История из архива

Куйбышевская область, август 1966 года. Товарно-пассажирский состав идёт вдоль водохранилища. В кабине машинист Василий Тимофеевич Крупин — 44 года, двадцать лет за реверсом. Утро, хорошая погода, расписание в норме. Он смотрит на полотно. Потом смотрит в сторону воды. Над горизонтом поднимаются птицы — утки, цапли, ещё кто-то, не разобрать. Поднимаются все разом. И летят не туда, куда должны. Прорыв земляной дамбы на левом берегу Куйбышевского водохранилища в августе 1966 года унёс жизни нескольких десятков человек...

Полевой госпиталь, Белоруссия, август 1944 года. Хирург Дмитрий Андреевич Логинов стоит над раненым бойцом. Осколочное ранение в грудь, перикард вскрыт, сердце видно. Оно продолжает биться — редко, неровно. Логинов знает, что надо делать. Он это уже делал. Дважды. Никто его этому не учил. Он придумал это сам, ночью, в блиндаже, с анатомическим атласом 1912 года издания. В 1944 году военный хирург Дмитрий Логинов разработал методику ушивания ранений сердца в полевых условиях и успешно применил её не менее семи раз...

Западная Германия, Пуллах, штаб-квартира БНД, 1972 год. Аналитик разведки Клаус Вернер Хаген сидит за столом и смотрит на папку. В папке — документ, который он получил час назад от коллеги. Коллегу зовут Эрнст. Эрнст работает в БНД пятнадцать лет. Хаген работает здесь восемь. Документ не должен существовать вне советского архива. Хаген смотрит на папку. Потом закрывает её. Кладёт в стол. Уходит на обед. Западногерманская разведка — Федеральная разведывательная служба, БНД — имела советских агентов в своём составе на протяжении всего периода холодной войны...

Москва, декабрь 1991 года. Проходная завода ЗИЛ на Автозаводской улице. Токарь Виктор Семёнович Полянский идёт через турникет последний раз. В кармане фуфайки — гайка М12 из нержавейки. Он взял её с верстака не специально. Просто рука взяла сама. Охранник на турникете смотрит на него. Виктор смотрит на охранника. Охранник отводит взгляд. Никто ничего не говорит. Завод имени Лихачёва — ЗИЛ — начали останавливать цех за цехом в 1991 году. Не сразу, не в один день: советская промышленность умирала медленно, как большое животное...

Ленинград, февраль 1942 года. Квартира на улице Восстания. Акушерка Елена Васильевна Русакова стоит на коленях на ледяном полу. Свет — коптилка из гильзы снаряда. Роженица кричит — сначала тихо, потом всё тише, как будто у неё заканчиваются силы на звук. Елена Васильевна знает, что делать. Она делала это 200 раз. Руки не дрожат — от холода дрожать нельзя, надо работать. Елена Васильевна Русакова работала акушеркой в блокадном Ленинграде на протяжении всех 872 дней блокады. Она вела точный список: имя ребёнка, дата, адрес, имя матери...

Дания, Видёре, 1920 год. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна сидит у окна виллы, которую купила сестра — королева Александра. Внизу — Зундский пролив. Из России приходят люди — беженцы, эмигранты, офицеры. Они хотят рассказать ей о том, что произошло в Екатеринбурге в июле 1918-го. Она выслушивает. И говорит: это неправда. Вы ошибаетесь. Мой сын жив. Мария Фёдоровна, вдовствующая императрица России, мать Николая II и великого князя Михаила, пережила революцию, эвакуировалась из Крыма на британском крейсере в 1919 году и умерла в Дании в 1928 году...

Брестская крепость, 23 июля 1942 года. Из руин конюшни у Восточного форта выходит человек. Ему 37 лет, хотя выглядит на 60. Он в остатках советской формы, весит около 40 килограммов. В руке — граната. Он держит гранату, когда немецкие солдаты окружают его. Он не бросает её. Он смотрит на них. Они смотрят на него. Никто не двигается несколько секунд. Майор Пётр Михайлович Гаврилов — последний защитник Брестской крепости. Немецкие войска взяли крепость к концу июля 1941 года. Гаврилов продержался в руинах Восточного форта в одиночестве — один год и один день, до 23 июля 1942-го...

Варшава, август 1944 года. Канализационный люк на улице Крулевской. Мальчик в коротких штанах опускает ноги в чёрную воду. В руке — свёрток, обёрнутый промасленной бумагой. Там донесение от командира батальона «Зоська» — шесть страниц, координаты позиций, просьба о подкреплении. Вода по пояс. Темнота абсолютная. Он идёт и считает повороты — третий налево, второй направо, люк с зарубкой. Он делает это уже в восьмой раз. Ему 14 лет. Тадеуш Вишневский стал связным Варшавского восстания в 14 лет — с первого дня, 1 августа 1944 года...

Август 1945 года. Дорога на Хиросиму. Советский военный офицер едет в машине с японским водителем. Примерно в 20 километрах от города водитель остановил машину и сказал: дальше я не поеду. Офицер спросил почему. Водитель показал на горизонт. Там, где должен был быть город, было плоское пространство — как выжженная равнина. Офицер сказал: едем. Водитель поехал. В первые дни после атомной бомбардировки Хиросимы 6 августа 1945 года несколько советских военных разведчиков получили задание оценить масштабы разрушений...

Ленинград, январь 1942 года. Детский дом № 17 на Петроградской стороне. Три часа ночи. Воспитательница Александра Фёдоровна Крылова идёт вдоль кроваток с керосиновой лампой. В палате минус 12. Дети спят в пальто, под двумя одеялами сразу. Она подносит ладонь к губам каждого ребёнка — ищет дыхание. На кровати у окна мальчик пяти лет не дышит. Она постоит рядом одну минуту. Потом пойдёт дальше. В блокадном Ленинграде работали детские дома — дети, оставшиеся без родителей, не эвакуированные из города...

Ноябрь 1937 года. Москва. Женщина получает стандартный конверт с казённым штампом. Внутри — листок в восемь строк. «Ваш муж осуждён за измену Родине. Сведения о месте отбывания наказания сообщены не будут». Она держит листок двумя руками. Руки не дрожат. Она ещё не понимает, что это — навсегда. Анна Сергеевна Громова узнала об аресте мужа, инженера Михаила Громова, в октябре 1937 года. Следующие 15 лет она писала письма — в НКВД, в Президиум Верховного Совета, Сталину, Берии, Молотову. Одно письмо дошло...

Нюрнберг, ноябрь 1945 года. В переводческой кабине — стеклянная клетка на балконе зала — советский переводчик надевает наушники. Ему 28 лет. Немецкий он знает с детства — мать из поволжских немцев. Сегодня начинается процесс. В наушниках — первые слова обвинительного заключения. Он переводит. Чётко, профессионально, ровным голосом. И только вечером в гостинице садится на кровать и долго смотрит в стену. Нюрнбергский процесс длился 11 месяцев — с ноября 1945 по октябрь 1946 года. Советская делегация включала несколько синхронных переводчиков...