Предыдущая часть:
Через полчаса личный водитель уже вёз Лену в элитный салон красоты. Молодая женщина довольно поглядывала в окно дорогого автомобиля на проплывающие мимо особняки и думала о том, что она целиком и полностью достойна той роскошной жизни, которая у неё сейчас есть. Она выстрадала это право, натерпелась в прошлом достаточно, чтобы теперь наслаждаться каждым мгновением. И она ни на секунду не сомневалась, что так будет всегда.
В салоне её уже ждали. Мастер быстро исправил повреждённый ноготь, парикмахер сделал шикарную укладку, и Лена, довольная, отправилась по магазинам. Ближе к обеду она решила позвонить мужу.
— Костенька, привет! — нежно проворковала она в трубку. — Я сейчас как раз недалеко от твоего офиса. Может, вместе пообедаем? Я так соскучилась.
— Лена, прости, завал полный, — ответил Константин холодновато-деловым тоном. — Дел невпроворот, сам не знаю, когда вырвусь. Давай до вечера.
— Ну хорошо, до вечера, — легко согласилась Лена, отключаясь и довольно улыбаясь своим мыслям. Она подумала, какой же у неё замечательный муж: целыми днями пропадает на работе, чтобы обеспечить им с Димой безбедное существование, никогда ни в чём не отказывает, в сыне души не чает. Идеальный мужчина.
Был уже поздний вечер, когда уставшая после походов по бутикам, но довольная покупками Елена вернулась домой. В руках она несла небольшую коробочку — очередного динозаврика в коллекцию сына. Поднявшись на второй этаж, она направилась к детской. Дверь в комнату Димы была приоткрыта, и, подойдя ближе, женщина невольно услышала обрывки разговора. Голос мужа звучал как-то странно, серьёзно, и это насторожило Лену. Она остановилась и прислушалась.
— Дима, — говорил Константин мальчику в комнате. — Тебе скоро уже шесть лет исполнится. Начнёшь готовиться к школе. И мне бы очень хотелось, чтобы в это время ты жил здесь, в этом доме, со мной. Но если ты очень захочешь, то сможешь поехать с мамой. Она, скорее всего, скоро от нас уедет. Ты только подумай хорошенько и реши, где и с кем ты хочешь остаться.
— А когда мама уедет? — удивлённо спросил мальчик.
— Ну, мама собирается жить в отдельной квартире, — терпеливо объяснил отец. — Она хочет устроиться на работу и будет жить поближе к своей работе. Ты просто имей в виду: здесь, в этом доме, тебе будет гораздо лучше, чем в какой-то квартире. Но выбирать ты должен сам. Как думаешь, с кем тебе будет лучше — со мной или с мамой?
В комнате повисла тишина. Лена, затаив дыхание, ждала ответа сына. Наконец Дима произнёс:
— Я хочу, чтобы мы жили все вместе: я, ты и мама. Но если вместе никак не получается... тогда я хочу жить с тобой. А мама пусть приходит к нам в гости, хорошо?
— Разумеется, сынок, — в голосе Константина послышалось удовлетворение.
От услышанного у Елены внутри всё похолодело. Какая работа? Какая квартира? О чём это говорит Константин? Она, не раздумывая, решительно толкнула дверь и вошла в детскую.
— Костя, что за новости? — с возмущением в голосе спросила она мужа. — Что за квартира? Какую работу ты имеешь в виду?
— А, Лена, ты уже вернулась? — Константин ничуть не смутился. — Пойдём ко мне в кабинет, я тебе кое-что покажу и всё объясню.
Он подмигнул сыну и, взяв жену под руку, направился в свой рабочий кабинет на втором этаже. Войдя внутрь, мужчина плотно прикрыл за собой дверь.
— Присядь, Лена, — предложил он, указывая на кресло.
Сам он подошёл к встроенному в стену сейфу, быстро набрал код, извлёк из него тонкую пластиковую папку и достал оттуда скреплённые листы бумаги.
— Помнишь, что это такое? — с какой-то странной, почти торжествующей улыбкой спросил Константин, протягивая документ жене.
Лена машинально взяла листы, пробежала глазами по первому и сразу узнала этот документ.
— Ну конечно, — растерянно ответила она. — Это наш брачный договор. Только я не понимаю... при чём здесь он? Твой разговор с Димой о разъезде и этот договор — какая между ними связь?
— Странно, — Константин изобразил удивление. — Я был уверен, что ты сразу всё поймёшь. Речь идёт о нашем разводе, Лена.
— Что? — у Елены потемнело в глазах. — О каком разводе? Костя, почему? За что?
— Леночка, мы с тобой прожили вместе целых шесть лет, — усмехнулся Константин. — Ты, можно сказать, рекордсменка среди всех женщин, которые жили со мной под одной крышей. Но, как говорится, пора и честь знать.
— Костя! — голос Елены сорвался на хриплый шёпот. — Ты хоть объясни, почему? Что случилось? Я что-то сделала не так?
— Лена, всё очень банально и просто, — пожал плечами муж, глядя на неё с ледяным равнодушием. — Прошла любовь. Знаешь, бывает. Наверное, я бы и не стал ничего менять, если бы видел, что ты занимаешься семьёй, сыном, мной. Но ты же всё переложила на прислугу. Ты сильно изменилась, Лена. Когда я делал тебе предложение, я надеялся, что ты всегда будешь держать меня в тонусе, будешь такой же неприступной и желанной, что я буду продолжать тебя завоёвывать. А ты... ты очень быстро превратилась в такую же, как все. Весь твой мир теперь — это магазины, салоны красоты и пустые разговоры с подружками. А мне нужны яркие чувства, адреналин, понимаешь?
— Костя... — Лена совсем растерялась. — Ну хорошо, я... может, я и правда увлеклась... Но у нас же сын! Дима маленький, ему нужны оба родителя!
Константин поморщился, словно от зубной боли.
— Только не надо шантажировать меня ребёнком, — резко оборвал он. — Я не просто так дал тебе прочитать брачный договор. Там чёрным по белому написано, с чем остаётся каждый из нас в случае развода. Между прочим, там стоит твоя собственноручная подпись.
Лена прекрасно помнила тот день, когда они с Константином посещали нотариуса. Помощница нотариуса несколько раз заостряла её внимание на пункте, где говорилось: в случае расторжения брака каждая из сторон остаётся при том имуществе, с которым вступала в брак. И Лена тогда отчётливо понимала, что пришла в дом мужа с двумя чемоданами нехитрых пожитков. Значит, и уйти должна с теми же двумя чемоданами.
Константин, словно прочитав её мысли, добавил:
— Разумеется, всё, что я покупал тебе за эти шесть лет: одежду, драгоценности, аксессуары — всё это ты, безусловно, заберёшь с собой. Я не настолько мелочный.
— А Дима? — с замиранием сердца спросила Елена.
— Лен, ну включи голову, — недовольно нахмурился муж. — Скажи, куда ты его приведёшь? В тот деревенский дом, который без присмотра разваливается? Или в жалкую квартирку твоей покойной бабки в рабочем посёлке? Ты серьёзно думаешь, что там нашему сыну будет хорошо? Я не позволю, чтобы мой ребёнок жил в нищете и в такой глуши. У него должно быть всё лучшее, и дать это могу только я.
— Нет! — выкрикнула Лена, вскакивая с кресла. — Я не оставлю тебе сына! Ни за что!
— Ну что ж, тогда мне ничего не остаётся, кроме как обратиться в суд, — спокойно и даже как-то лениво произнёс Константин. — И как ты думаешь, какое решение примет суд?
Лена и сама прекрасно понимала, что любой суд встанет на сторону обеспеченного отца с отдельным домом, стабильным доходом и безупречной репутацией. У неё же нет ни работы, ни профессии, ни сбережений, ни приличного жилья. Константин смотрел на неё почти с сочувствием, но в глазах его читалась стальная решимость.
— Но я хочу предупредить тебя сразу, — добавил он жёстко. — Если ты вынудишь меня судиться из-за сына, ты нанесёшь серьёзный удар по моей деловой репутации. Этого я тебе не прощу. В таком случае я сделаю всё, чтобы ты вообще никогда не виделась с ребёнком. К тому же, — он усмехнулся, — ты сама слышала, что Дима не очень-то стремится жить с тобой.
Елена вышла из кабинета мужа, чувствуя себя так, будто внутри неё что-то оборвалось. Мысли путались, и ей отчаянно требовалось время, чтобы осмыслить всё, что только что произошло. Она машинально прошла в спальню, опустилась на край кровати и застыла, глядя в одну точку. Спустя некоторое время в дверь тихо постучали. На пороге стояла Вера Степановна. Пожилая домработница смотрела на неё с искренним сочувствием, заметив, как бледна и растеряна молодая хозяйка.
— Елена Сергеевна, вы ужинать-то будете? — осторожно спросила она. — Может, вам сюда принести чего?
Лена подняла на неё глаза. Вдруг её осенило: эта женщина наверняка знает о намерениях мужа больше, чем говорит. Она всегда была в курсе всего, что творится в доме.
— Вера Степановна, — голос Лены дрогнул, но она постаралась взять себя в руки. — Скажите, вы знаете, за что Константин хочет со мной развестись? Почему он так со мной?
Домработница тяжело вздохнула, переступила с ноги на ногу и сокрушённо покачала головой.
— Елена Сергеевна, голубушка, да я же вам сто раз намекала, — с горечью в голосе ответила она. — А вы меня так недолюбливали, что и слушать ничего не хотели. Я же не первый день здесь работаю, всё вижу. Давно уже знаю, что у хозяина другая появилась. И ещё я знаю, что ему не нравилось, что вы с Димой мало времени проводите. Вот он и приглядел себе такую, которая и к ребёнку хорошо относится, и сама помоложе вас будет.
— Вот как? — Лена даже привстала от возмущения. — И вы знаете, кто эта особа? Кто она?
Вера Степановна опустила глаза и промолчала. Лена поняла: ей действительно всё известно, но она боится говорить прямо.
— Вера Степановна, я вас прошу, скажите, — настойчиво произнесла Лена. — Вы должны мне сказать. Это важно.
— Да вы сами не хуже меня её знаете, — не поднимая взгляда, нехотя обронила домработница. — Сложите два и два, Елена Сергеевна. Всё же просто, как дважды два.
— Неужели… гувернантка? — догадка обожгла Лену, и она в упор посмотрела на Веру Степановну. — Так вот почему вы мне всегда говорили, что лучше бы взять женщину постарше, сменить Леру на кого-то другого… Вы это имели в виду?
Вера Степановна молчала, плотно сжав губы. Она и так сегодня сказала слишком много, и теперь боялась, как бы хозяйка случайно не проговорилась хозяину. Терять тёплое место, где она проработала столько лет, совсем не хотелось.
— Извините меня, Вера Степановна, — вдруг тихо произнесла Лена, и в её голосе прозвучало искреннее раскаяние. — Вы правы. Я действительно к вам не прислушивалась. Думала, что сама всё держу под контролем, что я всё вижу и понимаю. Оказалось — ничего я не видела.
Ночь Лена провела без сна. Она ворочалась с боку на бок, перебирая в голове возможные варианты будущего, но ни один не казался обнадёживающим. Утром в спальню без стука вошёл Константин. Он положил на туалетный столик банковскую карту и сухо пояснил:
— Здесь сто тысяч рублей. На первое время тебе хватит, а потом сама найдёшь работу. Заявление на развод я уже подал. Будет хорошо, если за два-три дня ты соберёшь вещи и съедешь. Машину для перевозки я дам, скажешь только, на какое время заказывать.
— Костя, у тебя другая женщина? — спросила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она не собиралась выдавать Веру Степановну, но ей отчаянно хотелось услышать подтверждение или опровержение догадкам.
— А это имеет значение? — усмехнулся Константин.
— Конечно, имеет, — твёрдо ответила Лена. — Мне не всё равно, кто будет жить в одном доме с моим сыном.
Константин рассмеялся — громко, неприятно, с нотками превосходства.
— Можешь не переживать. Дмитрий прекрасно ладит с моей новой избранницей. Они друг друга обожают.
Лена похолодела: сомнений не осталось, речь идёт о гувернантке. Она всегда знала, что сын очень привязан к Лере, которая проработала с ним три года. Но только сейчас до неё дошло, насколько сильно она сама отдалилась от ребёнка, переложив все заботы о его развитии на приходящую женщину. Малыш привык к чужой тёте больше, чем к родной матери. Чувство вины острым ножом полоснуло по сердцу.
За день Лена упаковала свои вещи. После долгих раздумий она решила не сдаваться без боя и подала в суд заявление с требованием оставить сына с ней. Собрала документы на деревенский дом и на бабушкину квартиру в посёлке, надеясь, что суд сочтёт эти условия приемлемыми для проживания ребёнка. Через пару дней, сказав сыну, что уезжает по делам, она съехала в съёмную комнату и стала ждать судебного заседания.
Ночь перед судом Лена не сомкнула глаз. Чем ближе подходило время заседания, тем отчётливее она понимала, что суд, скорее всего, встанет на сторону отца — обеспеченного, солидного, с отдельным домом и стабильным доходом. Предчувствие не обмануло. Судебное заседание оказалось коротким, решение вынесли быстро: ребёнок остаётся с отцом.
На ватных ногах Лена вышла из здания суда, опустилась на скамейку и закрыла глаза. В голове была пустота, на душе — тяжёлый камень.
— Ну что, — раздался прямо над ухом злорадный голос. — Теперь знаешь, каково это? Остаться без денег и без ребёнка?
Лена открыла глаза и увидела рядом Юлию, первую жену Константина. Та сияла от удовольствия.
— От справедливого возмездия ещё никому не удавалось уйти, — продолжила Юлия с ликованием. — Там, где люди бессильны наказать виновного, в дело вступают небесные силы. Ты думала, тебе простится смерть моей крошечки? А ну расскажи, что ты теперь чувствуешь?
Юлия наслаждалась моментом, но ей этого показалось мало. Она наклонилась ближе и зашипела зловещим шёпотом:
— Ты даже не представляешь, что твои мучения только начинаются. Боль от потери ребёнка никогда не притупляется. Ты будешь каждый день думать, как он растёт, и мучиться оттого, что не видишь этого. А если он заболеет, ты будешь умирать от неизвестности: вылечат его или нет. И всё это будет без тебя.
Продолжение :