Ксения рисовала очередной кружок на настенном календаре, сосредоточенно держа в руках чёрный маркер. Подумала: «Надо красный фломастер найти. Событие ожидается радостное, а у меня тут будто траур. Вдруг это плохая примета, что я тёмным цветом даты на красочном листе обвожу?»
Пересчитала цифры и вздохнула: до дня родов, ориентировочно назначенного в районной женской консультации, оставалось ровно два месяца.
Мнительной её сделала первая, совсем лишённая какого-либо женского опыта беременность. То плакать хочется, то скакать до потолка от счастья. Вчера вот муж Антон застал её за жутким пиршеством: она с упоением откусывала маленькие кусочки от белого бруска школьного мела и жевала их с явным наслаждением.
По всем обещаниям УЗИ на свет должен был появиться мальчик. Свекровь и муж уже столько всего накупили для новорождённого. Да всё приобрели, как положено, в голубых и синих тонах. Откуда только эти никому не нужные правила, к какому полу в каких цветах одежды ходить? Пустое это, ничем на здоровье малышей и их будущее счастье не влияющее.
Вот докторша в поликлинике сказала другое, немного пугающее:
«Что-то, мамочка, содержание кальция в вашем организме всё время балансирует на нижнем пределе.
Вам бы больше молока пить, творог не игнорировать. Балуйте себя булочками с маком, в них этого химического элемента много. Только не переусердствуйте, а то лишний вес наберёте. Они бы этот дефицит хоть как-то восполняли. Смотрите, к концу беременности недолго и без зубов остаться. Сколько дырок вы уже успели запломбировать за прошедшие месяцы?»
«В трёх зубах, и два пришлось совсем вырвать. Ребёночек себе на костную систему стройматериалы требует. Отнеситесь к этой проблеме более внимательно».
Ксюша сначала совсем запаниковала после этих слов, но успокоила, как обычно, мама, тут же выдавшая порцию советов в телефонную трубку:
«Доча, так и я, и с тобой, и с Пашкой все стены побелённые в подъезде лизнуть норовила. В мои времена какие уж там специальные рационы для будущих мамочек были.
Кило гречки, полкило говядины, брусок сливочного масла в магазине для беременных один раз в неделю отоваривали. Вот и все витамины и минералы. А вы, вон, какие получились у меня ладные, здоровенькие.
Если с кальцием дело будет совсем труба, ты мел школьный купи, пару коробочек съешь — вернётся кальций, куда ему положено. Только, смотри, там цветные не покупай: в этом деле не красота нужна, а толк на выходе».
Ксения к рекомендации матери сначала отнеслась весьма иронично:
«Двадцать первый век на дворе. Вон сколько в аптеках лекарств и новомодных БАДов. В женской консультации целый стенд с рекламными обещаниями, что какая-то из разноцветных пилюль вмиг поможет решить все проблемы со здоровьем мамочки и её будущего малыша. Не презентации, а сплошь сказочные видения».
Молодая женщина в призрачные посулы не верила, но и школьный мел — это же каменный век, ей-богу. Решиться на эксперимент помог случай. На одной лестничной площадке с ними жила девочка — невозможная зубрилка и отличница, как окрестила её свекровь.
Шла через пару дней Ксюша по улице, встретила юное, любящее делать уроки создание возле канцелярского магазина по соседству. Прилежная барышня ей очень обрадовалась:
— Тётя Ксения, как хорошо, что я вас встретила. Нам учительница велела к завтрашнему дню цветную бумагу и краски принести, а у мамы сегодня вторая смена на работе. Я разбила свою копилку-котика, взяла деньги и решила сама купить, но боюсь в магазин заходить.
— А и пойдём, — живо откликнулась Ксюша. — Сто лет не была в магазинах, где продают дневники да тетради. Давно хотела себе альбом для выкроек купить, а всё не до этого было. Сейчас как раз время свободное появилось, так что гуляем.
Две любопытные особы осмотрели в заведении все витрины. Вот тут-то Ксения и увидела коробочку с белоснежными мелками, которые ей тут же захотелось попробовать на зубок. Взяла на пробу две небольшие упаковки.
Дома дождалась, когда вездесущая Зинаида Марковна отбудет к своей приятельнице, и попробовала приобретённое лакомство. Боже, каким вкусным оказался простой мел для надписей на школьных досках. Чудны причуды беременности — теперь Ксения это точно проверила на себе.
Ксюша уже была в декрете, на работу ходить не надо — благодать. Дома старалась бывать поменьше. С матерью Антона, Зинаидой Марковной, целый день бок о бок тереться — ещё то удовольствие. Уж лучше она по свежему воздуху погуляет, чем со старой крысой общаться.
Ксения непроизвольно оглянулась: не услышал ли кто из прохожих её крамольные мысли о второй мамочке. Свою свекровь женщина не любила всеми фибрами души, и причин для этого была целая сотня.
Ксюша была, по понятиям городской аристократки Зинаиды Марковны, неотёсанной деревенщиной. На её кухне с чашками из прозрачного изящного фарфора вела себя как слон в посудной лавке: не знала, как сесть, не понимала, как на дотошные вопросы матери Антона отвечать.
Чаепития в роскошной гостиной во время первого визита её не удостоили — слишком много чести для девахи из дальнего селения, где за сотовой связью надо к столбу на околицу выбираться, а интернет всего два года как в дома провели.
Для многих, например для дедушки Ксюши, он так и остался НЛО, ненужным лишним одурманивателем. Так её дед всемирную паутину сразу и окрестил.
Ксения понурилась. Ещё и года нет, как она вышла замуж, обосновалась в городе. Почему же та её жизнь в дедушкиной избе на краю деревни кажется ей временем таким давним, будто прошла тысяча лет?
Она бы и не поехала в областной город судьбу на прочность испытывать. Да, дедушка умер. Сидел напротив неё в старом рассохшемся кресле, чай пил из пузатого самовара, а потом лишь дёрнулся пару раз в конвульсиях — и сел, навеки замолк. Ксюша не испугалась, понимала, что возраст девяносто лет — не шутка. Когда-то этот момент придёт.
Мать её поздно родила — от заезжего командировочного, приехавшего в их деревню то ли чем-то руководить, то ли что-то перестраивать. Бойкая продавщица из продмага к тому времени уже стала строить глазки женатым односельчанам в надежде на большую светлую любовь. Жёны своих мужчин на прочных арканах держали крепко.
А у Верки беда была с юности. Талия тонкая, бёдра крутые, пышный верх, который даже молоденького учителя физики на занятиях смущал до красных пятен на юном личике. Непропорциональной была Вера: росточка маленького, бабёнка с ноготок. Бабы в деревне уже в пятнадцать лет называли её нашей мини-Венерой.
Где это видано? Девка в восьмом классе учится, а выглядит как зрелая, уже не единожды рожавшая женщина-куколка крохотного размера. Годам к восемнадцати организм Веры над ней сжалился: вдруг начал интенсивно расти ввысь. Меры он и здесь не знал.
За два года показатель роста необычной девушки достиг отметки сто восемьдесят сантиметров. Потом затих, не забыв увеличить пышность и размер всех её остальных женских прелестей.
Мужчины в деревне, при виде такого чуда в женском обличье, опасливо косились на своих спутниц, обходили Веру за два километра. Какие только романы бедолаге не приписывали — всё было враками.
В торговом техникуме у Веры любовь случилась впервые — с парнем из городской баскетбольной команды. Страсти горели, искры сыпались, почти сразу забеременела и очень испугалась. От малыша у бабки, чей адрес девочке в общежитии подсказали, избавилась при первой возможности.
Позже у женского доктора приговор о том, что детей у неё, скорее всего, больше не будет, выслушала без слёз. Кто о материнстве в восемнадцать лет при полной неприкаянности всерьёз думает.
Мать Веры в молодости умерла — тромб прямо в поле на сборе помидоров оторвался. Солнце палило, рабочий день — от рассвета до заката, о тромбозе своё молодая женщина знать не знала. Когда на вздувшиеся синевой вены внимания обращать, если «лето зиму кормит»?
Так что о женских делах потолковать Вере с детства было не с кем. Батя её сам воспитывал. По средним родительским стандартам: не очень строго, без кнутов и пряников, окружал искренней любовью и заботой, как умел.
Уж сколько в деревне одиноких женщин на него поглядывало. Кремень мужик. Если что и было, когда и с кем, никто об этом не знал. Особенностей вериной внешности он не замечал. Сам был высоким, крепким, здоровым мужиком и считал, что дочурка получилась что надо — любо-дорого посмотреть. Часто говорил дочери:
«Ты этих кумушек у колодца-то не слушай. Им бы только лясы точить да напраслину на тебя наводить. Заканчивай учёбу, Верунь, на малую родину возвращайся. Дом у нас добротный, в нём ещё мои внуки жить будут, так что знай: тебя всегда здесь ждут, а это очень важно для человека, когда у него есть родные стены».
Вера отца послушалась. С героем-любовником из баскетбольного клуба она почти сразу после беременности разошлась. Он себе новую пассию нашёл, пока она в себя после операции приходила. В городе после получения диплома её больше ничего не держало.
А тут как раз продавщица и заведующая сельмагом в одном лице из деревни к дочке в город засобиралась — с внуками помочь. Её ещё тёплое, налаженное место в магазине Вера и заняла. На долгие годы стала бессменной королевой всей местной торговли. Управлялась ловко: к магазину со временем закусочную–наливайку пристроили.
Весь мужской клан Вере поклонялся, а вот на близкий контакт никто не шёл — разве что дальнобойщики, сворачивавшие с трассы за харчами, да командировочные гости, приезжавшие на время что-то сельчанам подсобить. Эти товарищи статную Веру не пропускали: трудно было даже женатым рыцарям устоять против таких аргументов.
В деревне нашей Веры с чужими глаза все, как по команде, закрывали. Бабы шептались: «Не век же ей на холодной подушке спать. Наших местных ухарей, что кобелиную натуру имеют, она сразу же отваживает, остальное — не наша забота. Зато каким чудесным наш магазин стал».
С города сюда за дефицитом приезжать стали. Всё Вера умеет на торговых базах выклянчить: деликатесы — пожалуйста, модные трикотажные платья, палантины, импортная обувь — вон опять на прилавке выставила.
Так что бывшие враги Веры теперь тоже были её яростными поклонницами. Моргнут всемогущей Верочке — и у той вдруг дешёвая водка с витрины исчезнет на полчаса, когда в продмаг чей-то муж заглянул. Пожалуется кто на безденежье — она с расплатой за новые туфельки подождёт. Или торт кому-то ко дню рождения необыкновенный припрячет.
продолжение