Питер такой Питер! Каких только первозданных красот не таится в его тёмных уголках. Достаточно лишь знать, где искать.
Этот особняк Ксюша нашла так, как обычно и находят что-то интересное в Петербурге — случайно. Просто листала афишу в поисках этакого — выставки, мероприятия, всякое-разное, — и наткнулась на мистическую экскурсию по заброшенному дому XIX века.
Не раздумывали ни секунды — надо брать!
Кожевенная линия Васильевского острова встретила нас, как и положено встречать исторически промышленному району: хмурыми фасадами, пустыми тротуарами и полным отсутствием туристической жизни.
Напротив нужного дома — скучный бизнес-центр, в котором нам пришлось отогреваться от январского мороза добрых десять минут, пока к входным дверям особняка не начал подтягиваться народ. Дурацкая наша привычка приходить везде заранее.
Подошла Елена — наш экскурсовод, и, как вскоре выяснилось, человек, влюблённый в эти стены и историю, что происходила за ними.
Нас впустили в «холодный предбанник» — бывшую проходную кожевенного завода. Здесь мы ещё немного подождали, пока соберётся вся группа.
Всего набралось пятнадцать очень разных людей: бабушка с внучкой, молодая пара с детьми и даже гламурные девицы в белых шубках (особняк идеально создан для фотосессий). Интересный коктейль.
Все, преимущественно, жители Петербурга.
Пока ждали опоздунов, Елена провела вводную экспозицию.
Из крестьян в купцы
Надо сказать, история этого места — почти учебник русского капитализма образца XIX века.
Николай Брусницын происходил из крестьян Тверской губернии, но к моменту переезда в Петербург уже состоял в купечестве и начинал здесь карьеру как предприниматель.
На скопленные деньги он купил этот дом в 1844 году (здесь важно отметить, что это был промышленный район на отшибе города), а три года спустя открыл при нём небольшую кожевенную мастерскую в десять человек.
Дело пошло, и пошло хорошо и со временем мастерская выросла в фабрику на сотни рабочих. Николай Брусницын мог бы переехать в центр — другие промышленники так и делали. Но не захотел: жить рядом с производством удобнее, всё под контролем. Да и простого прошлого своего не чурался.
Когда Николай умер, дом перешёл троим сыновьям — Николаю, Александру и Георгию. И вот тут началось. В 1884 году братья наняли архитектора Ковшарова и затеяли перестройку родового гнезда по всем модным европейским канонам. Столовая в стиле ренессанс, танцевальный зал с лепниной, курительная в мавританском духе, гостиная в рококо — каждый зал в своём стиле, и всё под одной крышей. Эклектика как она есть.
После революции 1917-го особняк национализировали. Двое братьев эмигрировали, Александр остался — продолжил работать на заводе главным инженером и в итоге был арестован ЧК, хотя через год вышел на свободу по ходатайству рабочих. В парадных залах проводили собрания, а советский паркет-ёлочку постелили прямо поверх истории.
А потом завод встал. И дом остался один на один со временем.
Группа, наконец, собралась. Елена повела всех наверх. Поднялись на второй этаж, прошли мимо потрёпанного кожаного дивана, щедро заляпанного аэрозольной краской, и оказались в тёмном помещении с облупившейся штукатуркой.
И вот тут наш проводник взялась за ручку тяжёлой двери.
За тяжёлой дверью
Перед нами открылось то, чего никак не ожидаешь увидеть в таком заброшенном месте.
Просторное помещение с высоким потолком, украшенным витиеватой деревянной резьбой.
На деле — мастерски имитирующий дерево гипс.
Столовая в стиле ренессанс: арки дверных проёмов покрыты дубовыми листьями такой детализации, что хочется потрогать рукой и убедиться. Потрогал, убедился.
Когда-то здесь стоял огромный овальный стол, за которым обедала вся купеческая семья с гостями.
Под ногами — советский паркет, та самая привычная ёлочка.
У дальней стены стоит огромный буфет — единственный крупный предмет мебели в помещении. Сохранился с тех самых времён.
— Представляешь, это всё уцелело до наших дней! — в восторге прошептала Ксюша.
К слову, не всё здесь оказалось тем, чем выглядит. За массивными дверями с резными головами мы ожидали увидеть проход в другую комнату — а там скрывался обычный встроенный шкаф.
Удивительно!
Дальше — интереснее
Проследовали в белый танцевальный зал с бесподобной лепниной.
Елена сразу обратила наше внимание на крайне любопытную люстру, к которой современные киношники зачем-то прикрутили серп и молот.
Помпезная дореволюционная люстра с главным символом СССР — такое нарочно не придумаешь.
А потом люди смотрят и думают, что так оно и было.
Кстати, этот зал полюбили режиссёры: «Гоголь. Начало», «Мажор», «Матильда» и даже клип «Короля и Шута» снимались здесь.
Над камином висит массивное зеркало, происхождение которого вызывает споры: одни считают его поздней копией, другие — отреставрированным оригиналом.
Вокруг «старого зеркала Брусницыных» сложился целый слой городских легенд — ему приписывают дурную энергетику и даже участие в крайне вредной передаче «Битва экстрасенсов».
Обнаружить за танцевальным залом курительную комнату в мавританском стиле было неожиданно.
Но что занятно — эта курительная, выполненная по всем канонам молельной комнаты, с арабской вязью, прославляющей Аллаха, не новодел.
Братья Брусницыны явно не избегали экзотику.
Дальше — гостиная в стиле рококо. Комната заметно темнее остальных, лампочки противно моргают (из-за мороза просело напряжение), и от этого здесь особенно таинственно.
Вдоль стен расставлены стулья, которым, по словам Елены, лет сто — сто пятьдесят. Садиться на них нельзя, и правильно.
Стены затянуты тканью, по периметру — настоящие венецианские зеркала, которые, если верить легенде, делают красавиц ещё краше.
Переходим в Красный кабинет — он же бильярдная, он же бывшая комната отдыха советского директора.
Тёмно-бордовые тона, люстра с механизмом подъёма-опускания и тайная дверь в стене, ведущая прямо в столовую, с которой мы, собственно, начинали.
В самом конце заглянули в оранжерею зимнего сада.
Войти нельзя — перекрытия в аварийном состоянии. Можно только посмотреть в проём. Что мы и сделали.
Эта красота не вечна
Очевидно, что удивительный особняк Брусницыных не простоит вечно в том виде, в каком мы его застали.
В 2024 году здание взяла в аренду московская компания, задание на реставрацию уже выдано. Планируется общественное пространство — залы для выставок и концертов в уцелевших интерьерах.
Это правильно. Особняк заслуживает лучшей судьбы, чем тихо осыпаться в неизвестности. Наверное, получится что-то вроде особняка Серебрякова на набережной канала Грибоедова — тоже очень красивое место.
Но именно сейчас здесь сложилась удивительная смесь: заброшенный дом (если бы привидения существовали, они точно его облюбовали), отдельные отреставрированные и просто сохранившиеся дореволюционные интерьеры и советская прагматичная эстетика. Все слои времени — в одном доме.
Короче, если будете или живёте в Питере — идите. Пока не стало другим. 🐾
__________________
Читайте другие заметки петербургского цикла: