Предыдущая часть:
В то время как Наталья с семьёй возвращалась из Великого Новгорода, в Шереметьево приземлился самолёт из далёкой экзотической страны. Дмитрий, загоревший до черноты, осунувшийся, но с живым блеском в глазах, сошёл по трапу. Одутловатость, вечный спутник пьющего человека, исчезла, морщины разгладились. Три с половиной месяца на необитаемом острове, где не то что бара — магазина не было, пошли ему на пользу. Он почти не вспоминал о спиртном, голова была ясной, тело налилось силой.
Но судьба приготовила ему новое испытание. Когда они с отцом добрались до загородного дома, их встретила непривычная тишина. Кресло-качалка на веранде было пусто, вязание небрежно брошено на столик. Владимир Андреевич похолодел, увидев записку: «Скорая забрала Елену Дмитриевну вчера вечером. Соседка».
Через час они уже были в больнице. Врач, немолодой уставший мужчина, развёл руками:
— У вашей супруги обострилось давнее заболевание, очень запущенное. Мы можем только облегчить страдания обезболивающими. Операция невозможна — сердце не выдержит. Готовьтесь, времени осталось мало, может быть, сутки, может, меньше. Она редко приходит в сознание, но попробуйте поговорить с ней, если удастся.
В палате было тихо, пахло лекарствами. Елена Дмитриевна лежала с закрытыми глазами, но когда сын и муж вошли, веки её дрогнули. На мгновение она открыла глаза, и в них блеснула радость. Губы зашевелились, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только невнятный хрип. Дмитрий сжал её холодную руку, чувствуя, как подступает ком к горлу. Через минуту веки снова опустились, и она погрузилась в забытьё. Ночью, не приходя в сознание, Елена Дмитриевна тихо скончалась.
Похороны пережили тяжело. На поминках, когда поминали мать, Дмитрий не выдержал и выпил. Сначала рюмку, потом вторую, а очнулся уже в больнице, под капельницами. Оказывается, он хватил лишнего так, что едва не отправился следом за матерью. Владимир Андреевич, вызвав знакомого нарколога, сумел откачать сына. Десять дней Дмитрий провёл в палате, приходя в себя. Перед выпиской врач, пожилой, с сединой на висках, внимательно посмотрел на него:
— Вам даже слабоалкогольные напитки теперь противопоказаны. Любая доза может стать смертельной. В следующий раз мы уже не поможем.
Дмитрий усмехнулся, но в глазах его не было раскаяния:
— Доктор, я понимаю, вы это всем говорите. Но пока под кожей нет торпеды, я волен выбирать.
Врач только вздохнул: медицина бессильна перед тем, кто сам не хочет лечиться.
Жизнь вошла в привычную колею. Дмитрий иногда заезжал в бар после работы, выпивал немного, но старался не перебирать — страх смерти оказался сильнее тяги. Владимир Андреевич, видя это, только молча страдал. Хорошо хоть, сын перестал вспоминать Наталью и винить её во всех бедах. Но где-то в глубине души Дмитрий копил злость, которая рано или поздно должна была вырваться наружу.
Прошло полгода. Катя закончила класс с отличием, и впереди было целое лето. Алексей Иванович, как и все учителя, ушёл в отпуск, и они начали собираться на юг, к морю. Наталья с Катей никогда не бывали на Черноморском побережье, хотя Дмитрий когда-то обещал, да так и не свозил.
— Я договорился с сослуживцем, — объявил Алексей за ужином. — Игорь встретит нас в Геленджике. Он после армии в Кабардинке осел, это между Новороссийском и Геленджиком. Сначала в порт хотел, а теперь виноград выращивает на участке. Дети у него взрослые, отдельно живут, но летом приезжают с внуками. Так что мы там будем не лишние. Путёвку мне обещали в санаторий, а вы с Катей остановитесь у Игоря, он и слышать не хочет, чтобы вы где-то в другом месте жили. У него места полно, сын в Новороссийске недалеко, два раза в месяц наведывается. Дочь уже в июне гостила.
Юг встретил их изнуряющим зноем. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом, и только лёгкий бриз с моря спасал от полного удушья. Местные успокаивали: такое бывает редко, обычно перед сильным дождём, который неожиданно налетает из-за гор. Пока Алексей устраивался в санатории, Татьяна Михайловна, Наталья и Катя переоделись и поспешили на пляж. Вода оказалась тёплой, как парное молоко, и почти не освежала, но находиться в ней было куда приятнее, чем на раскалённой гальке, по которой невозможно ступить босиком.
Алексей, уладив формальности, присоединился к ним. По пути он прихватил чебуреков для Кати и лимонада, а у Игоря взял из погреба бутылочку холодного вина.
— Вечером шашлыки у Игоря, — объявил он, усаживаясь на гальку рядом с Натальей. — Беседка у него отличная, отметим приезд.
— А завтра? — спросила Катя, с аппетитом уплетая чебурек.
— Завтра вечером пойдём гулять по набережной. Там есть на что посмотреть. А потом поужинаем в кафе под открытым небом, полюбуемся на порт и набережную, которая до самого мыса тянется. И на канатную дорогу в Геленджик обязательно съездим, но в пасмурный день. А так будем загорать и купаться.
— Тебя в санатории не хватятся? — с сомнением спросила Татьяна Михайловна. — Приехал лечиться, а сам пропадаешь где-то.
Алексей рассмеялся:
— Не бойся, мама, я с врачами договорился. Искать меня не будут. По утрам я на пару часов буду уходить на процедуры, а потом возвращаться к вам.
В то утро отдыхающие решили не спешить на пляж, а заглянуть сначала на местный рынок — прикупить фруктов и разных вкусностей, которых в Москве днём с огнём не сыщешь. По дороге к набережной, где раскинулись торговые ряды, бабушке то и дело предлагали отведать дары здешних садов, но цены кусались — явно завышенные для залётных туристов. Алексей Иванович, увидев лоток с чурчхелой, тут же купил Кате сразу две: одну с грецкими орехами, другую с фундуком.
— Это тебе, мам, и Наташе по такому же набору, — протянул он женщинам лакомства. — На месте разберётесь, какая вкуснее.
Пройдя дальше, вдоль фруктовых прилавков, они нагрузились двумя полосатыми арбузами, ароматной дыней, спелыми помидорами и хрустящими огурцами для салата. Не забыли и про зелень: кинза, базилик и пара пучков зелёного лука отправились в пакет к Татьяне Михайловне.
— А давайте-ка на обед окрошку сообразим, — предложила пожилая женщина, оглядывая покупки. — Я тут бочку с квасом приметила, прямо у входа на пляж. Вот только яйца надо купить и мясо, а картошку я у Оксаны возьму, она вчера сказала, чтоб мы на рынке не тратились — своей, с прошлого года, полно, да и молодая имеется.
— Отличная мысль, — поддержал Алексей. — У Игоря погреб глубокий, там окрошка мигом охладится. После купания — самое то. Жаль только, резать много.
— А вы не переживайте, — успокоила Татьяна Михайловна. — Мне на солнце долго нельзя. Вы купайтесь до полудня, а я через час домой пойду и всё приготовлю. Так что загорайте спокойно, только не обгорите.
С рынка возвращались нагруженные, как муравьи. Самые тяжёлые пакеты, конечно, нёс Алексей Иванович. Наталье с Катей достались виноград и фрукты, а Татьяна Михайловна бережно несла пакет с зеленью и местными специями. На пляже провели время до полудня, периодически прячась в тени больших зонтов, расставленных между шезлонгами. К обеду вернулись домой, где пожилая женщина уже накрыла стол в беседке и заодно пригласила Оксану с Игорем. Оксана с удовольствием согласилась, а Игорь немного задержался в городе по делам, но успел как раз к тому моменту, когда окрошку ещё не доели.
— Мы сегодня вечером собирались на набережную прогуляться, — сказал Алексей, обращаясь к хозяевам. — Не хотите с нами?
— Давайте лучше завтра, — предложила Оксана. — Днём сын с внуком приедут, вот все вместе и прогуляемся, детвору на аттракционах покатаем, а потом и в кафе завалимся.
Две недели на море пролетели как один счастливый день. Домой возвращались загорелые, отдохнувшие, с кучей впечатлений. В телефоне у Кати хранилось множество фотографий, которые она собиралась перекинуть в облачный альбом, чтобы не потерялись.
После отпуска Наталья с головой ушла в работу — накопилось много дел. Алексей Иванович по утрам вёл занятия в школьном летнем лагере, а после обеда занимался с Катей. Девочка уже стала вполне самостоятельной: утром встречалась с бабушкой Татьяной, помогала ей с продуктами, потом они гуляли в сквере. Алексей по-прежнему каждый вечер встречал Наталью с работы и провожал домой. Но однажды она позвонила и сказала, что заедет в парикмахерскую освежить причёску, потом в магазин, так что встречать не надо.
В парикмахерской пришлось задержаться: мастер долго колдовал над какой-то дамой. Когда Наталья наконец вышла из магазина с покупками, уже начало смеркаться. Решив сократить путь, она, как делала это не раз, направилась дворами, потом через дорогу и через парк. Так действительно было ближе. Но она не учла одного: в это время прохожих почти не бывает.
Заходя в арку старого дома, она краем глаза заметила какое-то движение сзади. А через мгновение услышала голос, от которого кровь застыла в жилах.
— Наконец-то я тебя нашёл, — тихо, почти ласково произнёс Дмитрий. — Теперь мы всё закончим. И твой муженёк тебе не поможет.
Сильный удар по голове пришёлся вскользь, но ноги у Натальи подкосились. Собрав остатки сил, она вырвалась, выбежала из подворотни, пересекла тротуар и выскочила на перекрёсток, проскочив на жёлтый свет до островка безопасности. Дмитрий рванул за ней, но загорелся красный. Последнее, что услышала Наталья перед тем, как провалиться в темноту, — визг тормозов, женский крик и глухой удар.
Очнулась она в больнице. Голова была замотана бинтами, но это её волновало меньше всего. В памяти всплыли слова, которые кричал Дмитрий: «Это ты виновата в смерти моей матери! Я никогда тебя не прощу!» Рядом с кроватью сидели Алексей и Катя. Девочка молча смотрела на мать, по щекам текли слёзы.
Алексей рассказал всё, что узнал. Дмитрий в тот вечер сильно напился и отправился искать бывшую жену, чтобы устроить разборку. Он бродил по дворам, пугая бездомных котов, прохожие шарахались от него. Случайно их пути пересеклись. В арке он догнал Наталью, ударил, но, к счастью, не сильно — удар пришёлся по касательной. Если бы не это, он мог бы забить её насмерть. Когда Наталья выбежала на дорогу, Дмитрий бросился следом и попал под колёса легковушки. Тот самый глухой удар, который она слышала.
Наталью в бессознательном состоянии увезли в больницу, а на месте ДТП работали инспекторы. Она пролежала без сознания почти сутки, но врачи сказали, что это не от удара — просто сильнейший шок. Следователя к ней не пустили, но на следующий день всё же опросили под протокол, после чего пропустили Алексея с дочерью.
— Нужно узнать, когда похороны, — тихо сказала Наталья, глядя в потолок. — Алексей, пожалуйста, свяжись с Владимиром Андреевичем. Я хочу быть там.
— Ты ещё слаба, — мягко возразил он. — Да и хоронить будут только после следствия. Я уже говорил с его отцом, так что у тебя время есть.
— Я не виновата в смерти Елены Дмитриевны, — прошептала Наталья. — Я даже не знала, что она умерла.
— Это случилось вскоре после Рождества, — пояснил Алексей. — У неё была застарелая болезнь, виноватых нет. Просто воспалённый мозг твоего бывшего мужа напридумывал бог весть что. Он вроде бросал пить, но на маминых поминках сорвался, попал в больницу. А как вышел — снова за старое. Отец понял, что всё бесполезно: пока сам не захочет, никто не поможет.
— Купи заранее венок, — попросила Наталья. — Я хочу убедиться, что он в могиле и больше никогда нас с Катей не тронет.
Алексей взял её руку в свою.
— Не волнуйся, я всё сделаю. И обещаю: больше никто и никогда вас не обидит.
В этот момент Наталья вдруг остро осознала, что присутствие этого мужчины в её жизни — настоящий подарок судьбы. Между ними всё ещё сохранялась какая-то дистанция, но одновременно с этим разгоралось что-то большее, тёплое и настоящее.
Вскоре Наталью выписали с рекомендацией неделю побыть дома. Она не спешила на работу, ждала известий от Владимира Андреевича. Дмитрия похоронили рядом с матерью. Проводить его пришло немного людей: друзей у него не было, только временные собутыльники. Из родни — отец да троюродный дядя. На поминки Наталья, Катя и Алексей не поехали, но перед этим встретились с Владимиром Андреевичем.
Наталья ожидала упрёков, но пожилой мужчина говорил с ней спокойно и даже доброжелательно.
— Ты, дочка, ни в чём не виновата, — начал он, тяжело вздыхая. — Елена давно болела, потом отпустило, а потом вернулось с новой силой. Сердце не выдержало. Дима из-за своей тяги к спиртному даже не знал, как мать мучается. На похоронах держался, а на поминках напился до реанимации. Вы уж простите меня за него, если сможете. Он с детства рос избалованным, Елена души в нём не чаяла, прощала всё. Ещё в юности потянулся к рюмке, а мы закрывали глаза, думали, перерастёт. В университете он скрывал, пил только слабые коктейли на людях, а на даче потом запои устраивал. Когда вы познакомились, мы с женой сначала в ужас пришли: круглый сирота, без роду, без племени. Но потом поставили условие: бросит пить — дадим благословение. Он держался долго, а потом сорвался. Елене было тяжело на это смотреть, мы и уехали за город. Она всё время говорила, что ты не ценишь его заботу, мол, из-за этого он и пьёт. Вдалеке от города она жила в своих иллюзиях, а реальности не видела. Ну да ладно, — махнул он рукой. — После смерти сына меня здесь ничего не держит. Уезжаю к брату и сестре за границу, они давно зовут.
Он подал знак секретарю, и тот протянул ему папку с документами.
— Здесь дарственная на городскую квартиру и загородный коттедж. Всё это я оставляю любимой внучке в память о её отце, бабушке и обо мне. Как станет совершеннолетней, пусть сама решает, что делать. А когда устроюсь на новом месте, обязательно приглашу вас в гости. Не хочу терять связь с единственной родной душой.
Наталья была потрясена. Катя, не сдерживая слёз, обняла дедушку на прощание. Алексей Иванович пожал руку мудрому старику и заверил, что Наталья с дочерью в полной безопасности и ни в чём нуждаться не будут.
На семейном совете, когда все собрались на кухне за вечерним чаем, Алексей первым предложил обсудить, как распорядиться недвижимостью, доставшейся от Владимира Андреевича.
— Я так думаю, — начал он, отставляя чашку в сторону, — городскую квартиру, где вы раньше жили, трогать пока не стоит. Пусть до совершеннолетия Кати остаётся нетронутой. А там она сама решит: продавать, сдавать или, может, жить переедет, когда студенткой станет.
— А коттедж за городом? — Наталья вопросительно взглянула на мужа.
— А коттедж мы сделаем своей дачей, — уверенно ответил Алексей. — Будем выбираться туда на выходные, на праздники. До начала учебного года ещё есть время, так что предлагаю через пару дней съездить, всё как следует осмотреть, прикинуть, что где разместить.
Татьяна Михайловна, до этого молча слушавшая, вдруг оживилась и хлопнула ладонью по столу:
— Дети, а давайте-ка мою квартиру продадим! На что мне на старости лет такие хоромы? Я же там одна, как сыч, сижу. А тут такая возможность! Перееду к озеру, заведу курочек, гусят, буду с хозяйством возиться. Да и за домом присмотр нужен постоянный, чтобы не простаивал. А как вы в гости нагрянете, я вас пирогами знатными встречу, с пылу с жару!
Алексей с сомнением покачал головой:
— Мам, коттедж-то далеко за городом. Мы не сможем часто тебя навещать, работы много, да и Кате в школу.
— Так на деньги от моей квартиры мы машину купим! — не унималась Татьяна Михайловна. — Вот вам и транспорт будет свой. Ты же, сынок, давно об этом мечтал, даже копил потихоньку, я-то знаю.
— Ну, была такая мысль, — признался Алексей, — да всё как-то не складывалось.
— Вот теперь и сложится! — обрадовалась мать. — У меня, между прочим, и покупатель уже имеется, я просто молчала раньше. Солидный бизнесмен, Аркадий Семёнович. Он давно меня уговаривает продать ему жилплощадь, хочет весь этаж под себя забрать. Говорит, оформит всё быстро, у него и нотариус свой личный. Я раньше даже не вникала, а теперь, глядишь, и случай подходящий подвернулся. Ну что, дети, соглашайтесь? И вам хорошо, и мне на природе жить — одно удовольствие.
Продолжение :