Предыдущая часть:
Очнулась она на берегу. Открыв глаза, увидела над собой голубеющее небо и сердитое, встревоженное лицо склонившегося над ней мужчины. Он был в мокрой одежде, и она поняла — это он вытащил её.
— Зачем вы это сделали? — прохрипела она вместо благодарности. — Я не хочу жить!
— Ну да, конечно, — недовольно буркнул мужчина, отжимая мокрую рубашку. — То-то ты в меня вцепилась мёртвой хваткой, когда я тебя со дна доставал. Кошка бы и то слабее впилась. Ты где живёшь-то?
— В деревне, — глухо ответила Лена, пытаясь сесть.
— Странно, — удивился он. — У меня там родители живут, я часто их навещаю, но тебя никогда не видел.
— А я вас тоже, — буркнула она, всё ещё чувствуя горечь от того, что её спасли. — А ваши родители давно там живут?
— Да уже лет пять, наверное, — ответил мужчина, выжимая рубашку.
— А я из деревни уехала девять лет назад, — сказала Елена. — А сейчас вот вернулась.
— Вернулась, чтобы с моста сигануть, — усмехнулся он, но без злорадства.
— Да что вы понимаете в жизни?! — со злостью выкрикнула Лена, в которой говорили обида и отчаяние. — Чурбан вы бесчувственный!
Она злилась на весь белый свет, но больше всего — на себя, на свою слабость и неспособность умереть. И совершенно не представляла, как и зачем жить дальше.
— Ну ладно тебе, — примирительно сказал мужчина, пропуская её грубость мимо ушей. — Давай-ка рассказывай, из-за чего ты такую глупость удумала. Может, вместе поищем другой выход?
Они неторопливо пошли к его машине, припаркованной неподалёку. И неожиданно для себя Лена разоткровенничалась. Выплеснула всё: и про отца, который ушёл, бросив их с матерью, и про мамину гибель, и про замужество, и про сына, которого у неё отняли, и про психушку, куда упёк бывший муж.
— Надо же, — поражённо покачал головой мужчина. — Как тебе досталось! Не жизнь, а сплошной грустный сериал. Правда, положительных персонажей в нём явный дефицит. Похоже, мне придётся этот пробел восполнить.
— Что вы имеете в виду? — не поняла Лена.
— То и имею, что нужно искать другие варианты решения твоих проблем, — уверенно ответил он. — Они же, по сути, на поверхности лежат. Удивляюсь, как ты сама до них не додумалась.
— Правда? — в её глазах впервые за долгое время мелькнула искра надежды. — А вы... вы правда поможете мне сына у мужа забрать?
— Разумеется, помогу, — твёрдо заявил он. — Да, кстати, мы так и не познакомились. Я следователь областной прокуратуры. Вадим Петрович Орлов. И я очень надеюсь, что сын твой скоро будет с тобой. И, думаю, это не единственная хорошая новость.
— А что ещё? — удивилась несостоявшаяся утопленница. — Мне, честно говоря, больше ничего и не нужно.
— Ну, это тебе так кажется, — усмехнулся Вадим. — А на самом деле ребёнка нужно одевать, кормить, учить, в кружки водить — всё это денег стоит. Поэтому твоему бывшему придётся раскошелиться на алименты, и ты сможешь достойно содержать сына.
— Да я и без алиментов готова его забрать, — горячо возразила Лена. — Мне главное, чтобы он был со мной, рядом.
— Я сейчас в отпуске, два дня у родителей пробуду, — поделился планами новый знакомый. — Приехал проведать их. За это время ты мне всё подробно, по порядку расскажешь, напишешь заявление. Но имей в виду: суд — дело небыстрое. Так что придётся набраться терпения.
Воодушевлённая Лена быстро забыла о своём недавнем отчаянном решении. В душе затеплилась робкая, но такая живительная надежда на то, что она сможет вернуть сына, а значит, жизнь обязательно наладится. Вадим довёз её до дома, сказал, что завтра заглянет, и они вместе продумают план действий. А сам поехал к родителям, жившим на самом краю деревни.
Оказавшись в опустевшем доме после неудавшейся попытки распрощаться с жизнью, Лена смотрела на мир совершенно другими глазами. Теперь у неё появилась цель, и это наполняло её силами. Она чувствовала себя способной на всё ради сына, и от этой мысли на душе становилось тепло и радостно. Она кинулась наводить в доме идеальный порядок: мыла, чистила, выносила старый хлам. Вадим сказал, что органы опеки обязательно будут проверять жилищные условия, в которые мать планирует забрать ребёнка. И по мере того как дом очищался от пыли и мусора, Лена вдруг почувствовала, что он словно оживает.
А к вечеру к ней прибежала запыхавшаяся тётя Зина. Женщины обнялись и расплакались от радости, столько всего произошло за то время, что они не виделись.
— Ну, рассказывай, как ты тут, как жизнь? — вытирая слёзы счастья, спросила подруга матери.
— Да, знаешь, в общем-то, неплохо, — удивилась собственным словам Лена. — С мужем я развелась, но у меня подрастает чудесный сын. И один замечательный человек из прокуратуры пообещал помочь мне его у отца забрать. Дом у меня есть. Осталось только работу найти здесь, в деревне.
— Ой, да не переживай ты насчёт работы! — замахала руками тётя Зина. — У нас ферма теперь расширилась, работы полно. Да и богачи на краю деревни коттеджей понастроили, вечно деревенских нанимают — то поварами, то садовниками, то помощниками по хозяйству. Думаю, и для тебя что-нибудь подвернётся.
Женщины проговорили допоздна, вспоминая события минувших лет. После ухода тёти Зины Лена поняла: жизнь продолжается. Вон сколько людей живут в деревне, чувствуют себя нужными и счастливыми. И она станет одной из них.
Рано утром следующего дня пришёл Вадим. Он был по-деловому собран, краток и серьёзен.
— Думал я, думал над твоими делами, а тут ещё родители мне проблемку подкинули, — начал он с порога. — Мать у меня после инсульта тяжело восстанавливается. Думали сами справимся, но поняли, что без помощи сиделки нам не обойтись. Отец ещё работает, утром и вечером он с ней, а днём маме одной тяжело, страшно. Поэтому сейчас поеду в город, в поликлинику, попрошу, чтобы подобрали кого-нибудь на несколько месяцев.
— Вадим, — неуверенно перебила его Лена. — А какой уход вашей маме нужен? Может, я смогу? Я же всё равно работу ищу.
Вадим удивлённо поднял брови, а потом тепло улыбнулся.
— Да у мамы проблема больше психологическая, чем физическая. После инсульта она себя очень неуверенно чувствует, боится, что приступ повторится. Кажется, что упадёт, потому что в момент удара левая сторона отнялась — рука и нога не двигались. Сейчас она ходит, но с трудом и постоянно боится. Если коротко, сиделка должна помочь ей преодолеть этот страх, научить уверенно передвигаться без поддержки. И массаж желательно делать ежедневный, чтобы разрабатывать мышцы.
— Я думаю, я справлюсь, — всё ещё сомневаясь, но уже с большей уверенностью сказала Лена. — Я своему сыну массаж сама делала, когда ему было года два-три. Меня массажистка учила, я основные приёмы знаю.
— Это было бы просто замечательно, — обрадовался Вадим. — И тебе удобно, и нам спокойно. А давай прямо сейчас съездим к нам? Сама с мамой поговоришь, узнаешь, чего она ждёт от сиделки. Посмотрите друг на друга, пообщаетесь — может, и сработаетесь.
— Хорошо, — с готовностью согласилась женщина. — Я через минуту.
Она убежала в соседнюю комнату, быстро сменила домашний халат на скромное, но опрятное платье, схватила сумочку и вышла к Вадиму.
— Я готова, идём.
Мужчина с интересом оглядел её и спросил:
— А ты даже не поинтересуешься, какая зарплата у сиделки? Там, между прочим, копейки.
— Мне всё равно, — искренне ответила Елена. — Я согласна на любую. Всё равно потом придётся ещё одну работу искать, так что каждой копейке буду только рада.
Через пятнадцать минут они уже подходили к добротному, ухоженному дому родителей Вадима. Отец Вадима, как и многие деревенские жители, уезжал на работу в город и возвращался только вечером, поэтому дома в это время его не было. Во дворе они увидели маму Вадима — женщину лет пятидесяти, простую, с добрым лицом и немного полноватую. На ней было обычное ситцевое платье, а светлые волосы аккуратно убраны в пучок. Она сидела в инвалидной коляске возле кустов и сосредоточенно подрезала разросшиеся ветки секатором. Заметив сына в сопровождении незнакомой молодой женщины, Валентина Ивановна сразу догадалась, кто это: сын вчера вечером рассказывал им с мужем о происшествии на мосту, о том, как вытащил из воды тонущую девушку.
— Сынок, — улыбнулась она, откладывая секатор в сторону, — ну что ж ты меня заранее не предупредил, что гости будут? Я бы хоть пирожков каких напекла или печенья.
Она внимательно, изучающе смотрела на молодую женщину. Лена вежливо поздоровалась и пока молчала, чувствуя себя неловко под этим взглядом.
— Мам, это не гость в привычном смысле, — пояснил Вадим, подходя ближе. — Елена ищет работу. Я вот подумал, может, ты её к себе в помощницы возьмёшь? Вы пока познакомьтесь, поговорите, а я пойду чайник поставлю.
Он скрылся в доме, оставив женщин наедине. Валентина Ивановна продолжала разглядывать Лену, но взгляд её был не строгим, а скорее заинтересованным и доброжелательным.
— Меня Валентина Ивановна зовут, — первой начала разговор пенсионерка. — Я бывшая учительница. Почти сорок лет в школе проработала, немецкий и английский преподавала детям. А теперь вот, как видите, на коляске приходится сидеть. Ноги иногда не слушаются, подводят. Мне помощь нужна: поддерживать, когда встаю или сажусь. И когда хожу — тоже. Хожу пока очень медленно и неуверенно, всё время боюсь упасть. Уже две недели, как из больницы выписали, а сдвигов почти нет. Вот муж с сыном и решили, что без помощницы мне не обойтись.
— Валентина Ивановна, я никогда раньше сиделкой не работала, — честно призналась Лена. — Но мне кажется, я смогу делать всё, что нужно. Я ответственная и руки у меня есть. Если вы согласитесь меня попробовать, я постараюсь не подвести.
Женщины быстро нашли общий язык. Им оказалось легко и приятно разговаривать друг с другом, словно они были знакомы давно. Из дома вышел Вадим с подносом, на котором стояли чашки и вазочка с печеньем, подошёл к матери.
— Ну что, мам, договорились о чём-нибудь? — поинтересовался он, ставя поднос на небольшой столик рядом с коляской.
— Да, договорились, — довольно ответила Валентина Ивановна, поглядывая на Лену с тёплой улыбкой. — Завтра с утра Лена и приступает. Пусть приходит, я буду ждать.
— А зарплату обсудили? — уточнил Вадим, присаживаясь на скамейку.
— А чего её обсуждать? — удивилась пенсионерка. — Ставка патронажной службы известна, плюс от меня лично премия будет, если всё хорошо пойдёт. Так что не переживай, сынок, не обидим.
После чаепития, когда Валентина Ивановна ненадолго ушла в дом, Вадим и Лена уединились в одной из комнат. Мужчина продиктовал ей текст заявления в суд, объяснил, какие ещё документы потребуются, и подробно рассказал, что нужно сделать в ближайшее время, чтобы подготовиться к процессу.
На следующее утро Вадим уехал в город, где жил и работал, а Лена приступила к своим новым обязанностям. Валентина Ивановна оказалась на редкость душевным, добрым человеком. Она уже знала от сына непростую историю своей сиделки и искренне ей сочувствовала. Женщины быстро прониклись друг к другу глубокой симпатией, и дни, проведённые вместе, пролетали незаметно.
Вадим приезжал навестить родителей каждые выходные. Он рассказывал Лене, как продвигается её дело, и готовил её к предстоящему суду, дата которого, несмотря на все усилия, постоянно переносилась — адвокат бывшего мужа умело пользовался любыми формальностями, чтобы затянуть процесс.
Прошло полтора месяца. За это время, общаясь с Валентиной Ивановной и её сыном, Лена вдруг с удивлением поняла, что ей очень нравится эта семья, эта атмосфера тепла и взаимопонимания. Она боялась признаться себе в том, что влюбилась в Вадима — такого надёжного, мужественного и сильного. Ей отчаянно хотелось, чтобы такой мужчина был рядом не наездами, а всегда, каждый день.
В один из его приездов Вадим застал мать и Лену во дворе. Они оживлённо обсуждали, чем лучше засадить большой, наполовину пустующий участок вокруг дома.
— Если бы моя воля, — мечтательно говорила Лена, показывая рукой на свободное пространство, — я бы весь свой участок соснами да ёлками засадила. Только у меня всего десять соток, там только под грядки и картошку место есть. Правда, пара яблонь и вишня растут, но это всё. А у вас здесь — раздолье, есть где разгуляться.
— А знаешь, мне эта идея очень нравится, — поддержала Валентина Ивановна. — Красиво будет, правда? К тому же под хвойными деревьями сорняки меньше растут, ухода почти не требуют.
— Сажать сосенки и ёлочки лучше всего в сентябре, — добавила Лена. — Так что можно уже сейчас присматривать деревца в лесу, а потом выкопать и пересадить к вам.
— Точно! — загорелась идеей Валентина Ивановна. — Вадим, сходил бы в ближайший лесок, посмотрел, какие там маленькие ёлочки и сосенки есть. Сфотографировал бы, а я бы выбрала, что нам больше подходит.
— Если хочешь, мы можем прямо сейчас с Леной прогуляться до леса, — предложил Вадим. — Сентябрь уже скоро, нащелкаем тебе фотографий, выбирай на здоровье.
— Вот и замечательно, — обрадовалась мать. — Я не люблю дела откладывать. Вы идите, а я пока на кухне повожусь, к вашему возвращению что-нибудь вкусненькое испеку.
Вадим и Лена неторопливо пошли по лесной тропинке. Он то и дело останавливался, фотографировал на телефон маленькие деревца, а Лена молча шла рядом, погружённая в свои мысли. Вдруг она остановилась и сказала:
— Знаешь, а зря мы это делаем. Валентине Ивановне давно пора самой выходить со двора. Было бы гораздо лучше, если бы она сама дошла до леса и выбрала то, что ей по душе.
— Ты хочешь сказать, что она так хорошо восстанавливается? — удивился Вадим.
— А разве нет? — Лена даже немного обиделась за его невнимательность. — Твоя мама уже сама встаёт и садится без посторонней помощи. И когда ходит по дому, я её почти не поддерживаю, только на ступеньках иногда за руку держусь, да и то больше для её спокойствия, потому что она боится. Неужели ты сам не заметил?
— Честно говоря, — Вадим смущённо улыбнулся, — у меня в последнее время голова совсем другим занята.
— И чем же? — в голосе Лены всё ещё звучала лёгкая обида.
— Не чем, а кем, — он остановился и, глядя ей прямо в глаза, произнёс: — Ни о чём другом думать не могу, даже на работе. Все мысли только о тебе, Лена.
Она растерялась, не ожидая такого поворота.
— Это что... признание в любви? — тихо спросила она, чувствуя, как щёки заливает румянец.
Вместо ответа Вадим шагнул к ней, крепко обнял и поцеловал — горячо, порывисто, словно боясь, что она исчезнет. А потом вдруг отстранился, и лицо его стало виноватым.
— Ты должна кое-что знать обо мне, — глухо произнёс он. — Надо было сказать раньше, но... духу не хватило. В общем, я женат, Лена.
Эти слова прозвучали как удар хлыста. Лена словно окаменела. Вокруг сразу померкли краски, исчезли звуки леса, мир стал серым и холодным.
— Ладно, — сказала она резко, отворачиваясь. — Хватит фотографировать. Наснимали уже штук пятьдесят, наверное. Пошли назад.
Всю обратную дорогу они молчали. О чём говорить, когда всё и так ясно? Лена почти бежала, торопясь поскорее оказаться во дворе и вздохнуть с облегчением.
Валентина Ивановна, увидев их в окно, помахала рукой и позвала в дом.
— Садитесь за стол, пирог как раз поспел, — сказала она, когда они вошли. — Пока чай пить будете, я фото посмотрю, что вы там наснимали.
Но очень быстро женщина почувствовала неладное: сын и Лена избегали смотреть друг на друга, разговор за столом не клеился, повисая в неловких паузах. Вечером Лена, сославшись на усталость, распрощалась и ушла домой.
Продолжение :