В этом канале я, бывает, пишу и не о фантастике, это как раз такой случай. Сегодня я хочу рассказать фильме Рубена Эстлунда «Треугольник печали». Он вышел в 2022 году и был награждён Золотой пальмовой ветвью на Каннском кинофестивале. И на него мне посоветовали обратить внимание в комментариях вот к этой статье.
Что ж... Как художественное произведение он мне понравился. Это тонкий, ироничный фильм, с полутонами и необычными сценарными идеями. Он ставит те вопросы, над которыми я в принципе люблю размышлять. И за это я ему прощаю мелкие огрехи и натяжки.
Итак, в начале фильма нам показывают парочку: его зовут Карл, её зовут Яя. Они оба — модели, работают в модельном бизнесе. Почему бы и нет? Она, условно говоря, ходит по подиуму в нарядах известных дизайнеров одежды (и она по факту успешнее, она больше зарабатывает).
А он, я не знаю, снимается в мужских куртках, трениках и семейных трусах для маркетплейсов.
И вот они ужинают в ресторане, потом едут домой. Между ними разгорается ссора — из-за того, кто и как именно должен был оплачивать счёт за еду и вино.
Вот кусочек их диалога:
Карл: «Я правда думаю, это просто безумие, насколько тяжело об этом говорить. О деньгах. Это такая щепетильная тема, тебе не кажется?»
Яя: «Да, я считаю, что говорить о деньгах — это несексуально».
Карл: «Ладно, но тогда почему так?»
Яя: «Просто это несексуально».
Интересный взгляд на деньги. Взгляд тех, у кого их пока ещё достаточно, и не надо думать чисто о выживании...
В следующей части фильма Карл и Яя оказываются гостями на круизе для богачей на роскошной яхте. Им якобы подарили билеты, и для них этот круиз, скорее, «по работе» (ради контента для соцсетей).
Среди пассажиров здесь очень интересные типажи. Один из них — Дмитрий, крупный бизнесмен из России, который торгует удобрениями (сам он говорит, что «торгует дерьмом»). Он путешествует с женой и любовницей одновременно. Другой заметный герой — одинокий шведский айти-миллионер Ярмо, который ищет здесь знакомств с женщинами и приключений..
Сначала мы видим чудную картину прекрасного отдыха, почти идиллию. Но длится она недолго. Начинается шторм — и это время становится настоящим испытанием для всех на борту. Зрителю показывают: богатые, красивые, влиятельные блюют, стонут, ползают в собственных жидкостях точно так же, как любой человек на улице. Деньги и статус не спасают от качки и отравления. Это момент великого уравнивания. В том числе здесьпоказывается: за красивой жизнью скрывается та же хрупкость, та же бессмысленность, тот же страх.
Впрочем, не шторм всё портит окончательно... Среди гостей есть также пожилая британская чета — Уинстон и Клементина. Уинстон разбогател на производстве оружия, В частности, его компания продаёт ручные гранаты во многие страны мира. И ничего по этому поводу у него внутри не ёкает.
Понимаете, в чём дело: когда люди добираются до определённого уровня на социальной лестнице, их собственные действия и ошибки перестают для них что-либо значить. Потому что почти всегда за них расплачиваются те, кто находится внизу. Но когда вдруг последствия этих действий и ошибок каким-то образом настигают их самих, они искренне удивляются. В фильме этот момент подан с предельно злой иронией: на палубу залетает граната (её бросает темнокожий пират), Клементина поднимает её, Уинстон, стоящий рядом, узнаёт собственную продукцию... и в следующее мгновение раздаётся взрыв.
И тут начинается самая интригующая, третья часть фильма — «Остров». После крушения яхты горстка выживших оказывается на неком неизвествномберегу. И в игру вступает «туалетный менеджер» (уборщица) Эбигейл. Выясняется, что только она одна умеет добывать еду (ловить рыбу и другую морскую живность), разводить огонь...
В одночасье иерархия переворачивается. Вчерашняя уборщица становится «капитаном» и полноправной королевой острова, а богатые, красивые и некогда влиятельные пассажиры оказываются внизу, и готовы смиренно ждать от неё хотя бы немного пищи. Иллюзия «нормального мира» очень быстро рушится, герои застревают в этих новых условиях на несколько недель.
Конечно, если смотреть на вещи трезво, власть Эбигейл — штука крайне хрупкая и в реальности продержалась бы от силы пару дней. Ведь на острове присутствуют несколько крепких мужчин, они быстро бы сформировали альянс и начали диктовать свои правила, просто потому что физически сильнее. Разведение огня — навык, которым, как ни крути, всё равно можно овладеть за некоторое количество попыток. Научиться охотиться на крупную дичь — тоже вполне решаемая задача (в самом фильме это показано впрямую), и как только мужчины освоили бы это, Эбигейл сразу была бы низвергнута.
Но режиссёру важно другое: показать, как охотно люди принимают новую иерархию, и как быстро вчерашняя уборщица начинает упиваться своим доминированием. Это неправдоподобие — сознательное, оно нужно для того, чтобы довести сатиру до абсолюта.
Суть в следующем: треугольник — это всегда пирамида. Именно так режисёер видит наше общество (общество в широком смысле). Для него это не круг и не прямая линия (где все точки на одной высоте). Это именно треугольник-пирамида. Мы, как высшие приматы, обречены выстраиваться в иерархии. И Эстлунд задает неудобный вопрос: вот власть захватила представительница пролетариата, но стало ли от этого легче? Как только старая система рухнула, Эбигейл тут же выстроила новую, примерно такую же. Она не уничтожила эксплуатацию, а просто возглавила её, пожелав себе примерно тех же бонусов, какие имели богатые пассажиры, которых она частенько видела по работе. У неё даже появился молодой любовник (собственно, им стал Карл, он согласился с ней спать буквально за еду).
В этом контексте стоит вспомнить одну из самых мощных сцен на яхте — спор Дмитрия и капитана судна, Томаса Смита (его хорошо сыграл Вуди Харрельсон). Это фестиваль абсурда: пока яхту заливает нечистотами из-за шторма, а пассажиров выворачивает наизнанку, двое мужчин напиваются «в дрова» и устраивают баттл цитат. Они достают телефоны и начинают «мериться» великими именами, как картами в азартной игре. Один (Томас) бросает на стол Маркса и Ленина, другой — Рейгана, Тэтчер и Марка Твена. Красные карты социализма против чёрных карт капитализма. Они орут, спорят, хохочут и обнимаются на яхте стоимостью 250 000 000 долларов. Эта сцена наглядно показывает: все эти возвышенные идеи — лишь пьяный трёп, развлечение для сытых. Как только дело доходит до реального выживания, и марксизм/социализм, и капитализм теряют всякий смысл. Остаётся лишь голая потребность в еде и безопасности.
Но название — «Треугольник печали» — это намёк не только на социальную пирамиду. Это ещё и про любовные треугольники (всё переплетено). В нём углы тоже никогда не бывают равноправны. Обычно «верхним углом» становится статусный мужчина (как Дмитрий), а две его дамы внизу страдают. Эстлунд переворачивает ситуацию, ставя на вершину немолодую и не самую привлекательную женщину. Итог примерно тот же — ничего хорошего из этого не выходит.
Наконец стоит напомнить, что «треугольник печали» — это некая зона между бровями. О том, что она называется именно так, Карл узнаёт на кастинге в самом начале фильма. Это «печать» на лице каждого, символ напряжения и тщетных попыток соответствовать стандартам мира (который в итоге всё равно тебя перемелет).
Ну и финал у фильма — мощный.
Когда Яя и Эбигейл отправляются на разведку и натыкаются на лифт, ведущий в роскошный отель. Выясняется, что спасение было всё время рядом, они находятся на каком-то курорте... Для Яи это триумф, возвращение к привычному образу жизни. В порыве «благодарности» она говорит Эбигейл: «Слушай, ты так мне помогла... Когда вернёмся, я сделаю тебя своей ассистенткой».
В этой фразе — вся суть социального разрыва. Яя даже не осознаёт, насколько это оскорбительно. Она искренне считает, что делает Эбигейл одолжение, возвращая её из статуса «королевы острова» в статус «обслуживающего персонала».
А Эбигейл, конечно, не хочет становиться той, кого вновь будут унижать так и эдак. Она берёт тяжёлый камень и идёт с ним к Яе, пока та сидит к ней спиной. Убьёт она её или нет?
Это остаётся за кадром. Я надеюсь, что нет. Понятно, что Эбигейл таким отчаянным образом смогла бы сохранить свою власть. Но сохранить лишь совсем на чуть-чуть. Уже ясно: цивилизация в двух шагах, одна из выживших видела местного торговца... Ударить Яю камнем — это было бы очень-очень глупо со стороны Эбигейл.
Перейдём к выводам.
«Треугольник печали» ставит мрачный диагноз: как бы мы ни менялись местами, сама структура пирамиды остаётся неизменной. Эстлунд показывает: мы всегда выстраиваемся в пирамиду — меняется просто валюта доминирования: сегодня это могут быть деньги, а завтра — навыки выживания.
Вдобавок ко всему «Треугольник печали» в некоторых аспектах очень точно перекликается с недавней «Бугонией» Йоргоса Лантимоса: оба фильма исходят из неприятной мысли, что человек — просто высший примат (причём зачастую ещё и не очень умный). И можно придумать массу внешних триггеров, способных сорвать тонкий слой условностей, сорвать все маски и костюмы, и оставить нас один на один с базовой животной прошивкой: страхом, жадностью, желанием доминировать, готовностью к физическому насилию. Оба фильма, пусть и немного в разных тональностях, демонстрируют этот антропологический пессимизм (и в целом подобная демонстрация — явный тренд интеллектуального кино последних лет).
Можно, конечно, махнуть рукой и согласиться с диагнозом: так устроены люди, пирамиды вечны, ничего не поделать. Но, на мой взгляд, в «Треугольнике печали» важен как раз вопрос, который не произносится вслух, но подразумевается: если ни чистый капитализм, ни утопический социализм не выдерживают столкновения с нашей животной природой, то что дальше? Возможно, нам стоит подумать о неких новых (осторожных и умеренных) гибридных концепциях. О концепциях, где с одной стороны честно признана и учтена наша приматская сущность, а с другой стороны — устранена необходимость борьбы за ресурсы любой ценой. Один из возможных векторов — экономика благополучия с элементами всеобщего базового дохода вместо экономики вечного роста. Не накопление ради накопления, а приоритизация здоровья, времени, экологической устойчивости и реальных человеческих связей. Это не отменяет рынок и не возвращает нас в командную систему, но меняет критерий успеха: важным становится не то, сколько ресурсов ты вытащил наверх пирамиды, а то, насколько снизу не проваливаются в нищету и отчаяние.
Такие концепции могут быть основаны в том числе на новых технологиях (а их появляется всё больше, они всё активнее меняют нашу повседневность). Эти технологии действительно могут стать важнейшим инструментом позитивных преобразований. Автоматизация способна избавить людей от некоторых видов тяжёлого, бессмысленного труда; цифровые платформы — дать голос тем, кого ранее не слышали; внедрение «прозрачного» блокчейна и других систем распределённых реестров — снизить масштабы коррупции и произвола. И, конечно, все эти инструменты не должны контролироваться некой небольшой группой (иначе ничего не выйдет).
Говоря короче, смысл в том, чтобы настроить механизмы, институты и правила игры так, чтобы на любых ярусах и углах этой пирамиды-треугольника можно было не только выживать и бороться за себя, но и испытывать хоть какое-то устойчивое чувство достоинства и счастья.