Конец XVIII века. Император Павел I принимает титул Великого магистра Мальтийского ордена и объявляет Мальту губернией Российской империи. На картах появляется новая территория, в Петербурге чеканятся монеты, назначается губернатор. Но английский флаг над далеким южным островом взовьётся раньше русского. Спустя годы старый моряк, участник тех невероятных событий, сидит на берегу Финского залива и рассказывает внуку, как всё было на самом деле.
Морской дед
Кронштадт пах смолой, мокрым деревом и водорослями. Ветер с залива гнал свинцовые волны, трепал снасти пришвартованных фрегатов и заставлял чаек кричать надсадно и тревожно. Здесь, в пропахшем солью портовом городе, доживал свой век отставной боцман Илья Матвеевич.
Служил он ещё при матушке Екатерине, хаживал в походы с самим Федором Ушаковым, знал суровые морские порядки от и до. Теперь же, на пенсии, его главным занятием было сидеть на прогретой редким балтийским солнцем лавочке у дома. На нём всегда был старый, выцветший мундир, а в узловатых, покрытых шрамами руках он неизменно держал трубку. От неё густо пахло крепким вишнёвым табаком — этот запах местная ребятня чуяла за версту.
Дед Илья был живой летописью. Он рассказывал истории своим низким, чуть хрипловатым от вечных ветров голосом, пересыпая речь морскими словечками. Самым внимательным и преданным его слушателем был родной внук, Петька — вихрастый мальчишка лет десяти, бредивший морем.
— Дед Илья, — Петька присел на корточки у лавочки, заглядывая в обветренное лицо старика. — А ты на Мальте был? Вчера в гимназии учитель сказывал, что это наша земля была. Губерния!
Дед Илья медленно выпустил сизый дым, прищурил выцветшие голубые глаза и посмотрел куда-то вдаль, поверх мачт.
— Был, внучек. Не на самой Мальте, врать не стану, а в аккурат рядом. Эскадра наша там стояла на рейде, когда с французами воевали.
— А что за Мальта такая? Далеко это?
— Далеко, Петька. На самом краю Средиземного моря. Камень да солнце. А вот слушай, как дело было.
Рыцари и император в снегах
— Давно это началось, — неспешно заговорил дед. — Ещё при императоре Павле Петровиче. Жили на той Мальте рыцари — орден святого Иоанна, госпитальеры. Древние, богатые, со своими законами и секретами. Жили не тужили, крепости строили. А тут революция во Франции, Бонапарт со своим войском пришёл и остров ихний, почитай, без боя взял. Рыцари кинулись кто куда, скитаться по Европе пошли. И часть из них, самая хитрая, в Россию-матушку подалась.
— А зачем в Россию? У нас же холод, а они южные! — удивился Петька.
— А потому, внучек, что Павел Петрович — он в душе сам рыцарем был. Жаловал он всякую воинскую честь и доблесть. Принял их, обогрел, защиту обещал. Я тогда в Петербурге по делам службы был, сам видел! Идут по Невскому: снег метет, мороз трещит, а они в плащах черных с белыми крестами. Чудные! А государь наш и вовсе титул Великого магистра взял. Представляешь? Русский православный царь — и католический мальтийский рыцарь.
Петька округлил глаза, силясь представить эту картину.
— Вот так-то. И закрутилось всё. На гербе нашем двуглавом мальтийский крест появился, на груди у орла. Монеты новые чеканить начали. И даже губернию хотели сделать — Мальта, значит, отныне российская земля. Губернатора назначили, барона Шпрингпортена. И нас, моряков, готовили тот остров под крыло империи брать. Всё по-честному, с размахом.
— А что же не сделали? Почему у нас сейчас нет такой губернии?
Дед помрачнел. Трубка в его руке потухла.
— Англичане помешали. Союзнички наши заклятые.
Предательство под палящим солнцем
— Англичанам Мальта эта тоже покоя не давала, — продолжил старик, постукивая чубуком по колену. — То ли порт там глубокий, для их флота удобный, то ли место на море шибко важное, чтобы торговлю контролировать. Но поначалу-то мы вместе с ними против Бонапарта воевали.
Мы эскадру Ушакова послали в Средиземное море. Солнце там, Петька, злое, палит нещадно. Крепость их главная, Ла-Валлетта, из желтого камня сложена, стены толстенные, пушки изо всех бойниц торчат. Вместе с английским адмиралом Нельсоном блокировали мы остров с моря, чтобы французам ни крошки хлеба не подвезли. Долго стояли, измором брали. Французы оголодали совсем и, наконец, сдались. Мы уже парадные мундиры чистили, готовились на берег сойти, губернию нашу принимать... И что ты думаешь?
— Что? — затаил дыхание мальчик.
— Над Валлеттой только британский флаг взвился! — дед Илья в сердцах стукнул кулаком по лавке. — Наших — никого не пустили. Нельсон этот хитростью гарнизон принял, а русские корабли будто и не стояли там месяцами. Будто и не было нас, и договора не было. Вырвали победу прямо из рук. Я сам тех моряков, что на флагмане стояли, видел. Глаза у них злые были, кулаки сжаты. Обидно, Петька. Хуже нет, когда в спину бьют те, с кем ты в одном строю стоял.
Гнев императора и конец мечты
— А царь наш что? — не унимался Петька.
— Царь в ярость пришел. Обиделся страшно. Разорвал с Англией все отношения, послов выгнал, порты наши для их торговых судов закрыл. И придумал план страшный — ударить англичанина в самое больное место. В кошелек его. Задумал Павел Петрович поход в Индию. Там у Англии главные богатства были.
— Мы с французами помирились?
— Во-во! С Бонапартом договор подписали. Государь казаков донских, атамана Платова войско, посреди зимы лютой в поход отправил — Индию завоёвывать. Шли казаки по снежной степи, карт толком не имели, лошади падали... Только дошли они до Оренбургских степей, как вдруг мчится курьер из Петербурга. Весть страшная: Павел Петрович помер. В Михайловском замке, в собственной спальне.
— Убили? — шепотом спросил Петька.
Дед Илья воровато оглянулся и приложил палец к губам.
— Тсс, внучек. Про это громко не говорят. Удар апоплексический, мол, случился табакеркой в висок. Но люди знающие болтают, что англичане золото свое не пожалели, чтобы заговорщикам помочь. Не зря же они на Мальту так вцепились. Как царя не стало — так и поход индийский свернули.
— А дальше?
— А дальше на престол взошел новый царь, Александр Павлович. Он мальтийские дела быстро закрыл. Крест с герба убрал, титул магистра с себя сложил. С англичанами снова мир да торговля. И Мальта так и осталась английской колонией. Красивый остров, говорят. И наши там пот и кровь проливали... а толку? Сейчас там английская эскадра стоит. А мы... мы только в истории остались. Да на картах тех, старых, павловских, где Мальта русской губернией обозначена. Была.
Эпилог
Прошли годы. Петька вырос, возмужал и, как и мечтал в детстве, стал военным моряком. Жизнь помотала его по морям и океанам, и однажды судьба привела его корабль в Средиземное море.
Они зашли на рейд Мальты. Петр Ильич стоял на палубе в порту Валлетты и смотрел на мощные, прокаленные многовековым южным солнцем крепостные стены. Огромные бастионы из желтого известняка нависали над синей водой. В лицо дул свежий солёный бриз, а в резких криках местных чаек ему на мгновение почудилось эхо давних сражений и скрип снастей ушаковской эскадры.
Над фортом лениво полоскался на ветру британский «Юнион Джек».
— Здесь мог быть наш, Андреевский флаг, — думал Петр, опираясь на деревянный поручень. — Здесь могла быть русская земля.
Он закрыл глаза и вдруг очень ясно, до комка в горле, вспомнил Кронштадт. Вспомнил деда Илью, терпкий, сладковатый запах его вишнёвого табака, его мозолистые руки и неспешные рассказы под шум балтийских волн.
И стоя здесь, за тысячи верст от дома, Петр понял одну важную вещь. История империи — она ведь не только в перекроенных границах, не в гербах и не в флагах над чужими фортами. Она в людях. В тех, кто честно делал свой долг, кто стоял до конца и кто помнит свои корни.
Через год, вернувшись в Петербург, Петр назвал своего первенца Ильёй. В честь деда, который оставил ему в наследство не земли и титулы, а нечто гораздо большее — память.
«История — это не даты в учебнике. Это сломанные судьбы и тихие трагедии, о которых мы забыли. Здесь я сдуваю пыль с архивов, чтобы мы помнили, кто мы и откуда.
Не дайте этим страницам исчезнуть снова. Подпишитесь на «История из архива», чтобы знать правду о нашем прошлом:
👉 ПОДПИСАТЬСЯ НА КАНАЛ»