Предыдущая часть:
Параллельно с выпечкой Елена лихорадочно размышляла, как бы вывести директрису на чистую воду. О камерах, установленных Николаем, она не знала — он не рассказывал, боялся, что она сочтёт его вмешательство излишним. Да и вообще Елена избегала обсуждать с ним свои планы мести, опасаясь выглядеть смешной и нелепой со своими наивными попытками восстановить справедливость. Но чем больше она думала, тем отчётливее вспоминала один старый скандал, отголоски которого застала, когда только пришла работать в эту школу.
В школе ещё с советских времён существовала одна незыблемая фигура — библиотекарь Валентина Михайловна. Когда-то, много лет назад, она сама была директором, можно сказать, стояла у истоков. Потом ушла на пенсию, но долго без родных стен не выдержала — вернулась и теперь трудилась в библиотеке, читала книги, вязала крючком и не пропускала ни одного педсовета. Зинаиду Владимировну старушка терпеть не могла и даже не пыталась этого скрывать. В лицо говорила, что та получила своё место путём интриг и подсиживания. И когда Елена только устроилась сюда, между этими двумя уважаемыми дамами развернулась настоящая война. Библиотекарь тогда обвинила Зинаиду Владимировну, ещё завуча, в хищении денег. Из шкафчика в учительской пропали средства, собранные на материальную помощь семье овдовевшего педагога. Валентина Михайловна уверяла всех, что это не в первый раз, и обещала громкое разоблачение в духе секретных материалов. Но скандал тогда замяли: Зинаида Владимировна внесла в кассу взаимопомощи свои деньги, тем самым косвенно признав вину. И вот сейчас Елена подумала, что Валентина Михайловна может стать её неожиданным, но очень ценным союзником.
Она подкараулила пожилую библиотекаршу вечером возле её дома. Валентина Михайловна, увидев бывшую коллегу, ничуть не удивилась, будто ждала этого визита, и сразу пригласила подняться в квартиру.
— Надо же, а вы оправдали мои ожидания, — улыбнулась старушка, пропуская Елену в прихожую. — А то я уж думала, совсем стара стала, ничего в людях не понимаю. Ан нет, глаз намётан.
— Валентина Михайловна, мне очень нужна ваша помощь, — с порога начала Елена, понимая, что ходить вокруг да около некогда. — Моё увольнение — это просто повод, чтобы прикрыть очередные махинации нашей дорогой Зинаиды Владимировны.
— Ну конечно, — старушка кивнула и хитро прищурилась. — Я в этом ни минуты не сомневалась.
— Мне нужны старые ведомости, отчётность, всякие финансовые бумаги за прошлые годы, — Елена говорила быстро, боясь, что её прервут. — Вы случайно не знаете, где они хранятся? После ремонта школы столько всего по углам распихали... Я хочу покопаться, возможно, наша распрекрасная Зинаида Владимировна и раньше закон нарушала. И не только в мелочах.
— О, много раз, — широко улыбнулась Валентина Михайловна и поманила Елену за собой в комнату. — Проходи, милая, разговор у нас долгий будет. Я всё понимаю. Вы, молодые, страшные фильмы смотрите, а документики-то все здесь. У меня. Зинаида думает, что их сожгли во время ремонта, а я, знаешь ли, себе в архив забрала. На всякий случай.
— Серьёзно? — у Елены перехватило дыхание. — Валентина Михайловна, вы моя спасительница! Я даже не рассчитывала на такой результат, думала, хоть какую-то зацепку найти...
Остаток вечера они просидели над кипами пожелтевших бумаг. Самые интересные места Елена фотографировала на телефон, а кое-какие документы и вовсе хранили следы откровенной подделки — подчистки, несовпадение цифр в графах, отсутствие подписей. В общем, доказательств того, что директор и раньше допускала разнообразные финансовые нарушения, набралось предостаточно. Оставалось только придумать, как грамотно пустить их в ход.
Вернувшись вечером домой, Елена пребывала в приподнятом настроении, и это обстоятельство, как ни странно, сильно раздражало мужа. Она только сейчас заметила, что Дмитрий уже не в первый раз приходит с отчётливым запахом перегара, а сегодня он и вовсе едва держался на ногах. Дошло до того, что муж начал кричать на неё, едва она переступила порог.
— Какого лешего ты шляешься неизвестно где? — заорал он, размахивая руками. — Раз уж я теперь единственный добытчик в семье, изволь встречать мужа как положено! Ужин на столе, тапочки у порога — всё как у людей!
— Добытчик, — Елена усмехнулась и покачала головой. — А ты хоть копейку за последний месяц в дом принёс? Или всё до последнего рубля в игровые автоматы спустил?
— Поговори мне ещё тут! — рявкнул Дмитрий, но запал его быстро угас. Он махнул рукой, повернулся и, пошатываясь, поплёлся в спальню, даже не разувшись.
Елена в ту ночь легла в комнате сына, прислушиваясь к каждому шороху и вздрагивая от малейшего скрипа. А утром, едва рассвело, раздался звонок — клиенты просили срочно приготовить торт на день рождения. Она быстро собралась, сбегала в магазин за продуктами и, вернувшись, с головой ушла в готовку. Через час, когда бисквиты уже остывали в формах, на кухне, пошатываясь, появился Дмитрий. Вид у него был помятый и злой.
— Это что за дрянь? — он ткнул пальцем в остывающие коржи и, не дожидаясь ответа, скинул форму на пол. Бисквит с глухим стуком ударился о линолеум и разлетелся на куски. — Денег и так нет, а она продукты переводит! Совсем с ума сошла?
— Не трогай! — закричала Елена, бросаясь к нему. — Это на заказ! Продукты вообще-то на деньги клиентов куплены, понимаешь ты или нет?
— Ты о чём? — Дмитрий на секунду замер, но потом его лицо исказилось злобой.
Он оттолкнул её от плиты и резко выкрутил ручку газа, гася огонь под сковородой.
— Пошла вон отсюда! — заорал он, нависая над ней. — Это моя кухня! Придумала себе какую-то чушь про кулинарию! Да ты и готовить-то нормально не умеешь, руки из одного места растут. Тоже мне, повар нашёлся! И вообще, если это бизнес, где бабки? Давай сюда! Всем в этом доме мужчина распоряжаться должен, поняла?
— Кто? — Елена вскипела, страх вдруг сменился яростью. — Ты, что ли? А не хочешь мне объяснить, откуда у нас просроченные задолженности по кредитам, которые на меня оформлены? Ты вообще собирался по ним платить или просто решил меня бросить одну с проблемами разбираться?
— Да отыграюсь я, отдам, — Дмитрий мгновенно сдулся, забормотал привычные оправдания, и в его голосе зазвучали просительные нотки. — Лена, ну будь человеком, а? Дай немного денег, мне самую малость надо, чтобы отыграться и всё вернуть. А-а-а-а! — он схватился за голову, изображая отчаяние.
— Ты подумал, чем я кормить ребёнка буду, если сюда то коллекторы звонят, то твои дружки-уголовники приходят? — Елена не отступала, хотя внутри всё дрожало. — Сын ночей не спит, боится из комнаты выйти!
— Что, Петя приходил? — Дмитрий вдруг побелел и схватил её за плечи. — А чего молчала? — Он заметался по кухне, а потом резко рванул к её сумочке, висевшей на стуле. — Давай всё, что есть, сейчас же!
— С ума сошёл? — Елена бросилась наперерез. — Это мои деньги, я их заработала! Не смей!
Она вцепилась в сумку, пытаясь вырвать её из рук мужа. Дмитрий с силой отшвырнул её в сторону. Елена отлетела к стене, ударилась виском о торчащий из стены гвоздь, и по щеке побежало что-то тёплое и липкое. В глазах потемнело, в голове зашумело. Она сползла по стене на пол, чувствуя, как теряет сознание.
В этот момент на кухню вбежал Тёма с портфелем в руках. Он замер на пороге, мгновенно оценив ситуацию: разъярённый отец, мама на полу, и на лице у неё кровь. Мальчик не стал тратить время на крики — развернулся и бросился к выходу. Дмитрий рванул за ним, но ребёнок оказался проворнее. Тёма летел по лестнице так быстро, как не бегал даже на физкультуре, выскочил на улицу и, сам не понимая зачем, ворвался в мастерские.
— Дядя Коля! — закричал он с порога, задыхаясь. — Папа сейчас маму убьёт! Помогите, пожалуйста, скорее!
Николай, возившийся со станком, выронил ключ и побледнел.
— Ты же сын Елены, — выдохнул он, хватая куртку. — Оставайся здесь и жди! Никуда не выходи!
Он бегом бросился по тропинке, ведущей к их дому. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами стояла одна мысль: успеть. В квартиру он влетел, даже не постучавшись — дверь оказалась незапертой. Дмитрий уже снова замахнулся на Елену, которая пыталась подняться, опираясь о стену. Николай перехватил его руку на лету и сжал так, что хрустнули суставы. В его крупной ладони, привыкшей к тяжёлым кастрюлям и тесту, рука мужа казалась тонкой, как спичка. Он отдёрнул Дмитрия в сторону, отобрал у него сумку и отшвырнул её к порогу.
— А ну пошёл вон отсюда, пока я тебя самого не приложил, — процедил Николай сквозь зубы.
Дмитрий заскулил, затравленно оглянулся и, поняв, что силы неравны, выскочил в коридор и был таков.
— Скорую вызвать? — Николай опустился рядом с Еленой на корточки, осторожно коснулся её плеча. — У тебя кровь, голова разбита.
— Как ты узнал? — прошептала она, глядя на него мутными глазами. — Где Тёма?
— В безопасности, в мастерских, — быстро ответил он. — Я его там оставил. Скорую, Лена, давай вызовем?
— Не надо, — она покачала головой и тут же поморщилась от боли. — Я сама обработаю, аптечка есть. Голова только очень болит.
— Я бы на твоём месте снял побои, — серьёзно сказал Николай. — Медики зафиксируют, потом пригодится. Сама знаешь.
— Да, наверное, ты прав, — она кивнула и попыталась встать, опираясь на его руку. — Но нам здесь оставаться нельзя. Ни мне, ни Тёме. Он теперь сорвётся, я его знаю. Никогда не думала, что до такого дойдёт... Раньше Дима и представить себе не мог, чтобы руку поднять. А сейчас будто бешеный стал.
— Игроман — это страшная штука, — Николай помог ей дойти до стула, усадил. — Это не просто зависимость, это болезнь, которая человека переделывает полностью. Давай собирай вещи, поживёте пока у меня. У меня как раз каникулы начинаются, так что лишних вопросов никто задавать не будет.
— А твои домашние не будут против? — Елена подняла на него глаза, и в них стояла такая отчаянная благодарность и одновременно страх, что у Николая сердце сжалось.
— Я один живу, никогда женат не был, — он улыбнулся, стараясь её подбодрить. — А квартира у меня большая, трёхкомнатная, бабушкино наследство. Так что вы меня нисколько не стесните. К тому же, — он оглядел разгромленную кухню, — тебе торт доготавливать надо, заказ-то никто не отменял. А у меня, между прочим, профессиональное оборудование на кухне стоит, плита хорошая, духовка с конвекцией. Так что и по делу помогу.
— Ого, — Елена даже сквозь боль улыбнулась. — Ну, если такое предложение, я пасовать не буду. Только помоги собраться, пожалуйста. Я пока в себя приду.
Вскоре они уже грузили вещи в старенькую, но ухоженную машину Николая. На заднем сиденье сидел Тёма, всё ещё бледный и напуганный, но уже заметно спокойнее, чем час назад. Когда машина тронулась, Елена обняла сына, прижала к себе, и они оба расплакались — от пережитого ужаса, от облегчения, от неожиданного счастья, что они вместе и в безопасности. Только сейчас, прижимая к себе вздрагивающего мальчика, Елена до конца осознала, насколько близко они были к непоправимой трагедии.
Квартира Николая оказалась довольно своеобразной. Когда-то здесь жила его бабушка, потом он переехал сюда сам, привезя из квартиры, которую когда-то отобрали за долги, только самое ценное — профессиональную плиту и кухонное оборудование. Всё это довольно хаотично сочеталось со старой мебелью и бабушкиными коврами на стенах, но в целом квартира была уютной, тёплой и какой-то очень домашней. Впервые за последний месяц Елена спала спокойно, без кошмаров и вздрагиваний. А Тёма весь вечер играл с дядей Колей в морской бой и даже не притронулся к телефону, чего с ним давно не случалось. И только лёжа в постели, Елена с ужасом осознала, что её сын боялся собственного отца уже давно. Дмитрий в последнее время всё чаще срывался на ребёнке, обзывал его, высмеивал, запрещал выходить из комнаты, когда был пьян или проигравшись в пух и прах. Она дала себе слово, что больше никогда не допустит подобного.
Новая жизнь потихоньку налаживалась. Квартира Николая находилась в другом районе, где Елену никто не знал и где можно было не бояться случайно столкнуться с коллекторами или знакомыми мужа. Номер телефона она сменила сразу же, как только пришла в себя. Потихоньку начала выбираться в магазины, гулять с сыном в парке, и даже позволила себе помечтать о будущем. Но однажды раздался звонок, который перечеркнул всё её спокойствие. Звонили из больницы. Зинаида Владимировна попала туда с инфарктом и, как ни странно, желала видеть именно Елену. Якобы у смертного одра.:
Продолжение: