«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 34
Поутру, едва рассвело и сквозь неплотные шторы просочились первые лучи солнца, я первым делом набрала номер старшего лейтенанта Оболенского. Короткие гудки, потом его спокойный, чуть хрипловатый со сна голос – и договорённость о встрече. Сборы были недолгими: пришлось потратить минут двадцать, чтобы привести в чувство Лену, которая после вчерашнего пребывала в состоянии полной апатии и двигалась словно во сне. Вялая, с опухшими от слёз глазами, она механически пила кофе, глядя в одну точку. Я взяла её под руку, и мы выехали в село Михайлово, где у Николая находится опорный пункт – его, как бы сказали в столице, офис.
Дорога заняла около сорока минут. За окном машины тянулись однообразные пейзажи: поля, перелески, редкие деревенские дома. Лена молчала всю дорогу, только тяжело вздыхала и теребила край куртки. Я не нарушала тишину – понимала, что сестре нужно пережить этот момент, собраться с мыслями перед важным разговором. Хотя, признаться честно, меня саму разбирало любопытство: что скажет Оболенский, как отреагирует, согласится ли помочь? И, чего уж скрывать, я просто хотела его увидеть, сама не знаю почему.
Николай встретил нас на крыльце опорного пункта – небольшого кирпичного здания с металлической дверью и табличкой. Улыбка осветила его лицо, когда он увидел машину, но, едва взглянув на Лену, посерьёзнел, сдвинул брови и как-то сжался весь. А я, глядя на него, наоборот, чувствовала, как внутри разливается тепло, и, кажется, даже щёки начали предательски розоветь. Пришлось взять себя в руки.
Оболенский был безупречен: гладко выбрит, свеж, и я снова отметила, что форма сидит на нём так, словно шилась по индивидуальному заказу. Ладно подогнанный китель, подворотничок безупречной белизны, начищенные до блеска ботинки. И фигура – спортивная, подтянутая, без излишней перекачанности. Он просто хорошо сложён от природы: широкие плечи, узкие бёдра, крепкая шея. В нём чувствовалась порода, а не искусственно созданная в тренажёрном зале мышечная масса. Я перевидала таких «качков», когда ходила в фитнес-клуб: они, как правило, оказывались самовлюблёнными эгоистами, помешанными на себе и своём отражении в зеркале. Николай был другим – в нём чувствовалась внутренняя сила, спокойная уверенность, которая не нуждается в демонстрации.
Я поймала себя на мысли, что разглядываю его с каким-то даже эстетическим удовольствием, словно картину или скульптуру. Думаю о нём так: если бы его одеть в форму гусара – с ментиком, доломаном, высоким кивером, – из него вышел бы выразительный, породистый представитель российского дворянства, какими их изображали на портретах Кипренского или Боровиковского. У него в самом деле тонкие, благородные черты лица: прямой нос, чёткая линия скул, волевой подбородок, выразительные глаза с длинными, чуть изогнутыми ресницами.
Совершенно непонятно, как человек с такой внешностью и статью оказался здесь, в глухой провинции, в забытом богом селе, на периферии от столицы, от карьеры, от больших перспектив. А может, мне это только кажется? Может, я наделяю его этими чертами лишь потому, что он привлёк меня своим характером, манерой держаться и внешностью? Ведь я пока ещё слишком мало его знаю, чтобы делать окончательные выводы. Но интуиция, которая меня редко подводит, подсказывает: в этом мужчине есть стержень.
Приходится спрятать эмоции поглубже, потому что здесь мы не на свидании, а по делу. Не любоваться его достоинствами приехали. Проходим внутрь. Обстановка опорного пункта спартанская: казённый стол, несколько стульев, железный шкаф-сейф в углу, на стенах – карты района и информационные плакаты о том, как избежать влияния мошенников, как оформить заявление и тому подобное.
Усаживаемся на жёсткие стулья, которые стоят здесь, кажется, с середины шестидесятых. Николай любезно предлагает чаю, и, будь я одна, непременно согласилась бы, чтобы продлить минуты общения, посидеть, поговорить неспеша. Но с Леной не хочется. Боюсь, что начну невольно кокетничать, бросать взгляды, улыбаться, она же всё увидит и почувствует. Сейчас сестра в таком состоянии, что любые мои «телодвижения» в сторону мужчины могут быть восприняты как неуместное легкомыслие и повод для сильной обиды. Поэтому сразу перевожу разговор в деловое русло.
Правда, Николай поначалу явно ждал, что я стану расспрашивать его о пожаре, о расследовании, о том, что ему удалось выяснить. Так, в общем-то, и было – в самом начале беседы. Он задавал уточняющие вопросы, Лена на них отвечала, я помогала, дополняя детали: приблизительное время возгорания, кто был на месте первым, что успели спасти. Но когда к сказанному о происшествии добавить было нечего, а пауза затянулась, я набралась смелости и попросила офицера дать нам несколько минут для приватного разговора.
Я думала, что мы с Леной просто выйдем в коридор, оставив Николая в кабинете, но он поступил иначе: поднялся из-за стола, аккуратно собрал все бумаги, которые лежали перед ним, сложил их в стопку и убрал в сейф, щёлкнув замком. Только после этого вышел, плотно притворив за собой дверь. Жест, говорящий о многом: он доверяет, но соблюдает инструкции.
Оставшись наедине с Леной, я повернулась к ней и тихо, но твёрдо сказала, что собираюсь рассказать Оболенскому всю правду о происшествии с Катей, о похищении, об угрозах. Реакция последовала мгновенно.
– Да ты с ума сошла! – воскликнула сестра, и в голосе её зазвенели истерические нотки. Глаза расширились, зрачки сузились. – Ты хочешь, чтобы мою девочку убили?! Хочешь, чтобы те, кто её забрал, узнали, что мы копаем, и просто перерезали ей горло где-нибудь в подвале?! Нет! Я запрещаю тебе! Не говори ему ни слова! Даже не вздумай!
Она вскочила со стула, заметалась по тесной комнате. Пришлось действовать быстро. Я налила в пластиковый стакан воды из графина, подошла к ней, взяла за плечи, усадила обратно. Заставила выпить мелкими глотками. Подождала, пока дыхание выровняется, а руки перестанут дрожать. Потом спокойно, чеканя каждое слово, начала объяснять.
– Лена, послушай меня внимательно. Нам нужен человек с опытом работы в правоохранительных органах. Не просто кто-нибудь, а профессионал, который знает, как ведутся такие дела, как собираются доказательства, как не спугнуть преступников. Я вчера ночью, пока ты спала, навела подробные справки о Николае Оболенском. Звонила людям, которые его знают, работали с ним, проверяла информацию. О нём – сплошь положительные отзывы. Умный, интеллигентный, с аналитическим складом ума, но при этом жёсткий, может и силу проявить, когда нужно. Он распутал несколько сложных, почти безнадёжных дел, которые до него висели годами. На очень хорошем счету у руководства районного отдела. Его ценят, уважают, – все это я придумываю буквально на ходу, поскольку, само собой, никуда не звонила. Но мне очень хотелось верить, что Оболенский именно такой, каким я себе его представляю.
Лена слушала молча, вцепившись пальцами в стакан. По её лицу пробегали тени: сначала там читалось негодование и животный страх за дочь, потом сомнение, затем робкая, едва теплящаяся надежда.
– Мы подключим его, если он сам согласится, конечно, – продолжала я. – Но не как полицейского, понимаешь? Не в рамках официального расследования. А как… частного детектива, как консультанта. В конце концов, посуди сама: где было совершено преступление? Где пропала Катя? На территории его района! Значит, ему по долгу службы и заниматься! А мы просто дадим ему информацию, к которой у него пока нет доступа. – Я сделала паузу, чтобы сказанное улеглось. – А отец, когда всё закончится, его отблагодарит. Ты же знаешь моего папу, его возможности. Он слов на ветер не бросает.
Минута, другая. Лена молчала, глядя в одну точку перед собой. Потом медленно, словно через силу, кивнула. Согласие было молчаливым, но все-таки подтвержденным. Я кратко обняла её, чувствуя, как мелко дрожат плечи. В этот момент дверь открылась, и вернулся Николай. Он вопросительно посмотрел на нас, на мою руку на плече сестры, но ничего не сказал, только прошёл к своему стулу и сел, ожидая.
Я глубоко вздохнула, тщательно подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, но и не упустить главное. И начала:
– Николай, у нас к вам есть серьёзное предложение. У вас есть уникальная возможность не только помочь людям, но и существенно продвинуться по службе. Я не гарантирую вам звание… какое там следующее после старшего лейтенанта?
– Капитан, майор, подполковник, – перечислил он ровным голосом, явно не понимая, к чему клоню, но внимательно глядя мне в глаза.
– Ну, подполковника не гарантирую, это было бы слишком самонадеянно с моей стороны, – я чуть улыбнулась. – А вот майора в ближайшие пару лет – вполне реально.
– Но у нас же выслуга лет, – возразил он. – Очередность, аттестация… Так просто звания не дают.
– Николай, – я подалась вперёд и доверительно, чуть заметно, положила свою ладонь на его руку, лежащую на столе. От этого жеста он слегка порозовел, но ладонь не убрал, даже пальцем не пошевелил. И я, признаться, тоже не спешила убирать свою – мне было приятно чувствовать тепло его, большой и сильной. Посмотрела ему прямо в глаза – красивые, обрамлённые длинными ресницами – и продолжила: – Мой отец, Эдуард Белорецкий, очень влиятельный человек. Вы о нём, я уверена, слышали. Так?
– Да, – кивнул он. – Слышал. Фамилия известная.
– У него в друзьях много генералов и других влиятельных людей в правоохранительных органах. Если вы поможете нам в этом деле, он в долгу не останется. Поверьте, его благодарность – это не пустые слова.
– Да я, собственно… – начал было Оболенский, и я, признаться, поторопилась, приняв слова за согласие. Но он деликатно, но твёрдо остановил меня, подняв ладонь:
– Вы расскажите сначала, в чём дело. Простите, но я не могу согласиться на то, о чём не имею ни малейшего представления. Сначала суть, потом решение.
Я кивнула, мысленно похвалив его за принципиальность. И, глубоко вздохнув, начала:
– Логично. Слушайте. Дело, Николай, серьёзное и очень деликатное. Речь идёт о похищении человека.
Я рассказываю предысторию максимально подробно, ничего не упуская. Про тайную дочь бывшего шефа моей сестры Аристова – девочку Катю, которую Лена скрывала от него с самого рождения ребенка. Про то, что вчера Катюшу похитили неизвестные, и теперь мы не знаем, где она, жива ли вообще. Про угрозы, которые получала Лена, про её отчаянные попытки справиться в одиночку. Единственное, что опускаю, – факт нашего недавнего знакомства с сестрой. Зачем офицеру лишняя информация? Ему важно понимать суть проблемы, а не наши чрезмерно запутанные семейные обстоятельства.
Оболенский слушает внимательно, не перебивая. Сидит напротив, слегка наклонив голову, и буравит меня взглядом серо-голубых глаз. Время от времени задаёт уточняющие вопросы, но больше молчит, впитывая информацию. И мне всё больше нравится просто смотреть на этого парня. На то, как он хмурит лоб, обдумывая услышанное. Как постукивает пальцем по столу в задумчивости. Как шевелит губами, беззвучно проговаривая какие-то детали.
МОИ КНИГИ ТАКЖЕ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:
- Второй дзен-канал