Помните этот старый бородатый анекдот? Устраивается мужик в зоопарк, а ему говорят: «Зарплата у нас маленькая, всего 70 рублей». А он отвечает: «Ничего, мясо львам я и сам добуду, лишь бы звери были сыты». В СССР этот анекдот был совсем не смешным. Он был пугающе жизненным. В стране, где официально всё принадлежало народу, этот самый народ понимал лозунг буквально: «Всё вокруг колхозное, всё вокруг моё». Вынести с завода гайку, доску, кусок мяса или банку краски считалось не воровством, а чем-то вроде премии за вредность или актом восстановления социальной справедливости.
Для этих людей даже придумали специальное, удивительно мягкое слово — «несуны». Не воры, не расхитители, а именно несуны. Как будто они просто перенесли вещь из одного кармана государства в другой, свой собственный, чтобы она не пропала.
И ведь несли. Несли так, что директора заводов седели, а милиция разводила руками. Самой желанной и «блатной» работой, конечно, считался мясокомбинат. Туда шли не за зарплатой, а за «пайком», который нужно было добыть с боем.
Вынести мясо было настоящим искусством, граничащим с цирковой акробатикой. Мужики обматывали ноги кусками вырезки под широкими штанами-клеш. К концу смены ноги распухали, походка становилась тяжелой, как у командора, но своя ноша, как говорится, не тянет. Один самарский пенсионер, бывший прораб, который от безнадеги пошел грузчиком, вспоминал свой первый опыт: он спрятал под рубахой пятикилограммовый кусок парной говядины. Пока ехал в переполненном автобусе, мясо оттаяло, и по ноге предательски потекла кровь. Сердобольные пассажиры в ужасе предлагали вызвать «скорую», думая, что у парня открылось кровотечение, а он пулей выскочил на остановке и бежал до дома, оставляя за собой красный след. Жена чуть в обморок не упала, когда он вывалил добычу на стол, но вечером, когда вся семья ела котлеты, стыд прошел.
Женщины были еще хитрее. Они шили специальные пояса с карманами для сосисок, чтобы выносить дефицит на себе. Выходишь с проходной — талия на 10 сантиметров шире, грудь пышнее, зато ужин есть. На молочных комбинатах царили свои законы гравитации. Там дамы умудрялись прятать банки со сгущенкой или сливками в... бюстгальтеры. Если работница была «в теле», это было практически незаметно. Правда, случались и конфузы: банка могла выскользнуть и разбиться об кафельный пол прямо перед носом у вахтера. Все смеялись, ругали, заставляли мыть пол, но не увольняли. Потому что понимали: уволишь эту — придет другая и будет делать то же самое.
А какие чудеса инженерной мысли рождала эта система! На одном ликероводочном заводе работал пожилой сотрудник ВОХРа (вневедомственной охраны!), который ходил с массивной железной тростью. Все его жалели: «Ветеран, ноги болят, еле ходит». А трость-то была полой! В неё влезало почти литр чистого спирта. Каждый день дедушка выносил свою «норму», не вызывая ни малейшего подозрения.
На мебельных фабриках пытались вывезти дефицитные гарнитуры под горой стружки в самосвале. На табачных — тащили коробками «макароны» (длинные нерезаные сигареты, считавшиеся браком), чтобы потом дома, на кухне, нарезать их ножницами и продавать на рынке.
Для многих это было не просто подспорье к столу, а настоящий подпольный бизнес. Легендарная тетя Маша с конфетной фабрики каждый месяц выносила по 300 кг (!) дефицитных конфет «Мишка на севере» или «Кара-Кум». У неё была своя сеть сбыта через спекулянтов. Она кормила не только себя, но и охрану, которая закрывала глаза, и даже ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями), который должен был её ловить. Это была целая теневая экономика, работавшая параллельно с плановой.
Директор магазина имел доступ к дефициту и менял его на услуги. Водитель сливал бензин в канаву, чтобы накрутить пробег, или продавал его соседям за копейки. Строитель тащил цемент и обои.
А человек, который ничего не мог «вынести» — учитель, врач, инженер в НИИ — считался неудачником. Ему приходилось всё это покупать у несунов втридорога или искать блат.
Конечно, с этим пытались бороться. Висели плакаты, проводили товарищеские суды, где коллектив вяло журил попавшегося: «Ай-яй-яй, Петров, как нехорошо». Петров краснел, платил штраф 10 рублей и... на следующий день снова мотал мясо на ноги. Потому что система сама толкала людей на это.
Дефицит убивал совесть.
Всё изменилось только в 90-е, с приходом частника. Новый хозяин завода, купивший его за ваучеры, делиться не хотел. Появились камеры, злые охранники, увольнения по статье за украденный болт. Воровать стало страшно и невыгодно. Феномен массового несуна ушел в прошлое. Или все-таки нет?
Казалось бы, всё это осталось в прошлом. Но иногда читаешь новости и думаешь: а ведь привычка-то жива! И живет она, по иронии судьбы, как раз у тех, кто громче всех кричит о возвращении к советским идеалам.
Вот недавно на Алтае вскрылась история, которая идеально ложится в лозунг «Тащи с завода каждый гвоздь». Только вместо завода — Заксобрание, а вместо гвоздей — зарплаты фиктивных помощников.
Местные коммунисты (партия КПРФ и «Коммунисты России») устроили там натуральную пирамиду. Руководитель фракции Сергей Матасов, например, получил зарплату за двух родственников — 3 миллиона рублей! Говорит, потратил на «Сталин-центр» (ирония, да? Сталин бы за такое к стенке приставил!).
И он не один такой. Вице-спикер Юрий Кропотин, депутаты Клюшникова, Чернобай — целая бригада партийных бонз, которые годами кормились на «мертвых душах».
Когда их прижали, они начали кричать про «политические репрессии». Но давайте честно: это не политика. Это банальное «несунство», только в особо крупном размере.
Страшно представить, что будет, если такие люди получат реальную власть. Лозунг «Отнять и поделить» зазвучит по-новому: отнимут у нас, а поделят между собой. Коммунизм у них какой-то... карманный получается. Грустно это. Если такие "идейные" не могут удержаться от соблазна запустить руку в общий карман, что говорить про остальных?
Да и мы с вами, если честно, тоже не святые. Привычка "компенсировать" себе маленькую зарплату за счет работодателя осталась, хоть и в микродозах. До сих пор многие считают абсолютно нормальным утащить из офиса пачку бумаги, ручку, степлер или распечатать личную книгу на казенном принтере. «Ну а что, фирма не обеднеет, они на мне миллионы зарабатывают», — думаем мы, пряча дырокол в сумку.
И всё же, мне кажется, мы выздоравливаем.
Большинство людей сейчас понимает: свое — это свое, а чужое — это чужое. Зарплаты растут, дефицита нет, и тащить домой скрепки или туалетную бумагу становится просто стыдно. Мы начинаем ценить себя и свой труд.
Да, «несуны» еще встречаются (и в кабинетах, и на заводах), но их всё меньше. Потому что жить честно — это не только правильнее, но и спокойнее.
Нравятся такие истории? Хотите ещё? Дайте знать — поставьте лайк, и мы напишем ещё!
Спасибо за вашу активность!
А пока вы ждёте новую статью, вот пара лучших материалов, которые уже собрали множество комментариев: