Зима в этом году разошлась не на шутку. Сижу я вчера вечером, за окном метель завывает так, что в форточку свистит. Собираюсь в магазин — надеваю теплые сапоги, вжик — молния застегнулась. На кухне открываю банку консервированной кукурузы — надо же чем-то себя радовать в такие холода. И вдруг ловлю себя на мысли: а ведь мы пользуемся этими вещами каждый божий день и даже не задумываемся, чьи светлые головы их придумали.
Обычно как говорят? Прогресс — дело мужское. Но, ребята, если копнуть историю нашего советского прошлого, там обнаруживаются такие дамы, что любой современный Илон Маск бы просто снял шляпу и тихо отошел в сторонку.
Особенно обидно, что на Западе эти открытия выдают за свои, а наши изобретательницы часто оставались в тени «планов пятилеток» и равнодушия чиновников. Давайте сегодня восстановим справедливость и вспомним тех, кому мы обязаны своим комфортом (и даже здоровьем).
Начнем с самого насущного — с зимней обуви. Вы когда-нибудь задумывались, что женские сапоги с молнией на голенище появились совсем недавно? До конца 50-х годов дамы либо мучились с шнуровками, либо надевали что-то бесформенное и широкое.
В 1959 году советская делегация поехала покорять Париж. В составе была модельер Вера Аралова.
Она привезла коллекцию, которая вызвала у французских кутюрье настоящий шок. Знаете, что их поразило больше всего? Не меховые кафтаны, а изящные сапожки на каблуке, в которые была вшита застежка-молния.
Французские промышленники бегали за Верой с чековыми книжками: «Дайте патент! Продайте образец!». А Вера... Вера была просто художником. Она даже не понимала, о чем они. Сапоги сшили в мастерской Большого театра буквально «на коленке», потому что обувь, которую выдали для моделей изначально, была страшной как атомная война.
Вера вернулась в Москву, отчеты были написаны, медали розданы. Но производство сапог с молнией в СССР так и не запустили — мол, слишком сложно, дорого, да и зачем советской женщине такая роскошь? А ровно через год весь Париж и Милан вышли на подиумы в «русских сапожках». Без всяких отчислений нашей Вере. Вот так мы подарили миру самый удобный вид обуви, просто потому что «некогда было бумажки оформлять».
Перейдем к вещам более тонким. Если вы поищете в интернете, кто первым додумался вживлять электроды в человеческий мозг, вам выдадут имя американца Филиппа Кеннеди. Якобы он в 70-х годах начал, а в 90-х совершил прорыв.
Но постойте! Еще в 1968 году наша Наталья Бехтерева (внучка того самого великого Бехтерева) уже проводила такие операции. Она изучала, как работает наш мозг «изнутри». Пациентам вживляли тончайшие золотые нити-электроды.
Наталья Петровна открыла удивительную вещь — «детектор ошибок». Это зона в мозгу, которая активируется, когда мы делаем что-то не так. Ну, знаете это чувство: вышел из дома зимой, идешь к остановке и вдруг внутри что-то екнуло — «утюг не выключил!». Это сработал механизм, открытый Бехтеревой.
За границей тогда смеялись: «Да в СССР только тракторы умеют делать, какой мозг? Это сказки!». В итоге Кеннеди считается первопроходцем, а Бехтереву признали на мировом уровне только через 40 лет, когда отрицать очевидное стало уже невозможно.
А теперь вернемся на кухню. Зима — время консервации. Открываете вы банку, а там — горошек, зеленый, вкусный, без привкуса ржавого железа. Скажите спасибо Ие Путиловой.
В годы Великой Отечественной войны перед страной стояла задача: как кормить армию? Стеклянные банки на фронте не живут — бьются. Жестяные — отличный вариант, но была проблема: еда в них темнела, приобретала вкус металла и портилась за считанные месяцы. Томаты вообще разъедали железо за год.
Ия Путилова, химик от бога, нашла гениально простое решение. Она предложила добавлять в консервы смесь желатина и аскорбиновой кислоты. Тот самый витамин С, который мы пьем при простуде, стал защитником металла от коррозии.
В 1977 году она даже получила патент. И что вы думаете? В СССР технологию внедрили со скрипом — мол, аскорбинка в дефиците, да и заводы перестраивать лень. Зато сегодня на каждой второй импортной банке вы найдете добавку E300. Это она, аскорбиновая кислота, секрет долгого хранения по рецепту Путиловой. Весь мир пользуется, а мы и не знаем имени автора.
Ну и напоследок — немного красоты. Девушки знают, что такое пайетки. Эти маленькие блестки, которые превращают любое платье в праздник. Раньше их делали из ракушек или рыбьей чешуи — дорого и непрактично. Потом немцы придумали делать их из желатина. Но был нюанс: под светом софитов в театре желатин плавился, а если не дай бог пройтись по платью утюгом — всё, наряд испорчен.
И тут на сцену выходит Этта Блехман. Она была химиком, специалистом по огнеупорным лакам, а в 1951 году устроилась в Большой театр... инженером по пожарной безопасности. Казалось бы, сиди, проверяй огнетушители. Но творческая жилка не давала покоя.
Этта решила сделать «вечные» блестки. Она взяла тонкую пластиковую пленку, нанесла на неё тончайший слой металла с двух сторон и покрыла своим секретным лаком. Получились пайетки, которые не горят, не плавятся и светятся ярче звезд. Первыми их примерили балерины Большого, а потом мода разошлась по всему миру. Сейчас пайетки — копеечный декор, но технология-то наша, «пожарная»!
Знаете, ребята, какая мысль меня греет в этот морозный вечер? Русская женщина может всё. Она может придумать, как застегнуть сапоги в Париже, как сохранить тушенку в окопе и даже как найти «совесть» в человеческом мозгу.
Обидно ли, что их имена не на обложках глянцевых журналов? Наверное. Но мне кажется, для них самих главной наградой было то, что их изобретения реально работают. Просто помните об этом, когда в следующий раз будете застегивать молнию или открывать банку с оливье. Наша смекалка — она в каждой мелочи.
Нравятся такие истории? Хотите ещё? Дайте знать — поставьте лайк, и мы напишем ещё!
Спасибо за вашу активность!
А пока вы ждёте новую статью, вот пара лучших материалов, которые уже собрали множество комментариев: