пожалел, что ввязался во всю эту историю с капризами и дикими желаниями матери. С пампушкой Ксюшей он познакомился в кафе, где она работала поваром после кулинарного училища.
И так она ему понравилась на фоне сухопарой Зинаиды Марковны с вечно кислым выражением лица. Бойкая, улыбчивая девушка казалась воплощением мягкости и уютного тепла. Строительная компания Антона в то время возводила объект на территории машиностроительного завода, которому подчинялось заведение Ксении.
Как‑то раз молодой мужчина пришёл сюда пообедать и столкнулся глазами с озорной полненькой девушкой. У неё в них плескались смешинки и — немного, как ему показалось — какая‑то потаённая тоска. Ему до боли захотелось убрать эту тоску из её глаз, даже сердце защемило.
Пока он обо всём этом думал, стоя возле раздаточной линии, умелые руки молодой поварихи лихо заполнили его тарелки первым и вторым блюдом. Оставался напиток, который и стал поводом их знакомства.
— Девушка, что бы вы мне посоветовали взять на десерт? Морс с блинчиками или вишнёвый компот с заварным пирожным?
Ответ Ксении, с цитатой из мультфильма про Винни‑Пуха, заставил его от души рассмеяться:
— И то, и другое, и можно без хлеба.
После рабочей смены, когда через проходную к заводскому общежитию потянулись вереницы работников предприятия, Антон ждал Ксению у выхода. В руках он стеснительно мял длинный целлофановый пакет с одной‑единственной бордовой розой, перевязанной внизу белой атласной лентой. Ему казалось, что так цветок выглядит одновременно элегантно и ненавязчиво.
Разговор у них поначалу не клеился: девушка была несказанно удивлена его вниманием. Он сам уже пожалел о своей затее, но потом лёд тронулся. Ксюша торопилась в общежитие на день рождения коллеги и пригласила Антона побыть её кавалером.
Вечеринка была весёлой, совсем не такой, как пыталась его мать организовать под соусом светских приёмов в их доме, вечно подсовывая сыну дочерей или племянниц своих экзальтированных подруг.
В гостях, в одной из просторных комнат общежития, где работницы уже жили самостоятельно, поодиночке, за столом всё было без реверансов и особых манер: большие миски с салатами, много жареного мяса и картофеля, соленья на подоконнике в стеклянных трёхлитровых баллонах, селёдочка с крупными кольцами репчатого лука — всё так просто и так аппетитно, что дух захватывало.
Послушали диски с музыкой из кинофильмов, потом много танцевали уже под другие хиты. Под занавес стройным хором пели под гитару. И всё было понятно, без дули в кармане и подводных камней.
В комнату Ксении они пришли, ни о чём перед этим не договариваясь: просто вышли из‑за стола за руки и так до её двери и дошли. Девушка открыла замок, сделала приглашающий жест. Антон не возражал, не удивлялся, просто шагнул в проём за Ксюшей — и утонул в её нежности.
Он не был новичком в таких развлечениях, но действительность превзошла все его ожидания. Ксюша была ласковым чудом, точно знающим, что может понравиться мужчине. Жизнь Антона изменилась в те самые минуты.
Теперь они сразу после работы спешили вдвоём в общежитие. Закрывали за собой двери, вместе ужинали, как заправская семья, а потом торопились лечь спать, чтобы скорее оказаться в объятиях друг друга. Оба были довольны, оба были счастливы.
Через месяц Ксения, краснея и смущаясь, сообщила Антону, что она беременна. Через пару дней они предстали перед грозными очами Зинаиды Марковны, откушав на кухне принесённый собой торт. Ещё через месяц тихо расписались, и Ксюша переехала в «аристократические» хоромы матери своего супруга.
Она и подумать не могла, что свекровь, цепко оглядев деревенскую девицу а‑ля «кровь с молоком», сразу решила использовать её как контейнер для вынашивания внука или внучки. Коварный круг, по мнению Зинаиды Марковны, замкнулся: теперь она терпеливо ждала появления на свет наследника.
Каждый день она науськивала сына против жены, пока вода всё‑таки натекла мутной лужицей под лежачий камень. Антон начал посматривать на ничего не подозревающую жену другими глазами.
А тут и красавица Елизавета вернулась после учёбы из Англии. Эта особа была дочерью одной из приятельниц Зинаиды Марковны: дивно хороша собой, образованна, обеспеченна — та самая «голубая кровь», о коей так мечтала свекровь Ксении. Вот какую женщину она видела рядом со своим ненаглядным сыночком.
Одна беда: у девочки из‑за врождённой женской патологии не могло быть детей. Поэтому они с подругой разработали целый план «Барбаросса», только поначалу не такой жестокий.
Именно с этой будущей предполагаемой свахой Зинаида Марковна неосторожно болтала по телефону в ту злополучную ночь, когда сбежала Ксюша. Это умелица на том конце провода надоумила её разыграть смерть сына, а Антона с дочерью отправить в Европу.
— Пусть детки там поживут, притрутся, начнут жизнь с чистого листа, — уговаривала она.
Не было никаких похорон, не было никакого падения, следователей. Всё представление было разыграно только для Ксении. Даже на могилке неопознанного трупа, выкупленного в морге по знакомству, плита с именем Антона была сооружена — всё должно было выглядеть крайне правдоподобно.
Ксюша в легенду поверила безоговорочно, а уж с врачами в частной клинике вообще договорились обо всём без лишних вопросов и помех. На кону этой игры стоял Ванечка — холёный, упитанный ангел с чёрными блестящими локонами, с начинающими темнеть огромными глазищами. Будущее счастье бабушек, настоящий маленький лорд по всем внешним признакам.
Такой приз стоил вложений, многоходовой комбинации лжи и фальши. Не учли две аферистки только одного: Ксения не была той глупышкой, которую они в ней видели. Сориентировалась мгновенно — и исчезла немыслимо.
Женщины решили подключить тяжёлую артиллерию. Из Швейцарии «на разборки» был отозван Антон. Разговор матери и сына был коротким.
Антон высказал полное разочарование Лизой, назвал её пустышкой с куриными мозгами. Удивлялся, как она могла получить такое блестящее образование, вернее — документы о его наличии. В Европе его любовницу и будущую потенциальную жену интересовали только бесконечные магазины.
В салонах и бутиках она всё время надувала губки и всё критиковала, заявляя, что все эти вещи её «величайшей персоны» недостойны. Иногда Антону хотелось убежать куда‑нибудь на край света, лишь бы подальше от этой бездушной куклы.
— Мама, как тебе только в голову пришло, что я смогу прожить жизнь с этим никчёмным созданием! — сорвался он однажды.
Антон благоразумно промолчал ещё и о том, что встречи в постели с Лизой превращались для него каждый раз в очередное испытание. Беда была даже не в том, что молодая женщина была холодна как бревно, — она была совсем лишена даже зачатка нежности.
Не откликалась на его желание, которое в первое время ещё как‑то возникало. По своей укоренившейся привычке тоже надувала губы: то жалуясь, что её слишком грубо поцеловал, то разглядывая «фантастический синяк», якобы появившийся после его прикосновения. Мужчина точно знал, что не применял ни грамма силы, тщательно старался быть нежным и ласковым.
Выпады Лизы его поражали, вызывали полное недоумение, а потом уже и явное отторжение. Перед глазами стояла его Ксюша — его спокойная, не истеричная, приветливая жена.
Теперь ему казалось, что с его глаз упала одурманивающая пелена. Да что там мать придумала — в конце концов, какая разница, откуда Ксения? Глухая деревня, провинциальный город, областной центр, столица — везде может родиться человек хороший или плохой, душевный или жестокий.
Можно подумать, что Зинаида Марковна сама имеет хоть какое‑то отношение к истинному высшему обществу. Да и кто вообще позволил делить людей на касты?
Антон не стал выдавать матери все эти свои умозаключения — знал, что это бесполезно, не достучится. Он только сообщил, что предполагает: его жена могла уехать только в дом дедушки, в родную деревню. Там он её и будет искать, хочет этого Зинаида Марковна или нет.
Он уже достаточно самостоятельный мужчина, чтобы сначала снять себе другое жильё, а потом и заработать на новую квартиру. Закончилась власть родительницы: впредь он будет жить по своим собственным законам и правилам.
В автобусе, ехавшем на родину Ксении, Антон всё опять невольно сравнивал искусственную Елизавету и такую натуральную, настоящую Ксюшу. Думки эти были явно не в пользу его любовницы. А ещё он мечтал, как увидит сына. Мама сказала, что он получился очень красивым и ладным.
Идея отобрать его у Ксюши была дикой, жестокой, несправедливой. Где были его мозги, когда он соглашался на эту безумную авантюру?
продолжение