Витя хлопнул дверью так, что с косяка посыпалась извёстка. Выскочил на крыльцо, глубоко вдохнул морозный воздух. В голове гудело, руки дрожали. Напряжение нарастало.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aZcqgmIVJhC68ei5
«Нет, мать точно надо мной издевается! Но зачем? Злится из-за того, что я не отступаюсь от Тоси? Но и я… я тоже хорош: никогда не позволял себе грубости по отношению к матери, всегда терпел, сглаживал углы. А тут — словно прорвало».
Витя прошёл через огород, к сараю, где стояла Звёздочка. Лошадь, завидев хозяина, тихо заржала и ткнулась мордой в его плечо. Витя обнял её за шею, прижался лицом к жёсткой гриве.
— Звёздочка, — прошептал он. — Что же мне делать, а?
Лошадь молчала, только дыханием согревала ему щёку. Так они и стояли вдвоём в полутьме сарая, пока Витя не почувствовал, что злость потихоньку отпускает. На смену ей приходила усталость и отчаяние.
Вернулся он в дом через полчаса, тихий и виноватый. Мать лежала на кровати, укрывшись одеялом до самого подбородка, и смотрела в потолок немигающим взглядом.
— Мам, — позвал Витя из прихожей, снимая валенки. — Я пришёл. Прости меня.
Мать не ответила.
Витя зашёл в комнату. Она даже не повернула головы.
— Мам, ну прости, погорячился я. Устал просто. Давай я лапши сварю? Ты только скажи как.
— Не надо мне твоей лапши, — тихо, но с ледяной обидой ответила мать. — Иди, гуляй дальше. Раз такой взрослый стал, матери перечить. Видно, и правда, не нужна я тебе больше. Поезжай к своей Тосе, раз я, старая, тебе не угодила.
— Мам, ну брось ты, — Витя присел на край кровати, осторожно тронул её за плечо. — Я же не со зла. Просто тяжело мне. Ты болеешь, я за тебя переживаю, сам не высыпаюсь, а тут ещё мысли эти... Я же не железный.
Мать всхлипнула, выпростала из-под одеяла руку и накрыла ладонь сына.
— Глупый ты, Витя, — голос её дрогнул. — Я же для тебя стараюсь. Всю жизнь для тебя стараюсь. Отца у тебя не было, я одна тебя поднимала, ночей не спала, последнее отдавала. А ты... променять меня готов на первую встречную.
— Тося не первая встречная, мам, — тихо, но твёрдо сказал Витя. — Я её люблю. И ты это знаешь.
— Любишь?! — мать приподнялась на локте, глаза её сверкнули. — А, может, это не любовь вовсе? Может, ты придумал себе эту любовь?
— Нет, мам, не придумал. Как такое можно придумать, если я уже целых пять лет только и думаю о Тосе?
— Ох, горе мне, горе! Пять лет! Пять лет мой сынок тихо страдает из-за какой-то девицы, которая и подмётки его не стоит!
— Мам, не говори так! – закипел Витя. – Это я не стою Тоси, она гораздо умнее и красивее меня. Но я очень надеюсь, что со временем смогу завоевать её сердце.
— Не тешь себя несбыточными надеждами! Ты прекрасно знаешь, что не полюбит она тебя, её сердце другим занято.
— Нет, её сердце никем не занято. Тося сказала, что, наверное, уже не любит Валеру, отца своего ребёнка. И я буду изо всех сил стараться, чтобы заполнить пустоту в её сердце.
— Ох, глупец! Да не нужна тебе её любовь! Бежать тебе от неё нужно! Бежать, пока не поздно!
— Мам, а если Тося согласится стать моей женой, ты и правда её не примешь? – глухо спросил Витя.
— Конечно, не приму! – вскрикнула мать и закашлялась, захрипела.
— Мам, что, мам? Воды? – всполошился Витя.
Хрипя, мать указала пальцем на пустой бокал, стоящий на тумбочке.
— Понял, мам! – ринулся Витя. – Сейчас принесу воды.
Мать давилась водой, не могла проглотить. Витя не знал, чем ей помочь и очень переживал. Наконец, мать откашлялась, задышала.
— Вот видишь, до чего ты доводишь меня! – прохрипела она. – Как только речь заходит об этой Тосе – мне сразу воздуха не хватает. Это неспроста, Витя! Видимо, чует моё материнское сердце, что несчастлив ты будешь с ней. А материнское сердце редко ошибается. Ты прислушайся, сынок, к сердцу моему…
Витя молчал. Что он мог возразить? Витя знал только одно: расстаться с Тосей, забыть её он не готов.
— Мам, — Витя поднял на неё глаза. — А если я без Тоси несчастлив буду? Если я уже несчастлив? Ты этого хочешь?
Мать поперхнулась очередным глотком воды, снова закашлялась, но на этот раз легче, не так страшно. Отдышалась, промокнула губы рукавом ночной рубашки.
— Глупости говоришь, — отрезала она. — Баба – это не навсегда, таких баб, как Тося, у тебя много может быть, а мать – она одна! Витя, да ты оглянись вокруг, у тебя же всё есть: хозяйство, работа. Чего ещё для счастья надо?
— Так ты ж сама говорила: «Жениться тебе надо, Витя, время подошло», — напомнил он с горькой усмешкой. — Вот я и нашёл ту, на ком жениться хочу. А ты...
— Я другую для тебя хотела! — мать приподнялась на подушках, глаза её вспыхнули. — Хорошую, чтоб и родители при деле, и сама работящая. Вон, к Петровне племянница из райцентра наведывается иногда, говорят, девка видная, скромная – как раз то, что тебе нужно. Ты бы познакомился с ней, прогулялся.
— Мам, — Витя перебил её, встал с табуретки. — Хватит. Я уже взрослый. Сам решу, на ком жениться. И если Тося согласится, ты уж как хочешь, а я на ней женюсь – это моё последнее слово!
Витя вышел из комнаты, прикрыв дверь плотнее, чем следовало. На кухне постоял у окна, глядя, как за стеклом кружатся редкие снежинки. На душе было муторно, тоскливо, но где-то глубоко, в самой сердцевине, теплился огонёк — упрямый, живой – Тося.
Побыв ещё немного в своих мыслях, Витя принялся за дело: сварил макароны, нарезал толстыми кусками колбасы.
— Мам, обед готов! – торжественно объявил он, входя в комнату с тарелкой.
— Что это? – ухмыльнулась мать. – Это разве обед? На обед супчик надо горячий кушать.
— Но ты же не стала готовить лапшу, а я приготовил то, что смог. Если не хочешь есть, я обратно отнесу. Я так голоден, что могу две порции съесть.
— Ладно, давай сюда свой «обед».
До вечера они почти не разговаривали. Мать лежала, отвернувшись к стене, и только вздыхала тяжело, демонстративно. Витя возился по хозяйству, чистил снег во дворе, колол дрова, таскал воду из колодца. Физическая работа немного заглушала тревогу, но мысли всё равно возвращались к Заречью, туда, где ждала его Тося… Ждала ли?
С ужином Витя и вовсе не стал мудрствовать — открыл банку с тушёнкой и вывалил её содержимое в оставшиеся макароны. Мать есть отказалась, буркнув, что «кусок в горло не лезет от таких разговоров». Витя не стал уговаривать. Поел один, помыл посуду и ушёл к себе.
Ночью мать не кашляла. Спала тихо, ровно. А Витя опять не сомкнул глаз — ворочался, смотрел в темноту и думал, думал, думал.
Утром его разбудил стук в окно. Спросонья Витя подскочил, нащупал штаны и побежал в сени. От тревоги сердце колотилось где-то в горле – вдруг с Тосей что-то случилось?
На крыльце, приплясывая от мороза, стоял сосед, с которым Витя вместе работал.
— Витька, там тебя начальник вызывает. Срочно! – сообщил он.
— Дядя Федя, как вы меня напугали… - пробормотал Витя. – Скажите Борису Львовичу, что я скоро прибегу, дайте только одеться.
— Давай, не тянись долго, что-то начальник наш сегодня не в духе, сказал, мол, зря он тебя отпустил… — сказал сосед и, сутулясь, зашагал прочь, проваливаясь в снег.
Витя всполошился не на шутку. Начальник с утра пораньше — это неспроста.
— Витя, кто приходил? Ты что мечешься, как ужаленный? — крикнула из комнаты мать. Голос был хриплый, но уже не такой больной, как вчера.
— Дядя Федя с работы приходил. Борис Львович вызывает, срочно, — Витя на ходу натягивал свитер. — Мам, я постараюсь недолго, но дядя Федя сказал, что начальник не в духе. Если я задержусь, ты справишься одна?
— Ох, не знаю, сынок, — мать зябко повела плечами, кутаясь в одеяло. — Но что поделать – работа есть работа. Иди уж. Видно, без тебя там не могут.
— Мам, если начальник меня загрузит работой и не удастся быстро уйти, я в обед прибегу, проведаю тебя.
— Приходи, сынок, слаба я совсем, чтобы без твоей помощи обходиться.
— Мам, может, соседку позвать – бабу Нюру?
— Ну её! – махнула рукой мать. – Сейчас станет хвалиться, что её городской внучок в институте учится, что скоро инженером станет и работать чуть ли не в Москву поедет… Не хочу её слушать!
— Мам, тебе стыдно за меня? – осёкся Витя. – Я-то без образования…
— Ничего мне не стыдно! Не нужно мне твоё образование, ты и без образования у меня – парень с золотыми руками. Как за такого сына может быть стыдно? Вот если ты женишься на бабе с прицепом – вот тогда да, будет стыдно!
— Мам, ты опять за своё! – не выдержал Витя. – Ты любую тему на Тосю переводишь!
— Ты на работу-то беги, не зли начальника! – махнула рукой мать.
Витя чмокнул её в щеку — быстро, по-сыновьи — и выскочил за дверь.
Мороз обжёг лицо, но Витя даже не заметил. Он бежал по скрипучему снегу, перескакивая через сугробы, и в голове у него стучало: «Начальник у нас взбалмошный, мало ли, что ему в голову могло прийти. Только бы не уволил, только бы не уволил».