— Ты опять купила эти сосиски? Ты решила моих внуков отравить? — голос Раисы Михайловны звучал резко, как удар хлыста.
Ирина замерла в прихожей. Пакет с продуктами оттягивал руку. Свекровь стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. Она смотрела на невестку так, как смотрят на грязь, которую кто-то занес на чистый паркет.
— Раиса Михайловна, это «Детские», высший сорт. Ксюша и Егор их любят, — устало ответила Ирина, пытаясь пройти к холодильнику.
— Любят они то, к чему ты их приучила! — Свекровь выхватила пакет у Ирины и с размаху бросила его на стол. Упаковка лопнула. — Нормальная мать готовит паровые котлеты из телятины, а не кормит детей химией. И вообще, я видела, в чем ты Ксюшу в сад повела. Шапка старая, куртка потертая. Люди смотрят и думают: «Нищая сиротка».
В кухню вошел Денис. Он зевал и почесывал живот, хотя время близилось к обеду.
— Денис, скажи ей! — Ирина повернулась к мужу. — Твоя мать опять командует. Нам до зарплаты неделю жить, а она ведет себя так, будто мы деньги печатаем!
Денис отвел глаза и включил чайник:
— Ир, ну мама же добра желает. Она в прошлом аудитор, привыкла к порядку. Не начинай.
— Я не начинаю! — Ирина повысила голос. — Я просто хочу жить спокойно. Я работаю, готовлю, убираю, а в ответ только претензии! Это наш дом или казарма?
Раиса Михайловна сузила глаза:
— Твой дом? Деточка, ты ничего не путаешь? Эта квартира принадлежит мне. Ты здесь никто. Приживалка. Я терпела тебя ради внуков, но мое терпение лопнуло. Собирай вещи.
— Что? — Ирина опешила. — Куда я пойду с двумя детьми?
— Дети останутся здесь. У них тут прописка и режим. А ты — на выход. Наигралась в семью, хватит. Ты моего сына изводишь.
Ирина посмотрела на мужа. Денис молча насыпал заварку в кружку, делая вид, что он здесь ни при чем. Типичное, тихое предательство.
— Хорошо, — сказала Ирина твердо. — Только детей я вам не оставлю. Никогда.
Тот день отпечатался в памяти Ирины яркими вспышками. Поликлиника, капризный Егорка, уставшая Ксюша. Они шли домой пешком, чтобы сэкономить на автобусе.
Зеленый свет светофора горел уверенно.
— Мама, идем! — потянула ее за рукав Ксюша.
Они шагнули на переход. Ирина услышала рев мотора раньше, чем увидела машину. Черный джип летел прямо на них, игнорируя сигналы.
Времени на страх не было. Тело сработало само. Ирина с силой толкнула коляску с Егором вперед, к тротуару, и рванула Ксюшу за собой, закрывая ее собой.
Удар.
Темнота.
Сознание возвращалось тяжело. Сначала появился писк приборов, потом запах лекарств.
Ирина попыталась открыть глаза. Веки казались чугунными.
— Очнулась, — произнес женский голос. Сухой, без эмоций.
Ирина с трудом разлепила ресницы. Светлая палата. Капельница. И лицо Раисы Михайловны. Свекровь выглядела иначе: новая укладка, дорогой костюм. В ее взгляде читалось странное торжество.
— Где... дети? — прохрипела Ирина. Говорить было больно.
— Дети в порядке, — быстро ответила Раиса. — Ксюша ногу сломала, но уже бегает. Егор цел.
— Я хочу... к ним. Денис...
— Дениса здесь нет. — Свекровь присела на стул, но не слишком близко. — Слушай меня внимательно. Ты пролежала тут три месяца. Врачи шансов не давали.
Три месяца? Ирине показалось, что пол уходит из-под ног, хотя она лежала.
— За это время многое изменилось, — продолжала Раиса Михайловна. — Денис подал на развод. Больной жене нужен уход, а ему работать надо. Суд определил, что дети будут жить со мной. Я теперь их официальный опекун. Пока ты... отсутствовала.
— Это неправда... — прошептала Ирина. — Я не давала согласия! Я мать!
— Ты — инвалид, — жестко сказала свекровь. — У тебя травма головы. Кто доверит детей женщине, которая не помнит, какой сейчас год? Я уже договорилась с частным пансионатом в области. Там лес, процедуры. Подлечишься. А здесь тебе делать нечего. Твои вещи я отправила твоей матери в деревню.
— Вы не имеете права...
— У меня есть все права. И документы. Твоя подпись, кстати, тоже есть. Ты сама подписала бумаги, когда приходила в себя на пару минут. Не помнишь? Вот видишь, с памятью совсем плохо.
Раиса Михайловна встала.
— Машина за тобой приедет завтра. Не вздумай устраивать истерики. Врачи подтвердят, что ты неадекватна. Для детей ты... уехала. На заработки. Надолго. Так будет лучше для всех.
Частная клиника больше напоминала закрытое учреждение со строгим режимом. Высокий забор, охрана, никаких телефонов. «Покой — залог здоровья», — говорил врач, не глядя в глаза. Ирине давали препараты, от которых мысли путались, и хотелось только спать.
Но Ирина не сдавалась. Она выплевывала таблетки, когда медсестры отворачивались. Она копила силы.
Шанс подвернулся через две недели. Новенькая санитарка, совсем девчонка, забыла телефон на тумбочке в коридоре, пока мыла пол.
Ирина схватила аппарат, спряталась за шторой и набрала номер мужа.
— Алло? — голос Дениса звучал неуверенно.
— Денис! Это я! Не отключайся!
Тишина. Потом тяжелый вздох.
— Ира? Ты... звонишь? Мама сказала, тебе нельзя. У тебя приступы.
— Какие приступы?! Денис, очнись! Твоя мать заперла меня здесь! Где дети? Дай трубку Ксюше!
— Ир, не надо, — заныл муж. — Ксюша... она привыкает. Психолог сказал, ей нельзя волноваться. Мы сказали им, что ты уехала и нашла другую семью. Что ты их оставила, Ира. Так было проще.
— Что?! — Ирина задохнулась от возмущения. — Ты сказал детям, что я их бросила? Ты ничтожество! Я выберусь отсюда! Я вас засужу!
— Вот видишь, ты опять кричишь, — голос Дениса стал холодным. — Мама была права. Ты опасна. Не звони сюда больше.
Связь оборвалась.
Ирина сбежала ночью. Она пролезла через дыру в заборе, которую приметила во время прогулок. Куртку она стянула в раздевалке персонала.
Денег не было. Документов не было. Была только злость, которая грела лучше любой печки.
Она добралась до города на попутке. Водитель фургона, пожилой мужчина, молча довез ее до кольцевой и даже дал немного денег на еду, не задавая лишних вопросов.
Ирина поехала к дому свекрови. Ключ не подошел — личинка замка была другой. Дверь не открылась. Она пошла в школу к Ксюше. Охрана преградила путь.
— Гражданка, уходите. Директор велел посторонних не пускать, особенно к Климовой Ксении. Бабушка предупредила о возможных провокациях.
— Я ее мать!
— Документы покажите. Нет? Тогда до свидания.
Ирина ночевала на вокзале, потом в дешевом хостеле, отрабатывая ночлег уборкой. Она ходила в полицию, в опеку. Везде стена.
— У гражданки Климовой Р.М. бумаги в порядке. А вы, гражданка, выглядите подозрительно. Проспитесь.
Ей никто не верил. Система работала четко.
Помогла случайность. Бывшая коллега Лена встретила Ирину на улице. Сначала испугалась, потом отвела к себе, накормила.
— Ирка, ты что? Мы же думали, ты всё... Свекровь твоя всем сказала, что ты умом тронулась и в деревне доживаешь!
— Лена, мне нужно увидеть детей. Я знаю, что завтра суд. Окончательное решение по лишению меня прав. Если я не приду, я их потеряю.
— Я видела твою свекровь вчера, — сказала Лена. — В торговом центре «Плаза». Она там Ксюшу к школе одевала. Они там часто бывают по четвергам, в игровой комнате.
Ирина посмотрела на календарь. Сегодня четверг.
Торговый центр шумел и сверкал витринами. Ирина чувствовала себя здесь чужой в одолженном пуховике. Она стояла за вешалками в детском отделе, стараясь не привлекать внимания.
Прошел час. И тут она услышала голос.
— Бабушка, мне жмет.
— Терпи, Ксения! — рявкнула Раиса Михайловна. — Это качественная обувь. Матери твоей на тебя плевать было, в кедах дешевых водила, а я о тебе забочусь.
Они вышли из-за угла. Ксюша выглядела грустной, бледной. Косички заплетены так туго, что кожа на висках натянулась. Рядом шел Егорка, держась за бабушкино пальто.
Ирина вышла навстречу.
— Ксюша! Егор!
Девочка вздрогнула. Подняла глаза. Несколько секунд она смотрела на Ирину с недоверием. Потом ее лицо изменилось.
— Мама?
Раиса Михайловна резко обернулась. Она пошатнулась, лицо стало серым.
— Не смей! — закричала она, пытаясь закрыть детей собой. — Охрана! Уберите эту женщину! Дети, не смотрите, это не она!
Ксюша вырвалась из рук бабушки.
— Это мама! Ты врала! Ты говорила, она умерла!
Девочка бросилась к Ирине, врезалась в нее с разбегу.
— Мамочка! Ты живая!
Ирина упала на колени прямо на пол торгового центра, прижимая к себе дочь и подбежавшего сына. Она сжала их так крепко, что пальцы свело от напряжения.
— Живая, родные мои. Я вас никому не отдам.
Вокруг начали останавливаться люди. Кто-то достал телефон.
— Женщина, отойдите от детей! — подбежал охранник, но его остановил мужчина из толпы.
— Ты что, не видишь? Ребенок мать узнал! Снимайте это!
Раиса Михайловна поняла, что все идет не по плану.
— Это похищение! Я опекун! — кричала она, пытаясь схватить Егора за куртку.
Ирина подняла голову. В ее взгляде была такая сила, что свекровь отступила.
— Убери руки от моего сына, — произнесла Ирина четко и громко. — Ты украла мою жизнь. Ты подделала документы. Ты врала моим детям.
Она повернулась к людям, к камерам смартфонов.
— Помогите! Эта женщина воспользовалась тем, что я была в коме после аварии! Она оформила опеку обманом! Вызовите полицию!
— Уже вызвали, — сказал парень с телефоном. — И видео в сеть ушло. Весь город увидит.
Раиса Михайловна огляделась. Десятки осуждающих взглядов были направлены на нее. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Спектакль окончен.
Следующие две недели пролетели как в тумане. Видео из торгового центра вызвало огромный резонанс. Нашлись адвокаты, готовые помочь бесплатно. Журналисты раскопали всё: и взятку врачу, и поддельную подпись на заявлении о разводе.
Суд прошел быстро. Раиса Михайловна сидела, опустив голову. Денис даже не явился — передал через юриста согласие на лишение его прав. Он просто исчез, испугавшись ответственности.
Когда судья зачитывал решение — вернуть детей матери, возбудить дело против гражданки Климовой за мошенничество, — Ирина просто держала Ксюшу и Егора за руки. Справедливость восторжествовала.
Спустя полгода.
В небольшой пекарне пахло ванилью и корицей. Ирина вытерла руки о фартук и поправила выкладку свежих булочек. Дело шло хорошо. Другой город, съемная квартира, но зато — полная свобода.
Звякнул колокольчик на двери. Ирина подняла голову.
На пороге стояла пожилая женщина. Раиса Михайловна сильно сдала. Она опиралась на трость, лицо покрылось глубокими морщинами. Условный срок и общественное презрение сломали ее.
— Ира... — голос бывшей свекрови звучал тихо. — Я только... посмотреть. Денис не звонит. Все отвернулись. Я одна.
В подсобке засмеялись дети.
Раиса Михайловна дернулась на этот звук.
— Можно? Я принесла конфеты. Хорошие...
Ирина вышла из-за прилавка. Она смотрела на женщину, которая пыталась уничтожить ее жизнь. Злости не было. Было только равнодушие.
— Здесь вам не рады, — спокойно сказала Ирина. — Конфеты заберите. Мои дети едят то, что готовлю я.
— Но я же бабушка... Я хотела как лучше...
— Ложь — это не «как лучше», — Ирина открыла дверь, впуская холодный воздух с улицы. — Вы сказали им, что я умерла. Для них бабушки больше нет. Уходите. Не заставляйте меня вызывать полицию. Теперь здесь мои правила.
Старуха постояла еще секунду, сжавшись под этим взглядом, потом кивнула и медленно вышла на улицу.
Ирина закрыла дверь. Повернула задвижку. Потом пошла в подсобку, где дети рисовали мукой на столе.
— Мам, кто там был? — спросила дочь.
— Никто, милая. Ошиблись дверью. Давайте пить чай.
Она обняла детей. Теперь все будет хорошо. По-настоящему.