Очнулась она только через три дня, когда тело Антона уже предали земле.
Врач тогда сказал ей:
— Ксения Львовна, мы с трудом смогли сохранить вашего малыша на месте. Угроза выкидыша была чересчур реальной на фоне такого стресса. Как бы это жестоко ни прозвучало, вам нечего было делать на похоронной процессии. Новое испытание для нервной системы могло закончиться непредсказуемо.
— Кстати, ваша свекровь тоже не смогла попрощаться с сыном. Она лежит в кардиологии, на другом этаже нашего же здания. Антона хоронили в закрытом гробу. Собирали по кусочкам. Даже патологоанатомы не гарантировали, что смогут привести останки тела в божеский вид. К чему тогда смущать публику, пришедшую проводить его в последний путь, кошмарами? В закрытом виде оно как-то всем лучше будет.
Все хлопоты по погребению сотрудника взяла на себя строительная компания, в которой он работал прорабом. Без году неделя в коллективе, а уважение снискать уже успел. Хороший парень был: справедливый и незлобный начальник над простыми мастерами своего дела. Дипломом не кичился, заумных советов не давал — наоборот, всё за более опытными сотрудниками наблюдал, запоминал, учился.
И чего его на самый последний, двадцать пятый этаж новостройки понесло? Чего он там хотел лично проконтролировать?
Почему из окна вдруг выпал? Все эти вопросы долго задавали следователи, но ответы на них так и не нашли. Со стороны техники безопасности всё было чисто: рабочий комбинезон, каска — всё на месте. А что окна ещё не застеклены, так ведь процесс строительства в разгаре, ещё не время.
Через десять дней дело было оформлено как типичный несчастный случай. Точка. Архив. Пылиться ему теперь долго на полках в полутёмном помещении.
Ксению и Зинаиду Марковну выписали почти одновременно. Теперь им предстояло до дня рождения мальчика как-то мириться друг с другом, учиться жить без Антона. Обе женщины вели себя тихо, старательно обходя острые углы и темы. Даже на кладбище съездили дружно, как любящая свекровь и невестка: каждая с охапкой цветов, каждая со своим внутренним горем.
Дома накрыли свой вдовий и материнский поминальный стол, вспоминали Антона, вместе поплакали. Зинаида Марковна была тише воды, ниже травы. Невестке, как большому профи в кулинарии, кухонное хозяйство окончательно передала в полное подчинение. Так оно, по сути, и раньше было: Ксюша — не профессиональный повар, но вторая заботливая мамочка. Эти слова Ксения про себя произносила в кавычках.
Таскала из супермаркета ей ананасы и апельсины — ещё одну причуду беременной, не могущей ими насытиться.
Даже в канцелярский магазин сходила и принесла новую партию школьного мела.
— Ксения, раз уж так тебе этот мел по душе, значит, малыш и впрямь его требует. Грызи себе на здоровье, я не буду больше возражать, раз мудрая природа так распорядилась.
За неделю до родов, после сильных переживаний, Ксению решили положить в больницу: мягко подготовить к новому физиологическому испытанию, оставить под постоянным наблюдением медиков.
Ванечка появился на свет как ясное солнышко. Медперсонал в родильном доме ходил на него полюбоваться: ещё и суток пацану нет, а у него вся голова в чёрных смоляных кудряшках, серо‑голубые глазища на пол‑лица, красиво очерченные губы, которым любая прелестница позавидует.
Зинаида Марковна на внучка‑красавца налюбоваться не могла. Достала свою кубышку с фамильными сокровищами, доставшимися ей в наследство от матери и бабушки, сходила к знакомому ювелиру.
Через два часа вернулась в сопровождении двух здоровых мужчин. Всё для Ванюши, только самое лучшее. Новомодная коляска для прогулок по улице скорее напоминала звездолёт — настолько сложна была её конструкция. Хитроумный стол на все случаи жизни — переодеть маленькое нежное тельце, обработать детскими кремами да присыпками. Кроватка с наворотами, превращающаяся в причудливую большую колыбель.
Армия игрушек и книжек, которых хватило бы на целый дивизион малышей. Стопки одежды на все возрасты, от одного месяца до года — хоть каждые полчаса в новый наряд переодевайся.
Ксения на этот ажиотаж сначала смотрела с изумлением, потом устала спорить со свекровью и подчинилась её причудам.
В Ванечке бабушка души не чаяла, была готова находиться с ним двадцать четыре часа в сутки. От пожилой женщины, немного медлительной, со ленью и непривыкшей к домашним хлопотам, Ксюша совсем не ожидала такой прыти.
К трёхмесячному возрасту Ваня заметно окреп. Набрал правильный, по мнению детского врача, вес, не вызывал ни у мамы, ни у бабушки особого беспокойства. Ксения даже высыпалась на зависть другим мамочкам, с которыми гуляла во дворе с колясками. Казалось, что жизнь налаживается: горе потихоньку отпускало, царили мир и благодать.
Ксюша даже по дедушке почти перестала тосковать. Порозовели щёки, сполна пребывало молоко в груди для кормления сына. Прямо рай какой‑то, если не вспоминать недавнюю семейную беду.
Народная молва гласит, что беда часто подкрадывается незаметно, на мягких лапах будущих проблем. В тот день Ксюша всего лишь встала ночью, чтобы проверить, всё ли нормально у Вани, а ещё её мучила жажда. Из комнаты свекрови раздавался тихий вкрадчивый шёпот.
В последнее время они жили бок о бок мирно, и Ксюша уже почти отправилась назад в кровать, когда услышала своё имя. Конечно, женское любопытство взяло верх. Она тихонько прокралась к приоткрытой двери и уже через минуту остолбенела от того, что услышала.
— Не дождусь, когда Антошенька домой вернётся. Мой бедный мальчик. Он еле согласился на весь этот жестокий спектакль, — шептала Зинаида Марковна.
Ксения присела на пол возле двери: ноги отказывались её держать.
Что происходит? Её муж жив?
Тогда где он прячется всё это время? Что это за шутки? Очевидцы рассказывали ей, что на площадку было страшно взглянуть — сплошное месиво из костей и тканей.
Ксюша жадно прислушивалась, а свекровь как будто специально даже голос прибавила, чтобы невестка каждое слово смогла разобрать:
— Год уже терплю эту недотёпу деревенскую. На поводу у Антона пошла лишь по той причине, что хотела внуков, фанатично хотела — но не от такой же сельской пампушки. Ты это ходячее недоразумение с пухлыми щеками видела? Не одеться, не причесаться не умеет, только и достоинств, что великолепно готовит. А так я бы даже и в кухарки такую в свой дом не взяла.
— Как только Антона угораздило с ней в постели оказаться? Где были его мужские глаза? Ведь ни рожи, ни кожи! — свекровь поменяла руку и прислонила телефон к другому уху, опять горячо зашептала: — Я всех подкупила. На её старой работе, в кафе, со всеми договорилась: характеристику на неё напишут никчёмную. Скажут, что тащила там продукты, ещё и выпивку, оставшуюся на столах, допивала втихую.
— В опеке моя близкая подруга работает. Мать этой простофили в Германии живёт, за мужа двумя руками держится — невестке она не помощница. Дед недавно концы отдал, тот бы впрягся за внучку, да ангелов теперь на небе развлекает. Отвоюю Ванечку, а эту за порог выставлю. Господи, как хорошо, что Антон согласился принять мою сторону.
Ксения не верила своим ушам. Антон всегда относился к ней ровно, внимательно, можно сказать, нежно и ласково. Что она обладательница приятной женской полноты, только нахваливал. В постель с ней ложился с явным удовольствием, никогда не выказывал брезгливости или презрения к её аппетитным формам.
Неужели целый год он лишь играл роль любящего мужа, дожидаясь, когда она родит Ваню?
Молодая женщина лихорадочно складывала в уме два плюс два, но изъянов в поведении якобы погибшего мужа вспомнить не могла. Оценки «хорошо» и «отлично» за доброе, тёплое отношение Антона к себе она могла бы поставить в дневник мужа, не задумываясь.
В её голове росло и крепло решение сейчас же уехать, скрыться в родных стенах дедушкиного дома. А там видно будет, что ей дальше делать. Не пропадёт.
Ксения дождалась, когда утихомирилась Зинаида Марковна, сходившая на кухню к аптечке за снотворным. Теперь их побег с Ванечкой был делом техники. В две большие сумки — только всё самое необходимое. Роскошные атрибуты для ребёнка она оставит в этом доме, наполненном предательством и ложью.
Она металась и думала, думала и металась.
Антон не мог. Он немного слабовольный, к тому же мягкотелый, но точно не подлый человек. Отобрать у неё их ребёнка он не посмел бы. Или он узнал о Ване правду? Ту правду, которую знали на этом свете всего пара человек — надёжных и неболтливых.
Ксюша решила, что разбираться, кто прав, кто виноват, она будет потом. А сейчас нельзя терять драгоценное время.
Через два часа уходил первый автобус в её деревню, и ей надо было успеть на автовокзал вовремя.
Хоть Зинаида Марковна и считала её наивной простушкой, в житейских вопросах, выросшая под дедовым крылом Ксения была докой. Набросала в сумку продуктов из холодильника, захватила на первое время памперсы, одежду, косметику для малыша.
Через полчаса входная дверь в квартиру хлопнула — и Ксюше с Ваней уже и след простыл.
продолжение