Романтик пошёл вразнос
В первые дни после их воссоединения Романов напоминал случай из учебника психиатрии с иллюстрациями к комедии положений. Царь-батюшка ходил совершенно прибабахнутый. Прямо таки клинически расторможенный, демонстративно раздолбайский и до неприличия счастливый.
Он умудрялся спотыкаться на ровном полу и стукаться лбом о притолоки, которые знал со времени, когда их только строгали. А однажды, заглядевшись на Марью, оступился и кубарем слетел с лестницы, пересчитав рёбрами все пятнадцать ступенек. Хорошо хоть ступеньки оказались крепче царских костей.
Матёрый мужик превратился во влюблённого подростка
Само собой, задевал локтями вазы, сметал рукавом чашки, наталкивался на пушистых домочадцев, так что путь его по дому напоминал траекторию вепря в период гона: мощь, страсть, полное отсутствие тормозов и ветки во стороны летят. Царюша носился по комнатам, видя только Её, а всё остальное существовало лишь в качестве досадной помехи.
Как-то вечером, почёсывая ушибленный бок, он засмеялся:
– Ты виновата! Я мега рассеянный от любви! Очки розовые напялил, а они, черти собачьи, зрение расфокусируют. Ни хрена не вижу, кроме тебя. Разгромленный дом – на твоей совести, Марья! Чувствую, я скоро в собственном жилище буду ориентироваться по звуку разбивающихся ваз!
И, договорив, тут же запутался в собственных ногах (надо же, какие длинные и коварные) и упал на барса, который возмущённо фыркнул, вывернулся ужом и пулей улетел во двор. И долго потом жаловался коту и еноту на царя-дебошира, который падает на добропорядочных, послушных зверей.
Марья ойкала, прыскала в кулак и бежала дуть на очередную вавку мужа, не в силах сдержать счастливый, заливистый смех. Дула, целовала и говорила: "Какой же ты дурачочек у меня. Мой косолапик".
А он хватал её и затискивал так, что косточки хрустели. Или сажал к себе на колени и затевал тягучие, витиеватые признания, от которых даже люстры начинали смущённо покачиваться. Рассказывал, как страдал, узнав о её попытке сбежать на тот свет и об окончательном отречении от него. Какая тогда навалилась на него ужасающая пустота! Сравнить не с чем. Он не мог говорить, есть, пить, думать, жить. Превратился в дырявый куль с пылью и сыпался, сыпался…
– Я, знаешь, – признавался он, уткнувшись носом в её макушку, – даже с призраками заговаривать начал. Думал, может, хоть они составят компанию. Но призраки, сволочи, от меня шарахались – таким тоскливым я был.
...Поднял он себя только молитвой. Понемногу нашёл силы заняться делами, и любимым из них стали скачки на лошадях. Ветер в лицо производил магическое действие: выдувал из наездника тоску и наполнял запахами лета. И среди них самым целительным был фирменный Марьин аромат скошенной травы, мёда и что-то такого родного, от чего сердце заходилось щенячьим восторгом.
Так понемногу к Романову вернулась способность размышлять. Он загасил кинжальную боль универсальной тушилкой по имени надежда, и, валяясь в травах-медоносах, докумекал, как вернуть себе Марью.
А это оказалось не так уж сложно. Нужно было всего лишь подобрать ключ-довод к разуму захватчика.
Как выяснилось, вечно уступчивый и мягкий Огнев внезапно стал глыбой кремня. Самовольно принял решение оторвать Марью от Романова и воплотил это смертоносное намерение. Убедил её! Вернее, приказал. А посланники небес его подбодрили. Но эти-то подбодрят кого угодно! Работа у них такая такая – светить и подбадривать, хоть ты хоть царь, хоть травинка. Это их коренная функция.
Воздействовать на Андрея угрозами и физической расправой было бесполезно. Могущественный маг только ухмыльнулся бы и превратил посмевшего наскакивать на него нахала в горку дисперсной органики. А потом вернул бы всё обратно, но уже в виде дебилоида.
Оставалось только одно оружие: слово.
И тогда Романов отыскал в богатейшем словаре русского языка точечно бьющие слова. Отрепетировал их до зеркального сияния. Пришёл к Огневу в кабинет в обеденный перерыв и, глядя в синие глаза монарха-патриарха, безмятежные, как Баренцево море в ноябре, произнёс главную в своей жизни речь. Вложил в неё всю свою муку и весь жар души без капли гордыни. Не в приказном, а просительном тоне. Как нищий, который протягивает руку за медяком и за жизнью одновременно.
И убедил вернуть ему на законные полгода источник хлещущей радости.
Святослав Владимирович сказал:
– Андрей, я впервые в жизни прошу милостыню. Я, царь, который никогда ни у кого ничего не просил, стою теперь перед тобой с протянутой рукой. Мне жизненно необходимо вернуть почву под ногами. Обещаю не нарушить равновесие для вас с Марьей. Пойми, без меня она не целая. А я без неё не живой. Так, биомасса, которая ещё почему-то дышит. Ты отобрал её у меня и держишькак награду за свою праведность. Согласен, ты заслужил. Но она рвётся ко мне, хоть и запретила себе это признавать. Этой женщине-стихии мало одного. Она любит нас обоих. По-разному и честно. И если ты сейчас откажешь, то мы потеряем её оба. Ты и её не сбережёшь, и себя обеднишь, потому что часть её души всегда будет со мной. Отпусти её ко мне на законные мои полгода и увидишь: она вернётся к тебе ещё более твоей. Потому что её любовь не убывает от того, что она любит двоих, а только приумножается. Это Андрей, наша совместная невыносимая боль и высшая точка кипения трёх душ, которые ты сам нам когда-то навязал. Ну так приберись за собой и не убивай любовь Марьи ко мне. Тем самым ты сохранишь её любовь к тебе.
Андрей молчал, глядя в сторону и сжав челюсть так, что желваки превратили лицо в камень и скулы побелели.
Романов затаился и выкинул все мысли, чтобы не мешать Огневу. Даже дышать старался через раз, чтобы не создавать лишнего шума в пространстве.
Тишина висела такая, что было слышно, как в соседней комнате муха чешет лапку о лапку.
Наконец Андрей вздохнул – тяжело, как дайвер, который вынырнул с большой глубины. Бросил взгляд на затихарившегося приятеля. Понял, что правда была на его стороне. Проклятая, неудобная, разрывающая сердце правда.
И, скрепив сердце, согласился.
Выпустил Марью из клетки своей огневской исключительности. Открыл дверь и сказал себе: "Летит, птаха. Всё равно не удержать".
Продолжение Глава 355
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская