Письмо от матери
Август 1943 года. Курская дуга. Капитан Иван Петрович Колосов сидел в землянке и читал письмо от матери. Бумага жёлтая, чернила расплылись от влаги. Мать писала крупными неровными буквами — училась грамоте уже взрослой.
"Сынок Ванечка. Пишу тебе с деревни. Алёшку забрали в армию. Призвали 15 июня. Плакал, не хотел идти. Я говорю — надо, сынок, Родину защищать. Он всё равно плакал. Боится он, Ванечка. Ты там присмотри за ним, если встретишь. Он ещё мальчик. Мать твоя Мария".
Иван сложил письмо. Закурил. Алёше девятнадцать лет. Младший брат. Светловолосый, худой, всегда был тихим. В детстве прятался за мать, когда отец ругал за разбитую чашку. Мечтал быть учителем — читал книжки, писал стихи в тетрадке.
Иван был другим. Старше на девять лет. В двадцать лет ушёл служить в армию. Остался. Стал кадровым офицером. Война застала его лейтенантом. За два года — три ранения, два ордена, капитанское звание. Командир роты. Жёсткий, требовательный, справедливый.
Он знал: если Алёша попадёт на фронт — не выживет. Слишком мягкий. Слишком боится.
Через неделю Алексей Колосов прибыл в часть в составе пополнения. Триста человек — молодых, необстрелянных, в новеньких гимнастёрках. Алексей был среди них.
Иван увидел его на построении. Алёша стоял в строю — бледный, с потерянными глазами. Увидел брата, дёрнулся — хотел выйти, обнять. Иван незаметно покачал головой. Нельзя. Здесь он не брат. Здесь он — капитан.
После построения Иван подошёл к нему отдельно. Отвёл за угол казармы.
— Алёша.
— Ваня... — Алексей кинулся обнимать. Иван остановил его рукой.
— Тихо. Здесь я капитан Колосов. Ты — рядовой. Понял?
Алексей кивнул. Губы дрожали.
— Я боюсь, Вань. Я не хочу умирать.
— Никто не хочет, — сказал Иван жёстко. — Но держись. Слушай командира. Не высовывайся. Выживешь.
Алексей смотрел на него — просяще, по-детски.
— А ты... ты поможешь?
Иван помолчал. Потом сказал:
— Я помогу всем в своей роте. И тебе тоже. Но здесь нет братьев. Есть солдаты. Запомни.
Алексей кивнул. Отвернулся. Иван видел, как тот вытирает слёзы рукавом.
Дезертир
Сентябрь 1943 года. Ночной бой. Немцы контратаковали — танки, пехота, миномёты. Рота Ивана держала оборону на высоте. Приказ: не отступать. Ни шагу назад.
Стреляли три часа. Миномётный обстрел был плотным — земля дрожала, воздух стоял дымом. Иван бегал по окопам, кричал команды, поправлял бойцов. Видел, как рядом падают убитые. Видел, как молодые пополненцы сжимаются в комок от страха.
Алексей был в третьем отделении. Иван видел его мельком — бледный, прижался к стенке окопа, винтовку держит так, будто она горячая.
К утру немцы отступили. Рота потеряла семнадцать человек. Но высоту удержали.
Иван обходил позиции. Проверял раненых, считал потери. Дошёл до третьего отделения. Сержант Громов докладывал:
— Товарищ капитан, трое убитых, двое ранены. Один пропал без вести.
— Кто пропал?
— Рядовой Колосов Алексей. В бою был, после обстрела — исчез.
Иван застыл.
— Исчез?
— Так точно. Искали — нет нигде. Может, убило и засыпало. Или... — сержант не договорил.
Или сбежал.
Иван молчал. Потом сказал коротко:
— Продолжайте поиски.
Через два дня патруль нашёл Алексея. В деревне, в пятнадцати километрах от передовой. Сидел в сарае у старухи, прятался. Патруль привёл его в штаб. Связали руки, бросили в подвал.
Дезертирство. По законам военного времени — расстрел.
Приговор
Военный трибунал работал быстро. Три офицера за столом. Алексей стоял перед ними — грязный, небритый, дрожащий.
Зачитали обвинение: "Рядовой Колосов А.П. в ночь с 12 на 13 сентября 1943 года самовольно оставил боевую позицию, дезертировал с поля боя".
— Вина признаёшь? — спросил председатель трибунала.
Алексей молчал. Потом тихо:
— Я боялся. Не хотел умирать.
— Никто не хочет. — Председатель смотрел на него без жалости. — Но другие остались. Держали оборону. Умирали. А ты сбежал.
Трибунал удалился на пять минут. Вернулись. Председатель зачитал приговор:
— Рядового Колосова Алексея Петровича признать виновным в дезертирстве. Приговорить к расстрелу. Привести в исполнение завтра, 16 сентября, в 07:00.
Алексея увели.
Утром подполковник Ветров вызвал Ивана в штаб.
— Капитан Колосов. Сегодня в семь ноль-ноль привести приговор в исполнение. Назначить расстрельную команду — четыре человека. Руководить лично.
Иван стоял по стойке смирно.
— Есть, товарищ подполковник.
— Свободен.
Иван вышел. Остановился у двери. Ветров окликнул:
— Колосов, ещё что-то?
Иван обернулся.
— Товарищ подполковник... Дезертир — мой брат.
Ветров поднял глаза. Смотрел долго. Потом сказал:
— Знаю. В документах видел — однофамильцы, один адрес призыва.
Пауза.
— Прошу освободить меня от командования расстрелом.
Ветров покачал головой.
— Нет, капитан. Именно поэтому ты и назначен. Закон должен быть для всех одинаков. Даже для братьев. Если освобожу тебя — все решат, что родственникам можно дезертировать. Поэтому — сам. Это приказ.
Иван молчал.
— Понял приказ?
— Так точно.
— Свободен.
Расстрел
16 сентября 1943 года. Семь часов утра. Овраг за деревней. Сентябрь был холодный, туман стелился по земле.
Алексея привели четыре солдата из расстрельной команды. Руки связаны за спиной. Шёл медленно, спотыкался. Лицо белое, как мел.
Иван стоял с винтовкой. Рядом — сержант Громов и ещё трое. Все с винтовками. Патроны боевые.
Алексея поставили к столбу. Привязали. Он смотрел на брата. Глаза широко открыты.
— Ваня... — прошептал он.
Иван не ответил. Отвернулся. Скомандовал:
— Расстрельная команда! К бою!
Четверо подняли винтовки. Алексей закрыл глаза. Губы шептали что-то — молитву, наверное. Мать учила в детстве.
Иван поднял свою винтовку. Прицелился. В грудь. Сердце.
— Пли!
Четыре выстрела. Один из них — Ивана.
Алексей дёрнулся. Голова откинулась назад. Тело обмякло, повисло на верёвках.
Иван опустил винтовку. Подошёл. Проверил пульс. Нет.
— Приговор приведён в исполнение, — сказал он громко, для протокола.
Развязали тело. Положили на брезент. Унесли хоронить в безымянной могиле — без креста, без имени. Дезертиров не хоронили с честью.
Иван вернулся в часть. Зашёл в землянку. Сел на нары. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки.
Не плакал. Офицеры не плачут.
Просто сидел и смотрел в одну точку.
Возвращение
Май 1945 года. Война кончилась. Иван Колосов дослужил до конца. Два новых ранения, ещё один орден, звание майора. Вернулся в деревню Красное.
Мать встретила у калитки. Старая, седая, согнутая. Обняла сына. Плакала.
— Ванечка, сынок... Живой...
Иван обнял её. Молчал.
Мать отстранилась. Посмотрела на дорогу — туда, откуда он пришёл. Ждала.
— А Алёша? — спросила она тихо. — Он же с тобой был... Письмо ты писал, что встретились...
Иван опустил глаза.
— Погиб, мама. В бою. Осенью сорок третьего.
Мать качнулась. Иван подхватил её.
— Как... — прошептала она. — Как погиб?
— Бой был тяжёлый. Немцы напали ночью. Он сражался. Убило осколком.
Ложь. Но мать не должна знать правду.
Мать заплакала — тихо, надрывно. Иван держал её за плечи.
— Он хоть не мучился? — спросила она сквозь слёзы.
— Нет, мама. Сразу. Не почувствовал.
Правда. Смерть была мгновенной.
Мать перекрестилась.
— Царствие ему небесное... Мальчик мой...
Иван молчал. Стоял и смотрел на дом — на покосившуюся крышу, на облупившиеся ставни, на огород, где когда-то они с Алёшей играли в войну. Тогда война была игрой. Тогда можно было упасть, притвориться убитым, а потом встать и бежать дальше.
Теперь упавшие не вставали.
Ночью Иван не спал. Лежал на печи, смотрел в потолок. В ушах звучал голос Алёши: "Ваня... я боюсь...". И выстрел. Четыре выстрела. Один из них — его.
Он выполнил приказ. Сохранил дисциплину. Показал всем: закон един для всех.
Но брата убил.
Сам. Своими руками.
А теперь — ваш вердикт.
ФАКТЫ:
- Сентябрь 1943, Курская дуга
- Иван Колосов, 28 лет, капитан, командир роты
- Алексей Колосов, 19 лет, рядовой, младший брат Ивана
- Алексей дезертировал во время ночного боя (убежал от страха)
- Пойман через 3 дня в 15 км от передовой
- Военный трибунал: расстрел за дезертирство (Приказ №227 "Ни шагу назад")
- Иван назначен командиром расстрельной команды
- Просил освободить от приказа — подполковник отказал: "Закон для всех одинаков"
- Иван лично расстрелял брата (был одним из четырёх стрелков)
- Дослужил до 1945, вернулся домой, сказал матери: "Погиб в бою"
ВОПРОС К ВАМ:
Иван — герой, выполнивший долг? Или убийца, застреливший брата?
Что скажете?
А) Выполнил долг — Алексей дезертировал, нарушил закон военного времени. По приказу №227 дезертиров расстреливали. Если бы Иван отказался — подорвал дисциплину, показал, что родственникам можно бежать. Другие тоже стали бы дезертировать. Армия развалилась бы. Иван пожертвовал братом ради победы. Это тяжело, но правильно.
Б) Убил брата — мог отказаться, попросить замену, перевести Алёшу в другую часть. Закон жестокий — Алёше 19 лет, он не выдержал психологически, это не предательство, а слабость. Расстреливать брата собственными руками — это не долг, это убийство. Можно было найти выход: отправить в штрафбат, дать шанс искупить. Иван выбрал формальный долг вместо человечности.
В) Сложно... С одной стороны — приказ есть приказ, дезертирство каралось смертью, дисциплина нужна. С другой — это брат, 19 лет, испугался смерти, как тысячи других. С третьей — если бы все офицеры отказывались казнить родных — что стало бы с армией? Но можно ли простить брату, который сам нажал на курок? Как бы вы поступили на месте Ивана?
Пишите в комментариях.
Особенно интересно мнение тех, у кого родственники воевали. Были ли в вашей семье истории о дезертирах? Как к этому относились?
Делитесь — не молчите.