Предыдущая часть:
Юлия расхохоталась. Елене стало по-настоящему страшно от этого смеха. Впервые за всё время она почувствовала вину перед этой несчастной женщиной, осознала, что косвенно причастна к гибели её ребёнка. Это было жуткое, леденящее душу признание собственной чудовищной вины. Она поняла: она заслуживает тех страданий, которые сейчас обрушились на неё.
Очередная ночь прошла без сна. Утром Лена поехала в офис к Константину. Она хотела ещё раз попытаться договориться о встречах с сыном. Но бывший муж встретил её холодно, как только она переступила порог кабинета.
— Ты нарываешься на неприятности, — предупредил он. — Я готов обсуждать с тобой место жительства сына только при одном условии: ты обеспечишь ему условия не хуже моих.
— Костя, ты же сам понимаешь, что это нереально, — с отчаянием признала Лена. — У меня никогда не будет того, что есть у тебя.
— Значит, надо было беречь то, что имела, — процедил Константин, с трудом сдерживая раздражение. — Так что не пытайся меня разжалобить. Сама во всём виновата. И знаешь, Дима за последние дни вспоминал тебя только один раз — когда разбирал динозавра, которого ты ему подарила. Делай выводы.
— Хорошо, Костя, — покорно согласилась Лена. — Пусть будет так, как решил суд. Но можно я буду приходить к сыну? Хотя бы иногда?
— Я против, — отрезал Константин. — Не надо трепать ребёнку нервы. Пусть живёт спокойно. Вот исполнится ему лет пятнадцать — тогда я сам ему предложу. Если захочет с тобой встречаться, я препятствовать не буду.
— Хотя бы один раз! — взмолилась Лена.
— Нет. Давай не будем ссориться, — жёстко произнёс Константин. — Уезжай в свою деревню или в посёлок, но оставь нас в покое. Иначе мне придётся принять меры.
— Какие меры? — испуганно спросила женщина.
— У меня много возможностей, — многозначительно сказал бывший муж. — И поверь, я выберу ту, которая избавит нас от тебя навсегда.
Лена молча вышла из кабинета, чувствуя, как от страха подкашиваются ноги. Но уехать из города, не попрощавшись с сыном, не сказав ему, как сильно она его любит, она не могла. Лихорадочно перебирая варианты, она поняла: без помощи кого-то из прислуги ей не обойтись. И тут она впервые осознала, как высокомерно относилась к домработницам и гувернанткам, не видя в них живых людей, а лишь бездушных исполнителей. Она никогда не интересовалась их жизнью, их проблемами. Теперь она горько сожалела об этом. Единственной, кто мог бы помочь, оставалась Вера Степановна — добрая пожилая женщина, которая, несмотря ни на что, всегда относилась к ней с теплотой.
На следующий день Лена подошла к особняку и спряталась за высоким кованым забором. Она дождалась, когда машина Константина выехала за ворота — муж отправился в офис, как обычно, до вечера. Оставалось только ждать, когда во дворе появится сын или Вера Степановна. Минут через сорок домработница вышла подышать свежим воздухом.
— Вера Степановна! — негромко окликнула её Лена.
Пожилая женщина вздрогнула, обернулась, узнала бывшую хозяйку и испуганно оглядела двор. Быстро подошла к забору.
— Хозяин приказал вас не пускать, — виновато прошептала она.
— Я знаю, — ответила Лена. — Но мне очень нужно увидеть Диму. Пожалуйста, приведите его ко мне хоть на минуточку.
— Да вы что, Елена Сергеевна! — всплеснула руками домработница. — Меня же сразу уволят, если узнают!
Лена не выдержала и расплакалась. Вера Степановна махнула рукой.
— Ладно, уж, — сдалась она, тревожно озираясь. — Устрою я вам встречу. Только не здесь, не на улице. Тут же весь двор как на ладони. Идите к задней калитке. Я сейчас открою, проведу вас в подсобку, а потом и Диму позову.
Через десять минут Лена уже обнимала сына. Дима, как всегда, был жизнерадостным и довольным. Он никогда раньше не бывал в подсобке и с любопытством рассматривал незнакомые вещи, разбросанные по полкам. Лене с трудом удалось переключить его внимание на себя.
— Димочка, ты соскучился по мне? — спросила она, с надеждой заглядывая в глаза мальчика.
— Да, — кивнул ребёнок. — Мам, а где ты была?
— У меня были дела, сынок, — ответила Лена, чувствуя, как сердце сжимается оттого, что сын не бросается к ней с бурной радостью.
— Я сейчас опять уеду, Дима, — осторожно начала она. — А ты хочешь поехать со мной?
Мальчик озабоченно посмотрел на мать и твёрдо ответил:
— Нет, мама. Лера взяла билеты в дельфинарий. Мы с ней в субботу пойдём смотреть на дрессированных дельфинов.
В этот момент в коридоре послышался какой-то шум. Вера Степановна встревоженно заглянула в подсобку.
— Всё, Дима, — сказала она, стараясь не выдавать волнения. — Лера тебя, наверное, потеряла. Беги скорее к ней.
Лена поцеловала сына.
— До встречи, сынок, — прошептала она, еле сдерживая слёзы.
Мальчик убежал. Вера Степановна повернулась к Лене:
— Посидите тут минутку. Я пойду узнаю, что там за шум, потом вернусь и выведу вас.
Она закрыла подсобку на ключ и ушла. Выяснилось, что хозяин неожиданно вернулся — что-то забыл в кабинете. Вера Степановна в панике заметалась, но быстро взяла себя в руки: надо срочно выпроводить Елену. Она вернулась, открыла дверь и повела Лену к чёрной лестнице, которой почти никто не пользовался.
— Калитку в заборе я оставила открытой, — торопливо зашептала она на ходу. — Будем надеяться, что вас никто не заметит.
— Вера Степановна, простите меня за всё, — прошептала в ответ Лена. — И спасибо вам огромное. Дальше я сама.
Домработница облегчённо вздохнула и поспешила на своё рабочее место. Но не успела она сделать и пары шагов, как поняла: на лестнице, по которой спускалась Лена, стоит Константин. Оказалось, когда он утром выезжал со двора, услышал странный скрежет в моторе, заехал в автосервис, машину быстро починили, и он уже собрался ехать в офис, когда позвонил охранник и доложил, что домработница провела в дом бывшую жену. Константин разозлился, но не на Веру Степановну — её он ценил и готов был простить. Его взбесило, что мать тайком проникла к ребёнку: мало ли что она наговорит сыну, оставшись с ним наедине.
— Костя! — испуганно выдохнула Лена, увидев бывшего мужа прямо перед собой. — Извини, я только на минуту зашла, попрощаться…
— Не оправдывайся, — неожиданно мягко прервал он её. — Я тут подумал… может, нам стоит кое-что пересмотреть. Пойдём обсудим.
Они молча прошли в кабинет. Константин указал на стул у письменного стола.
— Присаживайся.
Лена послушно села.
— Что будешь? Чай, кофе? — заботливо спросил он.
На мгновение Лене показалось, что время повернулось вспять, в те дни, когда Константин только ухаживал за ней — искренне, с нежностью и любовью. В душе шевельнулась надежда: может быть, не всё ещё потеряно?
Константин взял телефон и коротко распорядился, чтобы в кабинет принесли чай, кофе и что-нибудь к чаю из сладкого. Лена с удивлением заметила, что поднос вносит не Вера Степановна и не повар, а личный водитель мужа — обычно этим занималась прислуга. Константин с подчёркнутой заботливостью налил ей чай, себе — кофе.
— Расслабься, — мягко улыбнулся он, откинувшись в кресле. — Я тут много думал в последнее время и пришёл к выводу: ради нашего сына мы обязаны сохранить нормальные, человеческие отношения. Если мы будем враждовать и выяснять отношения, Дима это обязательно почувствует, а ему лишние переживания ни к чему. Поэтому давай всё решим по-хорошему, цивилизованно.
— Я согласна, я готова, — выпалила Лена, с надеждой глядя на него.
— Ты пей, а то остынет, — заботливо кивнул он на чашку. — И послушай меня внимательно. Я изложу свои соображения, а потом, если захочешь, выскажешь свои.
Лена послушно сделала глоток, внимательно слушая мужа. Он начал говорить о том, что сыну скоро в школу, что нужно заранее продумать программу подготовки, выбрать хорошее учебное заведение... Но вдруг его слова стали отдаляться, терять смысл. Перед глазами всё поплыло, в голове образовалась странная пустота, а рука с чашкой безвольно соскользнула со стола.
Очнулась Лена в незнакомом небольшом, но чистом помещении. Пахло больницей — лекарствами, хлоркой и ещё чем-то казённым. Тишина была звенящей, но вдруг её разорвал дикий, нечеловеческий вой, донёсшийся из коридора. Потом послышался топот ног и громкий мужской голос:
— Опять наш Геракл со львом сражается!
— А кто сегодня в роли льва? — спросил насмешливый женский голос.
— Алкаш Гирин из седьмой палаты, — весело отозвался мужчина.
Лена ничего не поняла из этого странного диалога. Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Картина, представшая перед ней, мгновенно прояснила ситуацию. По длинному, выкрашенному зелёной краской коридору два дюжих санитара вели огромного мужчину в смирительной рубашке. Лена похолодела: это, очевидно, и есть тот самый "Геракл". А значит, место, где она находится, — психиатрическая больница. Она быстро закрыла дверь и прижалась к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Вскоре в палату вошла медсестра с безразличным лицом. Мельком взглянув на Лену, она равнодушно произнесла:
— Ничего серьёзного вам пока не назначали. Если будете вести себя хорошо и соблюдать режим, примерно через месяц выпишем. А пока отдыхайте, привыкайте к обстановке.
Она развернулась и вышла, даже не взглянув на пациентку. На все вопросы, которые Лена пыталась задавать персоналу в последующие дни, она получала либо молчание, либо короткое "не положено говорить". Она мучительно пыталась понять, за что и почему оказалась здесь, кто и зачем это сделал, но в памяти отчётливо всплыли только слова медсестры про месяц. Лена решила терпеть и не нарываться, день за днём отсчитывая время.
И вот месяц прошёл. Ей объявили, что пришёл посетитель. Лена, еле сдерживая дрожь, помчалась к выходу из отделения. Там, в холле, её ждал Константин.
— Так это ты... это ты меня сюда упёк? — выдохнула она, глядя на него с ужасом и неверием. — Но зачем, Костя? За что?
— Потому что ты не понимаешь слов, когда с тобой говорят по-хорошему, — жёстко, без тени прежней мягкости ответил мужчина. — Я просто хотел, чтобы ты на собственной шкуре прочувствовала, какое будущее тебя ждёт, если ты ещё хоть раз посмеешь нарушить наши договорённости. И запомни: если ты сюда попадёшь снова, без серьёзных лекарств и уколов уже не обойдётся. Надеюсь, за этот месяц ты насмотрелась, во что здесь превращают людей. Хочешь стать такой же?
Лена с содроганием вспомнила вой "Геракла", бессмысленные взгляды некоторых пациентов и ужаснулась. Ни за что на свете она не хотела здесь оставаться. К тому же она отчётливо понимала: сюда никогда, ни при каких обстоятельствах не привезут её сына. Значит, нужно соглашаться на любые условия.
— Костя, — взмолилась она, и слёзы хлынули из глаз. — Не оставляй меня тут, пожалуйста! Я сделаю всё, что ты скажешь, всё, что ты захочешь. Клянусь, я поняла всё!
— Вот это уже другой разговор, — удовлетворённо улыбнулся Константин. — Как только выйдешь за ворота этой клиники, у тебя будет ровно двадцать четыре часа, чтобы уехать из города. В свою деревню или в посёлок — мне всё равно.
Лена судорожно закивала, боясь проронить хоть слово.
— Но это ещё не всё, — продолжил он ледяным тоном. — Ты навсегда исчезнешь из жизни моего сына. Он прекрасно ладит с моей новой женщиной. Правда, мамой пока не называет, но мы не торопим, всему своё время.
— Я всё сделаю, Костя, обещаю, — прошептала Лена, чувствуя, как сердце разрывается от боли.
— И главное, — Константин криво усмехнулся. — Запомни крепко: нарушишь слово — вернёшься сюда. Навсегда. До самого последнего своего дня.
— Я поняла... я усвоила... — еле слышно ответила Елена, всё ещё не веря, что её действительно отпустят.
Но уже через полчаса она стояла во дворе больницы, жадно вдыхая свежий воздух свободы. Рядом стоял бывший муж.
— Время пошло, — напомнил он, взглянув на часы. — Через сутки тебя в городе быть не должно.
Лена бросилась в съёмную квартиру, лихорадочно побросала в чемодан самое необходимое, документы и помчалась на вокзал. Она плохо помнила, как и сколько добиралась до бабушкиной квартиры в соседнем рабочем посёлке. Старушки уже несколько лет не было в живых. С запоздалым раскаянием Лена подумала, что ни разу не приехала на её могилку. Похоронила и вычеркнула из памяти, забыла, как будто и не было тех трёх лет, когда бабушка заботилась о ней после смерти мамы.
Переночевала в пустой, пыльной квартире. Утром сходила на кладбище, прибралась на могиле, принесла красивых цветов, долго стояла, мысленно прося прощения. А днём уже на автобусе отправилась в родную деревню.
Родительский дом встретил её тишиной и запустением. Сруб был ещё крепким, но внутри всё казалось осиротевшим и печальным. Лена с грустью бродила по комнатам, вспоминая счастливое детство. Затем взялась за уборку: протёрла окна, зеркало, вымела сор, словно прощаясь с этим местом. Больше она сюда не вернётся, решила она. Теперь нужно было навести порядок на маминой могиле.
На местном кладбище она вымыла памятник, выполола траву, присела рядом с фотографией матери и тихо заговорила:
— Мамочка... я так соскучилась по тебе. Без тебя так плохо, так одиноко... Ты тоже скучаешь?
Она всматривалась в знакомые черты лица на овале фотографии, и слёзы градом катились по щекам. Вытерев их дрожащей рукой, она через силу улыбнулась.
— Мамуль, ты не скучай, — прошептала Лена. — Скоро мы будем вместе. Видно, судьбы у нас с тобой одинаковые. У меня тоже нет сил терпеть ту боль, которую мне причинил муж. Он ведь даже ребёнка у меня отнял, Димочку... Мамочка, ради чего же мне теперь жить? Ты жди меня.
Она решительно встала и, не оглядываясь, направилась к железнодорожному мосту, тому самому, с которого когда-то бросилась в реку её мать. Стоял прекрасный летний вечер. Солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом. Лёгкий ветерок доносил ароматы цветущего разнотравья. Лена шла к реке и думала о том, что в этом огромном, прекрасном мире никто даже не заметит её исчезновения. Так и надо. Пусть живут и радуются те, у кого всё хорошо, а такие, как она, только мешаются под ногами. Им не место среди счастливых.
На душе было удивительно легко и спокойно. Ни одной причины оставаться на этом свете она не находила. Даже Дима, её кровиночка, и тот о ней не вспоминает. За мыслями она не заметила, как дошла до моста. Поезда здесь ходили редко, люди появлялись и того реже, так что можно было не бояться, что кто-то помешает. Лена решительно прошла до середины пролёта, легко и быстро перелезла через перила и, не колеблясь ни секунды, шагнула в тёмную бездну.
Она почувствовала, как холодная вода сомкнулась над головой, как тело стремительно идёт ко дну. И вдруг её захлестнул дикий, животный страх. Передумала! Она больше не хочет умирать! Лена изо всех сил забила руками и ногами, пытаясь вырваться на поверхность, но было уже поздно — тяжёлая толща воды не пускала, силы иссякали.
Продолжение :