Предыдущая часть:
Замначальника лагеря, немолодая усталая женщина, выслушала Ивана, извинилась перед ним и в конце концов разрешила Татьяне остаться.
— Отправить тебя обратно в город? — женщина устало вздохнула. — Так ты по дороге ещё чего-нибудь учудишь. Вы, детдомовские, слишком самостоятельные. Иди в свою комнату и сиди тихо, как мышка. Договорились?
Татьяна молча кивнула, попрощалась с Иваном и Дмитрием и направилась к корпусу, сжимая в кармане подаренный мешочек. Братья же отправились в обратный путь — в Михайловку.
Камни из Акансу она перебирала каждый вечер перед сном. Гладкие, прохладные, они пахли рекой и тем солнечным днём, когда она чуть не утонула. А через несколько дней, когда Татьяна уже почти смирилась с тем, что та история осталась только в этих камешках, в дверь её комнаты постучали.
— Воронцова, — в дверях показалась голова воспитательницы, — там к тебе пришли. На вахте ждут.
Татьяна удивлённо отложила книгу, на мгновение замерла в недоумении, но всё же спустилась на первый этаж. У входа стоял Иван. Увидев её, он широко улыбнулся.
— Уф, — выдохнул он с облегчением. — Добрался всё-таки. Привет! Не успела ещё нас с Дмитрием забыть?
— Привет, — ответила Татьяна и вдруг поняла, что смотрит на него как-то иначе, чем тогда, на берегу. Тогда она была перепугана до полусмерти и не обращала внимания на такие вещи. А сейчас заметила, какой он высокий, какие у него тёмные глаза и какая тёплая, открытая улыбка. — А ты как... как меня нашёл?
— Да это просто, — отмахнулся Иван и протянул ей небольшой холщовый мешочек. — Держи. Это тебе.
— Что это? — она взяла мешочек, ощутив пальцами прохладу и тяжесть камней внутри.
— Как что? Камешки из речки. Я же обещал. Помнишь? Ну, я и понырял, выбрал те самые, зелёные и всякие красивые. А потом пришёл в «Жемчужину», а мне говорят — смена кончилась, ты уже уехала. Вот я и подумал: дай-ка в город съезжу, в детдом, может, найду тебя там. Расспросил кое-кого, вот и нашёл.
Татьяна развязала тесёмки и заглянула внутрь. На ладонь выкатились несколько гладких, отполированных водой камней — зелёных, серых, с прожилками, один почти прозрачный.
— А если бы не нашёл? — спросила она, разглядывая подарок.
— Ну, — Иван пожал плечами, — оставил бы где под окном, не тащить же обратно. Да ладно, главное, что ты тут. Как ты тут? Как учёба?
— Всё хорошо, — ответила она, сжимая мешочек в ладони. — Учиться начали. Девятый класс.
— Девятый, — задумчиво повторил он. — А, ну да, ты ж говорила. А Димка мой в четвёртый пошёл. Так что... немного тебе осталось, — он улыбнулся. — Доучиться, значит, скоро вольная птица.
Они помолчали.
— Ну ладно, — сказал Иван, будто слегка смущаясь. — Пойду я, наверное. Удачи тебе, Татьяна.
— Спасибо большое, — сказала она, чувствуя, как в груди разливается странное, щемящее тепло, которого она прежде не знала. — За всё спасибо.
— Да не за что, — отмахнулся он. — Обещание выполнял, и всё. Учись хорошо. — Он погрозил ей пальцем, улыбнулся и пошёл к выходу.
Татьяна ещё долго стояла в холле, прижимая к груди мешочек с камнями, и смотрела ему вслед.
— Тебе скоро двадцать пять, — качая головой, сказала Елена сыну в пятницу вечером. — Ты жениться-то собираешься? Другие парни в твоём возрасте по выходным с девушками гуляют, а ты всё один да с Дмитрием по горам таскаешься. Гляди, он раньше тебя невесту в дом приведёт.
Иван, который как раз договаривался с братом о завтрашнем походе, рассмеялся.
— Ну и пусть, — отозвался он легко. — Я не тороплюсь.
Он и правда не торопился. После окончания курсов механизаторов Иван стал в деревне человеком уважаемым. Руки у него были золотые, любая техника слушалась, а кроме того — молодой, неженатый, не обременённый семьёй, как многие его коллеги. Местные девушки заглядывались на него, не раз приглашали на танцы в клуб, и он ходил, не отказывался, отрывался на дискотеке со всеми. Но никому ничего не обещал, никаких авансов не делал. Жил своей жизнью — работой, походами с братом, редкими посиделками с друзьями. И, честно говоря, его всё устраивало.
— А что, Лена, скоро старшего-то женить будешь? — соседки, встретившие её у колодца, хитро подмигивали и переглядывались между собой. — Пора бы уже и внуков нянчить, не мальчик ведь уже.
— Пора-то оно пора, — Елена поправила сползающий с плеч платок и вздохнула с притворной горечью. — Да только Ваня мой что-то не торопится. Того и гляди, Димка его опередит, а ему ещё школу оканчивать!
И было отчего бояться. Младший брат чуть ли не каждый месяц являлся домой и с порога, сияя, объявлял во всеуслышание: мам, Вань, я влюбился! На этот раз окончательно и бесповоротно. Родные переглядывались, пряча улыбки, согласно кивали, прекрасно зная: через месяц окончательной и бесповоротной окажется совсем другая девчонка из параллельного класса. Иван же о подобных вещах не рассказывал никогда. С ним можно было говорить о чём угодно: о работе, о спорах с начальством, о том, что классная руководительница Дмитрия опять вызывала родителей в школу и за что именно он только что отвесил брату подзатыльник. Но только не о женщинах.
Мать была счастлива, что старший сын взвалил на себя обязанности рано ушедшего из жизни отца. Иван ходил на родительские собрания, помогал Димке с уроками, и сейчас, когда младшему стукнуло пятнадцать и другие подростки начинали бунтовать против старших, для него Иван оставался непререкаемым авторитетом. Мальчишка уважал брата и побаивался его так, как иные сыновья родных отцов не боятся. Елене же хватало хлопот со своим немаленьким хозяйством: огород, гуси, куры, ну и главная её гордость — свинарник со свиноматками и целыми выводками поросят. В округе она была едва ли не единственной, кто держал свиней — вокруг Михайловки раскинулись преимущественно мусульманские посёлки, где свинину не ели и не выращивали. Так что местные всегда знали, к кому идти за молочным поросёнком на свадьбу или за копытцами для новогоднего холодца. А с тех пор, как в районе появились туристы, желающих прикупить свежей вырезки или сочной шейки для шашлыка только прибавилось.
В отличие от брата, старший сын Елены не распространялся о своей личной жизни никому, даже самым близким. Но на самом деле он давно уже всё для себя решил. Просто ждал подходящего момента — когда Татьяна закончит училище, когда сам накопит достаточно, когда будет уверен, что мать примет её. И этот момент наконец настал.
Татьяна сидела в общежитской комнате, перебирая камешки, которые когда-то принёс Иван, и думала о том, какой же он всё-таки внимательный. Мало того, что вытащил её тогда из воды, так ещё и слово сдержал — достал со дна Акансу эти красивые гладкие камни. Вот этот, серо-зелёный с тёмными прожилками, а этот — песочно-жёлтый, с белыми вкраплениями. Были ещё серо-красные, которые, если намочить водой, становились густо-бордовыми. Она иногда брала несколько штук в библиотеку и пыталась определить по определителю минералов, что же это за порода. Не получалось. Зато каждый раз, глядя на них, она вспоминала Ивана: его крепкие руки, которыми он обхватил её тогда в реке, и добрые глаза. И ещё улыбку — ту самую, которую она впервые разглядела, когда он появился на пороге детдома с мешочком в руках.
После окончания школы Татьяна поступила в педагогическое училище в городе, а на летние каникулы устроилась вожатой в ту самую «Горную жемчужину», где когда-то встретилась с Иваном. И, честно говоря, сделала это не без тайной надежды снова его увидеть. Она частенько отпрашивалась у начальства, когда кто-то из коллег соглашался её подменить, и ходила в Михайловку. Всегда находила предлог: то купить ребятам краски и карандаши, то взять в местной библиотеке книжку, без которой просто невозможно вести отряд. Но деревня летом была полна туристами, Иван, видимо, пропадал на работе, и она ни разу не встретила ни его, ни Дмитрия. А зайти к ним в дом стеснялась. Что подумает его мать, если она вот так просто заявится на порог?
Сезон в лагере подходил к концу. В родительский день последней смены Татьяна опять отправилась в Михайловку. Погода выдалась пасмурная, прохладная, с неба то и дело принималась моросить мелкая водяная пыль. Девушка бродила по берегу Акансу, высматривая среди редких прохожих знакомые лица, и думала, что младший брат Ивана, наверное, уже вымахал так, что она ни за что не узнает его, даже если столкнётся нос к носу. Продрогнув до костей, она решила зайти в одно из кафешек, что в сезон вырастали здесь как грибы — выпить горячего чаю, согреться. И уже собралась уходить, когда в дверях нос к носу столкнулась с тем самым человеком, встречи с которым ждала всё это время.
— Иван? — выдохнула она нерешительно, вглядываясь в знакомый силуэт, и сердце её подпрыгнуло где-то у горла.
Парень замер на месте, прищурился, вглядываясь, и вдруг лицо его озарилось радостной улыбкой.
— Татьяна? — переспросил он изумлённо. — Таня, это правда ты? Господи, какая же ты красивая стала! Я так рад тебя видеть! А ты что здесь делаешь? Ты торопишься? Может, присядем, поговорим? — вопросы сыпались из него один за другим.
Они устроились за столиком у окна, и Татьяна, согревая ладони о горячую кружку, рассказывала о годах, что прошли после их последней встречи.
— ...ну вот, — закончила она, — а теперь я сама в «Жемчужине» вожатой работаю, за сорванцами слежу.
— А я забежал после смены, — кивнул Иван, — пирожков с капустой горяченьких взять. Ты тут пробовала?
Татьяна покачала головой.
— Зря. Они здесь потрясающие. Мама моя такие же печёт, помнишь её? — он на мгновение задумался. — У неё забот и так полно, вот я и сказал, чтоб не заморачивалась. У тёти Нины куплю, она всё равно по маминому рецепту делает. — Иван кивнул на пожилую женщину за прилавком.
— Вкусные, — согласилась Татьяна. — Я как раз собиралась уходить.
— А ты до скольки сегодня свободна? — спросил Иван, глядя на неё с такой надеждой, что у неё дух захватило. — Может, прогуляемся вместе?
— Сегодня же родительский день, — улыбнулась она, — так что я практически до семи свободна. — Она помедлила и добавила тише: — И с удовольствием прогуляюсь.
— Это же просто замечательно! — обрадовался он.
Иван хотел было предложить сходить в местный клуб, в кино, но тут же подумал, что там наверняка будет Дмитрий с друзьями, и им с Татьяной вряд ли удастся спокойно поговорить. К тому же по деревне сразу поползут ненужные слухи. Лучше уж в другой раз. И он пригласил её туда, где они познакомились — на берег Акансу.
Река в этот хмурый день не была такой, как четыре года назад. Прозрачность ушла, вода стала тяжёлой, свинцовой, и в её гуле чудилась угроза. Но Татьяна смотрела на реку и впервые не чувствовала страха. Рядом с Иваном даже Акансу казалась родной. Молодые люди сидели на расстеленной куртке Ивана на большом валуне и смотрели, как вода с шумом преодолевает пороги, закручиваясь в пенящиеся воронки. На том берегу темнел хвойный лес, из-за верхушек елей в небо поднималась серая вата облаков, и мелкая морось то прекращалась, то принималась снова. Они говорили без умолку, рассказывая друг другу обо всём, что случилось за эти годы, и никак не могли наговориться. А потом вдруг замолчали, прислушиваясь к грозному рёву воды и ощущая тепло, идущее друг от друга. И в этот момент они оба поняли: теперь им суждено быть вместе всегда. Именно для этого Акансу четыре года назад свела их здесь.
После того как начался учебный год, Иван стал мотаться в город чуть ли не каждые выходные. Любую свободную минуту, любой выходной — всё Татьяне. Они не могли надышаться друг другом, и с каждой встречей становилось только яснее: это навсегда. Втайне ото всех парень копил деньги на свадьбу и уже приглядывал в городе колечко, ждал только подходящего момента, чтобы позвать её замуж.
— Не мог что ли из наших, местных, девчонку найти? — ворчала себе под нос Елена, убирая со стола после визита сына с невестой. — Нет, привёл какую-то пришлую, без роду без племени, да ещё и с именем диковинным. Ну какая из неё Татьяна? Танька конопатая — и всё тут.
А началось всё с того звонка. Иван позвонил и сказал: «Мам, я приду на обед не один, так что ты уж расстарайся с угощением». Елена сразу смекнула — сын собирается привести девушку. Ни разу ещё он никого не знакомил, значит, дело серьёзное. Она выставила на стол всё самое лучшее: нажарила свиных отбивных, достала из погреба маринованных опят и помидоры собственного засола, собранные ещё с осени. Потом полезла в сундук за подарком для возможной будущей невестки — пусть знает, в хороший дом попала. Да и самой приодеться не мешало бы, не в халате же дорогую гостью встречать.
И всё время, пока хлопотала по хозяйству, думала, гадала. Интересно, кто же это будет? Может, Клавкина Любаня? А что, девка хорошая. Глуповата, правда, но зато красавица писаная. Такая меньше будет по сторонам зыркать, больше в доме сидеть. А может, Олюшка, внучка бабы Вали? Та и вовсе городская, умная. Только тогда и Ваня туда, в город, переберётся. Нет, пожалуй, Любанька всё же лучше, спокойнее.
Но когда на пороге появилась миниатюрная светловолосая незнакомка, Елена опешила. Такого поворота она никак не ожидала.
— Мама, знакомься, — сказал Иван, сияя, — это моя невеста. Мы сегодня подали заявление, через два месяца свадьба. Вы, кстати, с ней уже один раз встречались. Помнишь?
Елена вглядывалась в серо-голубые глаза, в россыпь веснушек на носу. Что-то знакомое, неуловимое... но никак не могла вспомнить, где видела эту девушку.
— Помнишь, лет пять назад я девчонку из реки вытащил и привёл в дом, переодеть и накормить? — подсказал Иван, видя мамино замешательство. — Маленькую такую, конопатую. А теперь вон как выросла, невеста моя.
Татьяна! — мелькнуло в голове у матери. Та самая замухрышка, которую Иван тогда привёл, мокрую с ног до головы. Ну и нашёл же ты себе пару. Однако гостей не встречают с кислой миной. Женщина заставила себя улыбнуться и пригласила молодых в дом.
Не успели они рассесться за столом, как в комнату влетел Дмитрий. Вот у кого с памятью было всё в порядке.
— Татьяна! — выпалил он, останавливаясь как вкопанный прямо перед ней. — Ничего себе сюрприз! Ты так похорошела, просто не узнать.
— А ты вырос, — улыбнулась девушка в ответ. — Настоящий мужчина.
Дмитрий вспыхнул до корней волос, довольно улыбнулся и тут же смутился своей улыбки. Парень и правда вытянулся, стал долговязым подростком, очень похожим на старшего брата. Вот только ширины плеч и уверенности в движениях ему пока не хватало.
— А ты чего тут делаешь? — перевёл он взгляд с Татьяны на Ивана и мать. — В гости приехала?
— Да вот, Дима, — взяла слово Елена, — твой брат невесту свою нам представлять привёл.
— Невесту? — присвистнул подросток, уставившись на Ивана. — Ну ты даёшь! И молчал! Мне-то, брату родному, мог бы сказать, кто у тебя там.
— А вот не мог, — рассмеялся Иван. — Если секреты хранить, так уж до конца. Где знают трое, там знает и весь мир. Я уже маме сказал: мы заявление подали, через два месяца свадьба. Так что Татьяна теперь и тебе родственницей станет.
— Эх, — Дмитрий махнул рукой, — не успел я вырасти.
Татьяна улыбнулась, ожидая продолжения.
— А она мне ещё в тот день, когда ты её на берег вытащил, ужасно понравилась. Думал, дружить будем. А потом оказалось, что она на пять лет меня старше — я и приуныл.
— Да ладно тебе, — вставил Иван.
— Решил, вырасту, найду обязательно. Правда, потом забыл, — рассмеялся он, глядя на Татьяну и разводя руками. — Уж извиняй. А ты, Ваня, оказывается, не промах. Ну что, праздновать будем или так и просидим за разговорами?
Появление Дмитрия немного разрядило обстановку. Елена засуетилась, принялась накладывать угощение.
— Спасибо большое, — остановила её Татьяна, когда перед ней поставили тарелку с отбивной. — Я свинину не буду.
— А чего так? — удивился Иван. — Ты что, мусульманка?
— Нет, просто не люблю её, вкус не нравится, — улыбнулась девушка. — А вот картошечку и грибочки с удовольствием.
— Ну, у нас никого есть не заставляют, — пожала плечами Елена, перекладывая на тарелку девушки другое угощение.
Но обиду затаила глубоко внутри. Ты смотри-ка, только на порог, а уже нос воротит. То не хочу, это не буду. Тоже мне принцесса нашлась. Эх, зря Ваня на ней жениться собрался. Надо будет придумать, как его отвадить от этой крали.
Дмитрий за столом болтал без умолку, рассказывал про школу, про одноклассников, про свои очередные «окончательные и бесповоротные» влюблённости. Иван вставлял слова о работе. И только две женщины молчали, украдкой вглядываясь друг в друга. А ну попробуй от моего подарка откажись — тогда я вообще не знаю, что с тобой сделаю. Но шикарный шерстяной платок чёрного цвета с небесно-голубым узором, который она достала из сундука, Татьяна приняла с искренней благодарностью и тут же накинула на плечи.
— Тебе так идёт! — восхищённо воскликнул Дмитрий. — Жаль только, что невесте положена белая фата.
— Она ещё успеет его поносить, — подмигнул невесте Иван. — А на свадьбу у нас будет традиционное белое платье.
— А вот выходила бы ты за меня, — засмеялся подросток, — я бы тебе и в этом платке ходить разрешил. Я не такой домостроевец, как мой брат.
За столом все невольно улыбнулись. Напряжение на миг отпустило, и даже Елена, пряча глаза, позволила себе короткую усмешку.
Продолжение: