Предыдущая часть:
Следующим вечером, когда Елена возвращалась домой по тропинке, пролегавшей мимо школьного забора, из кустов прямо перед ней вынырнул тот самый вертлявый тип — водитель грузовика. Он перегородил дорогу, демонстративно сплюнул себе под ноги, и в щербатом рту, лишённом передних зубов, мелькнула кривая усмешка.
— Слышь, училка, — прошипел он, приблизившись почти вплотную, так что Елена невольно отшатнулась. — Ты своему благоверному передай: я в эти игры с ним играть не намерен. У него карточный долг, а это, считай, святое. Так что пусть шевелится и ищет бабки, и побыстрее.
— Вы о чём? — Елена попыталась взять себя в руки, хотя голос предательски дрогнул. — Дима не такой, он бы не стал... Вы ошибаетесь.
— Насмешила, — мужик хрипло хохотнул, и от этого смеха повеяло такой безысходностью, что Елене стало по-настоящему страшно. — Я не коллектор какой-нибудь, не банк. У нас разговор короткий. Если деньги не появятся — отловлю вашего сопляка и увезу куда подальше. Вот тогда и забегаете, если так непонятливость проявляете.
— Не надо! — Елена, сама не замечая, вцепилась ему в рукав побелевшими пальцами. — Вы что? Он отдаст, обязательно отдаст. Просто у Димы сейчас временные трудности, понимаете?
— Да он играет лет шестнадцать, если не больше, — уголовник сбросил её руку и сплюнул снова. — Ты что, не поняла ещё, дура? Муж твой — игроман конченый. Он мать родную заложит ради удачной ставки. Сколько его приёмная мамаша выкупала — и не счесть. Квартиру бабкину, в центре, под чистую отдала за сыночкины долги. А потом догадалась наконец отселить его подальше. Думала, всё, избавилась от пиявки. Да только недолго пожила после этого. Все силы сынок любимый вытянул. Теперь он и это жильё разбазарит, вот увидишь. И ты с ребёнком на улице окажешься.
— Значит, это правда, — Елена побелела так, что даже в сумерках стало заметно. — Всё, что вы сказали... про мать... это правда?
— Эй, ты мне тут в обморок не падай, — мужик сверкнул своей щербатой улыбкой и шагнул ближе. — Дело говори: долг чтоб был.
— А ну пошёл вон отсюда! — раздалось за их спинами, и Елена вздрогнула от неожиданности.
Она обернулась и увидела Николая. Тот стоял в нескольких шагах, сжимая в руке какой-то тяжелый гаечный ключ, и вид у него был такой, что спорить не хотелось. Уголовник окинул его оценивающим взглядом, сплюнул в последний раз и, не проронив больше ни слова, растворился в темноте.
— Елена, вы как? — Николай подошёл ближе, убрал ключ в карман куртки. — Жива? Он ничего вам не сделал?
— Нет... — выдохнула она и вдруг почувствовала, что ноги перестают держать.
Елена осела прямо на холодную землю, привалилась спиной к забору и разрыдалась — горько, навзрыд, как не плакала уже много лет. Всё напряжение последних дней, недель, месяцев выплеснулось наружу, и остановиться было невозможно. Николай растерянно топтался рядом, потом решительно подхватил её под локоть, помог подняться.
— Пойдёмте, — сказал он тихо, но настойчиво. — Здесь рядом кафе есть, до утра работает. Посидим, чаю выпьете. Нельзя вам сейчас одной.
Она не сопротивлялась. В маленьком, почти пустом зале с мягким жёлтым светом Елена понемногу отогревалась. Перед ней стояла чашка мятного чая с жасмином, но пить не хотелось. Она просто грела озябшие руки о горячие стенки и молчала, а слёзы всё катились по щекам, и она даже не пыталась их вытирать. Николай сидел напротив, терпеливо ждал, не перебивал.
— Даже не знаю, что тут с ходу посоветовать, — наконец признался он, когда пауза затянулась. — Я бы, конечно, предложил вам уйти от мужа, но это же не избавит от кредитных обязательств. Все займы, как я понял, оформлены на вас лично?
— Если из зарплаты начнут высчитывать, карточки арестуют, это же кошмар, — Елена снова всхлипнула, но уже тише. — Я вообще не понимаю, что делать. У меня сын, ему десять лет, он всё видит, всё понимает. А я даже не знаю, смогу ли я его прокормить в ближайшее время.
— Слушайте, — Николай подался вперёд, — есть у меня один знакомый юрист. Он занимается разными правовыми коллизиями, вот как у вас, но строго в рамках гражданских процессов. За уголовку не берётся, это не его профиль. Но здесь, мне кажется, он мог бы помочь.
— И чем он поможет? — Елена невесело усмехнулась и потёрла ладонями мокрое лицо. — Вы не понимаете, Коля, это просто катастрофа. Я учитель, должна быть примером для всех. А у меня долги, муж-игрок, коллекторы под дверью, и какой-то уголовник грозит сына украсть.
— Уголовников мы уже видели, — улыбнулся он в ответ, и от этой спокойной улыбки Елене вдруг стало чуточку легче. — Я же говорю: не стоит раньше времени хоронить себя. Смотрите, что я предлагаю. Мой друг денег не возьмёт, просто консультацию даст. А там уже будете решать.
— И откуда мне знать, кому сейчас можно доверять? — Елена покачала головой. — Вон оказалось, что даже самому близкому человеку верить нельзя. Десять лет вместе, а я, оказывается, вообще его не знала.
— Ну, я на вашем месте несколько лет назад тоже был, — после паузы негромко сказал Николай и отвёл взгляд в сторону, уставившись в окно на редкие огни проезжающих машин. — Я с партнёром бизнес вёл, считал его чуть ли не братом. Мы с детства дружили, в одной песочнице выросли. Я бы за Владика жизнь отдал, честное слово.
— И что случилось? — Елена заинтересованно посмотрела на него. — Как же вы докатились до трудовика в школе? Неужели такое бывает?
— Ещё как бывает, — он криво усмехнулся. — Понимаете, от близких удара в спину мы не ждём. А у нас с ним паритет был полный. Я занимался кухней, меню, закупками, всем творческим процессом. Владик дружил с нужными людьми и считал деньги. И однажды он решил, что обойдётся без меня. Не захотел больше отдавать половину прибыли человеку, который, как он считал, ничего особенного для ресторана не сделал. И подставил меня красиво. Вышвырнул из бизнеса в два счёта.
— Разве это так просто? — недоверчиво спросила Елена. — Есть же какие-то документы, договоры...
— О, там целый спектакль разыграли, — Николай покачал головой. — Заставили меня временно переоформить долю на компаньона, типа для какой-то сделки, а уже на следующий день просто не пустили на порог. Я ломился к нотариусу, пытался всё отменить, доказывал, что меня обманули, — никого эти мытарства не интересовали. Так я и стал посмешищем во всех бизнес-кругах. Некоторое время по инерции бился, как рыба об лёд, а потом выучился на педагога и устроился сюда.
— Хм, оригинально, — Елена задумчиво помешала ложечкой в остывшем чае. — А почему не пошли работать в какую-нибудь столовую или кафе? Всё-таки ближе к профессии.
— Да потому что я повар высокого класса, — Николай усмехнулся, но в глазах мелькнула горечь. — Мне вызовы нужны, простор для творчества. Настрогать капустные салаты и делать пюре с котлеткой может любой. А я другое умел. Но, видно, судьба такая — начинать сначала.
— Ладно, давайте попробуем вашего юриста, — Елена наконец решилась и допила остывший чай одним глотком. — Может, и правда поможет. Спасибо вам, Коль. И за то, что отогнали этого... и за разговор.
Николай проводил её до самого подъезда. Они обменялись контактами, чтобы оставаться на связи. Дома, как обычно, было пусто и темно — муж опять где-то пропадал. Елена накормила сына, проверила уроки, уложила спать, а потом и сама рухнула в постель без сил. Пережитый стресс дал о себе знать: заснула она мгновенно, едва голова коснулась подушки.
Утром вставать не хотелось категорически. Из зеркала в ванной на неё смотрело опухшее, чужое лицо с глазами-щёлочками. Елена кое-как привела себя в порядок, наложила побольше тонального крема, чтобы скрыть следы слёз, и поплелась в школу. Восьмой «в» в этот день словно с цепи сорвался. Три урока подряд над её головой летали бумажные самолётики, кто-то кидался скомканными тетрадями, маркеры путешествовали по классу, ученики сидели, задрав ноги на парты, и откровенно игнорировали все её замечания. Елена еле дождалась конца занятий, наставила всем «двоек» и написала замечания в дневники, прекрасно понимая, что это лишь разозлит родителей ещё больше.
А ближе к вечеру её вызвал к себе директор. Зинаида Владимировна сидела за столом без очков — верный признак того, что разговор будет предельно унизительным и презрительным. Елену передёрнуло, но она переступила порог и села на стул напротив, стараясь держать спину прямо.
— Соколова, — директорша поиграла желваками и протянула через стол кипу бумаг, — у меня за сегодня уже семь заявлений в РОНО от родителей. Жестокое обращение с детьми. И все в твой адрес. Как ты это объяснишь?
— Я жестоко обращаюсь с этими здоровенными лбами, которые жвачкой в журнал плюют? — Елена почувствовала, как внутри закипает злость. — Вы видели их? Да любой из них выше меня на голову и в два раза шире. Они надо мной издевались все три урока, а я должна молчать?
— Родители Громова пишут, что после пережитого Гриша отказывается ходить в школу, — Зинаида Владимировна припечатала каждое слово, глядя Елене прямо в глаза.
— Ну да, ему, наверное, сразу в колонию надо, самое место, — выпалила Елена и тут же прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнее.
— Я вижу, вы действительно профессионально непригодны, — весомо произнесла директор, откидываясь на спинку кресла. — Такое количество жалоб без рассмотрения оставить невозможно. В общем, Соколова, с сегодняшнего дня вы в школе не работаете. В трудовой книжке всё будет отражено соответствующим образом.
— То есть вы меня с волчьим билетом решили выгнать? — у Елены перехватило дыхание. — За что? Неужели сыночка своего родного приревновали ко мне? А если я вашим грязным бельём решу потрясти? Ребёночком брошенным, кражами из столовой, ночными вывозами продуктов?
— Пошла вон отсюда! — заорала Зинаида Владимировна, и лицо её пошло красными пятнами. — И даже на километр к школе не подходи! А то обвинения могут быть и похуже, чем профнепригодность!
Елена вылетела из кабинета, прижимая ладонь ко рту. Она и сама не ожидала, что сорвётся на такие угрозы. А ответные намёки директрисы и вовсе были за гранью — теперь она боялась, что та способна на всё. Процедура увольнения прошла быстро и унизительно: её заставили подписать какие-то бумаги, провели досмотр на выходе, будто она воровка, и выпроводили за ворота, как прокажённую.
Во дворе её ждал сын. Тёма стоял у крыльца с портфелем в руках, растерянный и напуганный. Елена подозревала, что и ему сегодня досталось от тех старшеклассников, что доводили её саму, — могло и в спину плюнуть, и обозвать, и толкнуть. Но расспрашивать сейчас значило бередить свежие раны, поэтому она просто взяла его за руку, ободряюще улыбнулась и повела домой.
Поздним вечером Елена ворочалась в постели, не в силах уснуть. Муж даже не счёл нужным прийти пораньше, чтобы поддержать её, узнать, что случилось. Ему было наплевать, и это ранило больнее всего, хотя, если честно, она уже почти привыкла к его равнодушию. Утром, когда Дмитрий ушёл на работу, а Тёма в школу, Елена впервые по-настоящему осознала масштаб катастрофы. Она осталась без работы, с ребёнком на руках и с долгами мужа, которые теперь висели на ней. Ждать помощи от Димы было бессмысленно.
Она набрала номер своей старой школы, где когда-то работала и где её любили. Ответила секретарша директора, с которой они когда-то дружили.
— Привет, — Елена постаралась, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри всё дрожало. — Слушай, а у вас случайно местечко для безработной учительницы не найдётся? Я работу ищу.
— Знаешь, — в голосе собеседницы послышалось смущение, — в другое время тебя бы взяли без разговоров, ты же классный специалист. Но не теперь. Вчера Анна Федосеевна прямо сказала: не брать ни под каким предлогом. Что-то они там друг другу с вашей директрисой понарассказывали. Видно, договорились.
— Значит, Зинаида Владимировна меня опередила, — Елена горько вздохнула. — Ладно, спасибо, что предупредила.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Потом, чтобы не сойти с ума от беспокойных мыслей, взялась за уборку — перемыла всю посуду, протёрла пыль, пропылесосила ковры. К обеду квартира сияла чистотой, но легче не стало. Тяжёлые раздумья прервал телефонный звонок. Елена машинально взглянула на экран — и сердце чуть дрогнуло. Это был не муж.
— Привет, Коль, — она ответила и даже улыбнулась, сама не заметив как. — Спасибо, что позвонил. А то от меня уже все шарахаются, как от чумной. Сарафанное радио в сфере образования работает быстрее интернета, оказывается.
— Да, я слышал, что вам директор устроила, — в голосе Николая звучало сочувствие. — Это ожидаемо, конечно, но всё равно неприятно. Знаете, Елена, я, возможно, смогу помочь вам одной идеей. Для бизнеса.
— Для какого бизнеса? — она непонимающе нахмурилась.
— Помните, вы на ярмарку столько вкусного напекли? — оживился Николай. — Я тогда ещё подумал: зря вы на учителя учились, вам бы в кондитерской работать. А если серьёзно, вы могли бы начать печь на заказ. Судя по тому, что я видел, вы это умеете замечательно. А у меня есть знакомые, которые готовы платить за хорошую домашнюю выпечку. Рестораторы, организаторы мероприятий...
— Да какой там бизнес, — Елена безнадёжно махнула рукой, хотя в груди шевельнулся слабый интерес. — У меня муж, он вообще сладкое на дух не переносит. Считает это переводом продуктов и пустой тратой времени. Он даже не пробует ничего, что я пеку.
— А то, что вы сейчас должны перед коллекторами оправдываться, супруга не смущает? — прямо спросил Николай. — Вы уж извините за прямоту, но, кажется, ему на ваши проблемы наплевать. Нет, вы, конечно, как хотите, я не настаиваю. Просто предложил.
— Да нет, вы правы, наверное, — Елена вздохнула. — Надо что-то делать. По кредитам всё равно платить, сына кормить чем-то надо. А работы у меня теперь нет.
— Вот и отлично, — в голосе Николая послышалась улыбка. — Я тогда помогу, чем смогу. Сам, кстати, иногда беру небольшие заказы — торты на заказ, авторские десерты. Но с работой в школе совмещать трудно, времени почти не остаётся. А вдвоём мы бы могли что-то интересное организовать.
Следующие несколько недель пролетели для Елены как один бесконечный день, наполненный запахом ванили, шоколада и взбитых сливок. Она пекла с утра до вечера, постоянно проветривала кухню, чтобы муж случайно не унюхал, чем она занимается. Ей совсем не хотелось выслушивать его насмешки по поводу нового дела — Дима и так уже достаточно ядовито высказывался о её «дурацких увлечениях». К тому же дело пока никак не было оформлено официально, да и сама Елена слабо представляла, какие требования предъявляются к домашней выпечке на заказ. Но с каждым новым заказом, с каждым испечённым тортом или коробкой пирожных её мастерство росло, а руки всё увереннее управлялись с кондитерскими мешками и формами.
Продолжение: