Степан Иванович поднялся. Время позднее. Надо домой отправляться. Вместе с ним на улицу вышли Алексей и Гриша. Они хотели проводить директора, а заодно и обсудить, что делать дальше. Пусть ребенок и маленький еще, но проводить его надо было по человечески, как принято. Молодые ребята, они раньше не задавались таким вопросом, нужды не было. А тут столкнулись и оба поняли, что ничего не знают. Надеялись, что Степан Иванович постарше, он то уж точно должен знать.
- На третий день хоронят, - уверенно ответил он. - С утра. Надо могилку выкопать ребят послать.
Директор после этих слов споткнулся и замолчал. А куда послать то. Кладбища в новом поселке не было. Вот как получилось, что для самого маленького целинника оно потребовалось в первую очередь. Алексей с Гришей одновременно подумали об этом же.
- У нас ведь даже земля под это дело не отведена. Завтра с утра надо будет определить, где его делать. - откликнулся Алексей.
Три мужика стояли под покровом ночи, в кромешной темноте и обсуждали, где будет лучше. Степан Иванович махнул рукой, сказал, что ночью надо будет подумать об этом, а уж завтра решать. Да и карту полей надо будет посмотреть,
- Леонид то лучше нас знает, и карты все у него. Зайдет в контору ненадолго, он и подскажет лучше. Хорошее место надо выбрать.
Мужчины согласились с директором, хотя и не поняли о каком хорошем месте тот говорил. Кругом степь, да степь бескрайняя, все места одинаковы.
Ослепив стоящих светом фар, подъехал грузовик. Мишка, не выходя из кабины спросил.
- Вещи то куда разгружать. Товар в магазин сдал, а это ихнее осталось. До утра в кузове оставить, так как бы не украли чего.
- Да чего там воровать то, оставляй тут под окошком машину до утра. Не ночью же все это перетаскивать. - скомандовал директор.
Утро следующего дня было суматошным. Катя под влиянием порошков проспала всю ночь. Анна Петровна, оставшаяся у них, нянчилась с малышкой, подсовывала ее к груди спящей матери. Та даже не просыпалась.
- Вот и ладно, пусть спит. Завтра вон какой день тяжелый для нее будет, да еще один потом. Хотя и потом то не легче будет. Пока смирится с такой участью, - горевала Анна Петровна.
Катя очнулась ближе к обеду. Порошки давали еще себя знать и какое то время она не могла понять, что происходит и где она. Катя окинула непонимающим взглядом избу, людей, зыбку, в которой покачивалась Надя. И только увидев скамейку, на которой стоял какой то маленький ящик, прикрытый белой пеленкой, она все вспомнила.
Она заплакала тихо, словно обиженная на весь мир и не понимающая, за что ей выпало такое наказание. Вера подхватила ее под руку, подвела к скамье.
- Поплачь, поплачь, милая. Глядишь полегче будет. Со слезами и тоска, глядишь уйдет.
Но увидев Сережу, Катя словно окаменела. Глаза высохли, она сидела возле него на стуле и молчала. Ее голубые глаза вдруг стали темными, словно черная туча укрыла их собой.
От ее вида Анне Петровне стало страшно. Лучше бы она ревела в голос, кричала, давала выход своему горю. Но Катя молчала.
- Как бы у нее молоко от горя не пропало. Вот беда то будет. - поделилась Анна с Верой. - Хоть бы Лёня скорее пришел. Может с ним ей полегче будет.
А Лёня с утра ушел в контору, Надо было определиться с местом. Разложили карту совхоза на столе. Выбрали место за границами будущего поселка. Получалось, что сейчас то вроде далеко, но поселок расстроится и будет в самый раз.
Он даже сам сходил с мужиками в то место, отметил границы. За работой ему было легче. Домой идти страшно. Страшно смотреть Кате в глаза. Но и оставлять ее одну никак нельзя. Да и дочка там. Негоже оставлять малышку на чужих людей.
Он заторопился обратно домой. Тут Мишка переживает, что машина не разгруженная стоит. Вот ведь дотошный. Не ждется ему. Кто позарится на барахло. Кому понадобятся пеленки.
Хотя нет, пленки то как раз и нужны сейчас дома. Новых то мало он припас, надеялся, что Катя привезет.
- Давай, Миш, разгружай с мужиками. Вот эти мешки домой занеси, а остальное в чуланчик на крыльце. Потом разберемся. Коляску то на улице можно оставить. Ничего ей не сделается.
Больше он не стал задерживаться, зашел в дом, подсел к Кате, которая взглянула не него словно на незнакомца и опять уставилась в одну точку.
Проснулась Надя, заплакала, требуя, чтоб ее покормили. Катя продолжала сидеть. Но когда Анна поднесла к ней малышку, Катя приняла дочку, молча достала грудь, начала кормить. Лёнька облегченно вздохнул. Обрадовались и Анна с Верой.
Только рано все обрадовались. Надя жадно глотнула раз, потом другой, а потом откинулась от груди и заревела. Больше она грудь не взяла, выплевывала и ревела.
- Что это она? - растерянно спросил Лёня у Анны. Она была тут одна, которая вырастила малыша, кормила его и должна была все знать, так подумал отец.
- Не знаю, - растерянно ответила Анна. - У меня такого не было., чтоб Костик отказывался есть.
Она задумалась, прикидывая разные причины. Потом сцедила в ладошку несколько капель молока, лизнула его. Горькое, словно хины в него добавили. Она боялась, что молоко пропадет. На оно не пропала, а стало горьким.
Чтобы унять малышку Анна налила в соску подслащенной водички. Надя зачмокала довольная. Но это ведь не решение проблемы.
Сухое молоко, вот что может помочь. Она послала Веру в столовую. У запасливой Настены должно быть оно, хоть немного, на первое время. А еще может у Веньки в магазине что то есть.
- Лёнь, надо ведь что то делать. Без молока никак. Горечь может пройдет со временем. Надо только, чтоб молоко не пропало. Я научу Катю, что делать надо. Но молоко надо. Думай.
Лёньке казалось, что голова его расколется от всех свалившихся проблем. Страх, что не достанут они это молоко и Наденька будет голодать, сковал его. А что делать, он не знал и в голову не приходило ни одной путней мысли.
Впервые за это время он пожалел, что не в деревне сейчас. Там у матери корова, пей это молоко вволю. Не у нее, так у соседей можно купить. Коровы почти в каждом доме.
Здесь тоже разведут коров, и овец, и лошадей. Все будет, только не сразу. Надо сперва фермы построить, корма вырастить. Когда это еще будет.
Вспомнился разговор с Игорем, с механиком из соседнего совхоза. У них же совхоз создан в деревне, где раньше колхоз был. Конечно, там и фермы есть, и в хозяйствах коровы. Вот немного все утрясется, и он съездит туда. Хоть не корову, так козу купит. Упросит, не может быть, чтоб не продали. Или хотя бы подскажут, где купить можно.
После такого решения Леониду стало как то легче на душе. Все образуется. Он все решит. Только вот надо пережить эти страшные дни. Да Верка бы вернулась от Настены не с пустыми руками. Ну а Катя отойдет, оживет снова.
Он с надеждой на хорошее посмотрел на Катю. Та продолжала сидеть с каменным лицом. Ее не волновало то, что Наденьку забрала Анна. Она смотрела по прежнему в одну точку, даже не на Сережу, а куда то в стену. Смотрела и ничего не видела.
Пришла Вера вместе с Настеной. Конечно же у поварихи оказался запас молока. Правда небольшая жестяная коробка всего лишь. Но ведь Наде то и надо не больно много пока. На первое время хватит. А там он все решит.
Утром на следующий день над степью вдруг нависли тяжелые черные тучи. Первые капли дождя застучали нерешительно, а потом все сильнее и сильнее. Дождь, который никто не ждал в это время и который так нужен был посевам. Природа словно решила попрощаться с маленьким целинником, который даже и не увидел эту самую целину.
Как бы не было тяжело, жизнь не остановилась, она продолжалась, несмотря на пережитое горе. Жизнь продолжалась и в семье Леонида. Надо было растить дочку, приходить в себя. Впереди еще целая жизнь и многое еще предстоит сделать.