Анютка сама отправилась в старую школу — сдать учебники и забрать личное дело. После этого она пообещала зайти в новую школу и проверить, не натворил ли чего Макс.
Надо сказать, он, казалось, был единственным, кто искренне радовался переводу сестры в его школу. Теперь у него была защитница от любых напастей.
И именно сегодня Нина проспала и сильно опаздывала. Второго дня отсутствия на работе ей просто не простили бы: начальник начинал нервно дёргаться каждый раз, когда она просила отгул или больничный.
Наспех собрав младшую дочь и взяв со старшей обещание отвезти в школу брата, Нина помчалась на остановку. Причём «опаздывала» — это было очень и очень мягко сказано. Мало того что вся семья благополучно проспала, так ещё и собирались все на редкость медленно. Или Нине так казалось?
К моменту, когда всё семейство вышло из дома, на дорогу до работы оставалось всего 10 минут. Даже в их небольшом городе добраться за такое время можно было лишь в соседний квартал.
Почему‑то именно в этот момент Нина вспомнила о муже. Павлик был единственным мужчиной в её жизни. Он был настолько идеальным, что Нина постоянно чувствовала себя рядом с ним неполноценной.
Он был высокий, статный красавец, а она — невысокая, неказистая. Его голубые глаза и потрясающие каштановые волосы свели с ума не один десяток девушек. На её глаза и косички едва ли позарилась хоть парочка парней. Они были разные во всём — и тем не менее они были вместе.
Нина училась на факультете журналистики педагогического университета. Павел заканчивал "ИНЯЗ", готовясь посвятить жизнь карьере переводчика, разъездам по городам и странам.
Уже в студенческие годы он начал заниматься альпинизмом, и эта страсть захватила его так сильно, что Нине порой становилось страшно. Весь учебный год он подрабатывал промышленным альпинизмом — развешивал на высотках рекламные баннеры, — а на каникулы отправлялся покорять очередную горную вершину, каждый раз привозя из экспедиции скорбную весть.
— Ещё один сорвался…
Удивительно, но потери друзей ни в коем случае не отвратили Павла от увлечения. Наоборот, он учитывал их промахи и готовился к следующей поездке более тщательно.
Они познакомились на студенческой вечеринке — по случаю вступления первокурсников в ряды настоящих студентов. Нине тогда было шестнадцать, и она ужасно гордилась, что стала совсем взрослой, будучи младше остальных ребят. Надо сказать, несмотря на гордость, выглядела она немногим больше двенадцати.
Павел подошёл к ней именно с тем, чтобы проводить этого непонятно откуда взявшегося ребёнка домой — из неподходящей компании. Однако, чтобы не травмировать девочку, он решил не говорить ей об этом.
Он представился и предложил выйти на улицу из шумного и душного помещения. За разговорами они дошли до дома Нины, и Павел наконец озвучил причину, по которой подошёл познакомиться.
Нина, которая была вне себя от радости — ведь на неё обратил внимание такой красавчик, — моментально сникла.
— Вообще‑то мне шестнадцать, через пару месяцев будет семнадцать. Я студентка, сама, между прочим, поступила.
— Умничка, — улыбнулся Павел. — Извини, но ты и в самом деле выглядишь значительно младше. Я подумал, что кто‑то привёл сестрёнку или подружку, но тебе всё равно рановато посещать подобные сборища.
Павел заметил, как расстроилась девочка.
— А сам ты, наверное, значительно старше?
— Не сильно, мне девятнадцать. Я на третий курс перешёл.
— Ну да, ты уже, считай, старожила, — улыбнулась девушка.
Утром молодой человек зашёл за ней, чтобы проводить на занятия. Знакомство, у которого не было шансов, состоялось и переросло в сильные и взаимные чувства. Они привели к тому, что спустя два года родилась Анютка.
Нина, сама ещё ребёнок, с трудом справлялась с новой ролью. К счастью, помогали бабушка, подружки и даже друзья Павлика. С великим трудом, но ей удалось отлично закончить вуз и получить неплохое назначение — место в местной газете на полную ставку с возможностью карьерного роста.
К восьми годам Аня начала просить братика, против чего родители не нашли ни одного аргумента. Так появился Максим. Стоит отметить, что и после этого влюблённые родители не нашли времени сходить в ЗАГС.
В итоге Палычи росли с фамилией мамы — и такое положение вполне всех устраивало. И Нина, и Павел выросли, воспитанные матерями: отцы оказались не готовы к семейной жизни. Отец Нины спился, а отец Павла бросил семью ради молоденькой секретарши. Отношение к браку у обоих было предвзятое, поэтому они считали чувства значительно важнее штампа.
Запланированной карьере Павла в качестве переводчика не суждено было состояться. Однако он реализовал себя как тренер — спортивный, красивый, с чувством юмора. К нему выстраивались в очередь желающие получить индивидуальные тренировки. А он смотрел сквозь них и любил только Ниночку.
Едва Максим дорос до возраста, в котором деток принято отдавать в детский сад, Нина с ужасом осознала, что снова ждёт ребёнка. Нет, она не боялась, что муж оставит её с тремя детьми: она была в нём уверена больше, чем в себе. Но она жутко устала от декретов, больничных, сопель и разбитых коленок. Ей отчаянно хотелось жить: наряжаться на работу, встречаться с друзьями, путешествовать вдвоём с любимым.
Именно поэтому она решила повременить и не рассказывать мужу о скором пополнении. Втайне она планировала, что пополнения не случится.
В то лето старые друзья‑альпинисты пригласили Павла в экспедицию — покорять какую‑то новую сверхсложную гору. Возможно, не будучи беременной, Нина ни за что не отпустила бы его. Но, вспомнив свой недавний приступ отчаяния и увидев, как горели его глаза, когда он рассказывал ей о планах друзей, она решила, что не имеет права оставить его дома и не позволить испытать чувство свободы — до того, как снова погрузиться в атмосферу пелёнок, ночных воплей и бесконечных больничных.
От ребёнка Нина не смогла избавиться и решила обрадовать мужа после его возвращения. Зная, как тяжело даются любимой первые месяцы беременности, Павел ни за что не уехал бы.
Потом, сидя у его могилки, она не раз будет прокручивать в голове те события и представлять, как могла бы сложиться их жизнь, если бы она тогда не отпустила его — если бы рассказала о ребёнке.
Павел погиб на первом же крупном переходе. Сказалось длительное отсутствие тренировок в горах. Несмотря на спортивный организм, с недостатком кислорода он не справился. Приняв недомогание за простуду, он не сказал о нём медику. А когда он упал, едва не сорвавшись в пропасть, всем стало понятно: спустить его ниже критической отметки уже не успеют.
Валюша, ещё одна Павловна, родилась уже без папы. Он так и не узнал о ней. Нина назвала дочку в честь матери Павла.
Горе буквально раздавило женщину: из крепкой, шустрой дамы средних лет она превратилась в сгорбленную, почерневшую от горя старушку. Прожив около полугода, свекровь отправилась вслед за сыном. Нина продала её квартиру — и это позволило ей выжить в первые годы декрета. Она даже смогла закрыть большую часть ипотеки за свою квартиру.
Едва Вале исполнился годик, Нина отправила её в ясли и вышла на работу.
«И почему воспоминания накатывают так не вовремя?» — недовольно буркнула Нина сама себе, смахивая упрямую слезинку.
Автобус, собрав уже десяток пробок, медленно вёз её на работу. Она опоздала ещё двадцать минут назад. Начальник дважды перезванивал, и она дважды оправдывалась, что попала в пробку.
Выйдя из автобуса, Нина быстро рванула самым коротким путём — в сторону здания редакции, через двор жилого дома. Несмотря на то что она старалась не глядеть по сторонам, она всё же не смогла не заметить тело на скамейке — в неестественном положении, завалившееся на спинку.
Выругавшись на себя за свою мягкотелость, она, не сбавляя скорости, подбежала к скамейке.
Старушка, которую она обнаружила, была бледной, словно полотно, и еле дышала. Видимо, ей стало плохо на жаре — та уже с утра била все возможные рекорды.
Промокнув платок в воде, Нина приложила его ко лбу старушки и попыталась напоить её. Одновременно, прижав телефон к уху, она пыталась вызвать скорую и позвать на помощь.
Как назло, двор был пуст: все, кто куда‑либо спешил утром, давно добрались до места. Бросив взгляд на часы, Нина обречённо поняла: опоздание на час приравнивается к прогулу, и звонок начальнику уже ничего не изменит.
Набрав номер скорой, она быстро объяснила ситуацию, затем открыла сумочку старушки — пытаясь, по совету диспетчера, который принял вызов, найти в ней хоть какие‑то лекарства. Обычно пожилые люди всегда носят с собой медикаменты на всякий непредвиденный случай. Эта бабуля явно не для простой прогулки покинула утром квартиру.
В старенькой потрёпанной сумочке Нина обнаружила увесистую пачку денег. Никогда прежде она не держала в руках такого количества банкнот — даже в глаза не видела подобных пачек. Нина испугалась и поспешно закрыла сумочку, застегнув её на все замочки и застёжки.
После этого она, всё ещё немного в шоке от увиденного, полезла в свою сумочку — однако ничего, кроме обезболивающего и мятной конфетки, не нашла.
Старушка, почувствовав на лбу прохладу платка, открыла глаза и попыталась что‑то сказать, показывая на свою сумочку.
— Я знаю, она надёжно закрыта, её никто не возьмёт, всё будет в порядке, — попыталась успокоить пожилую женщину Нина. Ведь крупная сумма вполне могла быть накоплениями старушки за всю жизнь.
— Спасибо, — одними губами произнесла женщина.
Удивительно быстро подъехала машина скорой помощи. Нине ничего не оставалось, как поехать вместе с пожилой женщиной — та не отпускала её руки. Честно говоря, Нина волновалась, что станет с этой женщиной.
Маленькая сгорбленная старушка напомнила ей мать Павла. Они даже чем‑то были похожи, поэтому на вопрос медика, будет ли она сопровождать пациентку, Нина ответила уверенным согласием.
Начальнику она написала сообщение: «Перезвоню позже, всё объясню». Звонить она не решилась. На сообщение ответа не последовало — и это было плохим предзнаменованием, очень плохим.
Вся редакция знала, как любит орать их главный: он не упускал повода дать кому‑либо хорошую трёпку. Если он молча реагировал на ошибки — не было сомнений, что провинившийся уже уволен. Ещё вчера Нине показалось подозрительным, что он не стал устраивать ей трёпку. Сегодня она поняла: ей придётся искать новую работу.
Странно, но ей даже не было страшно, хотя поводов для паники было немало. Мать‑одиночка с тремя детьми, ипотекой и без каких‑либо накоплений… Старшая дочь — выпускница, будущая абитуриентка. Ежедневные расходы и очевидная перспектива безработицы.
«А что я умею делать? — мысленно спросила себя Нина. — Ничего. Читать чужие статьи и рожать детей…»